В чём заключается настоящее счастье?

      Я никогда не задумывался о том, что для меня может значит слово «счастье». Лишь переехав в новый дом в посёлке, где ранее жила моя мама, я задумался об этом. Мои дни были будто серыми каждый день проводив время в школе, в своей комнате, но встречая после школы свою Оленьку - лучик света, который действительно дарил красок в этот мир, я действительно был счастлив.       Я видел мир зеленым. Именно этот цвет я видел всегда. Я даже иногда понимал почему, ведь глаза моей младшей сестренки были именно зелёного цвета. В них царил покой и детская шалость, эта шалость проявлялась, когда мы с Олей играли в приставку, а особенно проявлялась, когда я поддавался ей, чтобы вновь увидеть ее улыбку, от которой я невольно сам улыбался. Мне казалось, что мой мир - Оленька, которая действительно давала мне надежду на то, что завтрашний день будет лучше, однако вставая с кровати и видел лишь серые оттенки, будто фотографии мамы и папы, когда им было по семь, может, лет. Тогда ещё фотографии не могли быть в цвете и я всегда видел этот мир, как эти фотографии. Лишь завидев знакомую макушку, глазки зелёного цвета, а также губы, которые расплылось в улыбке - я видел оттенки, которые всегда, вроде как, царили в мире. Я думал, что Оля - мое счастье. Игры с ней, объятья, просматривание мультиков на маленьком телевизоре в её комнате - вот что я понял для себя.       Но видимо я ошибался. Это я понял лишь через два месяца.

***

      Первый день в моей новой школе задался не совсем удачно - в этот день я встретился с Семёном, который сразу меня не взлюбил. Я понятия не имел почему, я хотел узнать, но видимо шанса мне на это не дали. В первый же день меня толкнули на одноклассницу Катю, после чего меня посчитали извращенцем, а после снова толкнули и давали щелбанов, думая, что ничего я не сделаю, но я сделал. Я был сам себе удивлен, честное слово! И смотрел я непонятно куда - то ли на самого Семёна, то ли на Катю, которая пошла жаловаться Лилии Павловне, а то ли на других детей, которые таращились на нас с Семёном. Я бегал глазами по всему, чему можно было, но остановить взгляд на чем-то точном - я не мог.       Услышав громкое, возможно, лишь для меня «тебе пиздец!» от обидчика я встрепенулся и после окончания всех уроков я колебался и не хотел идти домой, зная то, что меня где-то поджидает тот мальчик и точно хрустел своими костями пальцев, долго представляя то, как будет бить мне морду. Я снова и снова об этом думал и делал вид, что собираю учебники, ищу сменку или куртку, которая уже была на мне, хотя по сути в школе была гробовая тишина и в ней никто не был, хотя я точно знал, что это не так.       Девочка Полина внушала мне, что с ней меня никто не обидит, однако я ей все равно не поверил. Когда моя одноклассница ушла на урок по скрипке - я рванул к лестнице и спустился со второго этажа на первый, застёгивая куртку и направляясь на выход. Я пошел к, возможно, назначеному месту лисицы. Почему-то Алиса, так я назвал ту лису, вызывала больше доверия и я решил вместе с ней пойти в школу, а не с Полиной. Полина была хоть и красивой девочкой, но точно не для меня. Чувствовал я это, не то чтобы просто по нашей внешности, а по душе и сердцу. Что-то мне подсказывало, что лисице нужно доверится. Почему-то это того стоило.       Играя с Алисой в снежки-догонялки я столкнулся с Семёном и его бандой. Алиса пропала и я понял, что лучше бы я пошел с Полиной, ведь вроде-как у них был кодекс чести..? Я понял одно - уйти мне не дадут и получу я «по заслугам». Лишь я послал на хуй свинью и видимо затронул больное место с тем, что его в прошлой школе задирали, как стал чем-то большим у двух мальчиков, которые были главнее Семена, как я понял позже. Лиса мне подсказывала что делать, я не понял каким образом. Плохое все же случилось, Семён забрал мои очки, но тут же поплатился за это, знакомые Рома и Бяша заступились за меня, а свинья убежал. Этим двоим пришлось провожать меня до дома. Правда вскоре все потемнело и вместо мальчиков была Алиса. После я проснулся от того, как меня зовут, и это был точно мой папа. Где Рома и Бяша? Рома, держащий меня за одну сторону руки..? Я не понял, почему именно Рома, но он точно был приятнее Бяши не только внешностью, но и характером.       С этого дня я понял, что мой мир приобретает краски не только с Олей. Очки мои вернулись, однако не совсем тем способом, каким я предполагал. Той же ночью мои очки были на обратной стороне подоконника, а рядом с ними лежали два больших пера, точно пренадлежащей большой птице, точно сове, которую так боялась Оля. Данный «подарок» был приятен, но от мысли, что это сова становилось плохо. Хотелось разорвать очки в клочья, ведь сову боялась Оля.       Семён пропал после нашей той перепалки.       Мы начали общаться с Ромой и Бяшей. И на мое удивление, довольно хорошо, ведь обычно я ни с кем не говорил, разве что с Полиной, которая обычно первая лезла с разговорами. Я начал замечать, что на уроках мое внимание было приковано к Роме, который сидел с Бяшей за одной партой. Я ловил себя на том, что вокруг Ромы очень тускло светился один цвет - зелёный. Прям как глаза Оли и его. Было странно и как-то непонятно из-за этого. Почему именно от Ромы? Он, вроде как, хотел изначально помогать Семёну надо мной издеваться. Так почему? Прошло лишь от силы пять дней. И я бы понимал, если бы прошел как минимум месяц. Что-то точно происходило со мной, но я точно не знал что именно. А быстро проходит месяц после той ситуации с Семёном. И я до сих пор с Ромой и Бяшей. Наше общение особенно укрепилось после одного момента, когда мы помогли Кате от пропажи. Точнее, так мне хотелось верить. В подробности углубляться я не буду, но скажу одно - было страшно. Я действительно боялся за одноклассницу, которая распускала сплетни, намекала, что именно я был виновен в краже Семена. Что-то терзало внутри меня помочь Кате. И я как-то понял, что у Кати зелёные глаза. Позже я как-то стал понимать, что люди с зелёными глазами - самые привлекательные. С Катей мы стали одноклассниками, а не врагами (грубо говоря). Видно, что моя одноклассница была благодарна мне и я просто был рад, что Катя была благодарна. Я точно знал, что она на самом деле не такая змея, как мне помогло показаться в первый день в новой школе и новом классе. Рома и Бяша просто стали меня уважать и прозвали меня «зайчиком» на сто процентов, ведь обычно именно они могут прислушаться к каждому шороху, чтобы не попасться в пасть лисицы. Меня это изначально бесило, однако со временем эта кличка прижилась.       Я не знаю почему, но мир именно с Ромой стал приобретать свои краски. Это звучало очень глупо изначально и я считал, что у нас лишь маленькое общение, но мы все больше сближались. Мы настолько сблизились, что я после месяца и двух недель нашей «дружбы» привел Рому и Бяшу к себе. В тот день Бяша ушел, а Рома остался у меня ночевать. Я был удивлен тому, что моя мама вообще разрешила привести гостей в наш дом, а тем более кого-то на ночёвку. Мне казалось, я был сильно впечатлён этим и не хотел ложится вовсе, ведь следующего раза могло и не быть. Рома потом заснул, отвернувшись от меня, сказав перед тем, как провалится в сон «достал. Ты все время так не спишь? Теперь понятно, почему спишь на уроках и переменах». Изначально Рома также со мной был, но вскоре он стал сонным, так как он стал переступать свой обычный режим и начал бесится. Пришлось уже не спать одному и пытать себя своими же мыслями. У нас не было ничего такого, чтобы поместить Рому на пол, поэтому мы с Ромой уместились на кровать вдвоем. Пришлось спать на боках... Это было мучительно, но в тот момент я впервые почувствовал объятья Ромы. Я повернулся к стенке, а Ромка повернулся ко мне во сне, изначально я лишь слышал его тихое дыхание, которое иногда переходило в детский храп. Меня это изначально смешило, но после Ромка стал слишком близко. Он прижимался ко мне в начале, приложив во сне свои губы мне на шею, а нос был слишком близко к той же моей шее и из-за этого я чувствовал его дыхание. Клянусь, я никогда не думал, что Рома может быть таким спокойным и горячим. Точнее... Его дыхание горячим. Медленно его руки меня обняли со спины, прижавшись больше и более слышно храпя. Он храпел, блять, мне под нос... Идиот! Но именно тогда я впервые потрогал его ладонь. Внутренняя сторона ладони была такой, какой я раньше представлял. На ней были мазоли, которым примерно три дня. Внешняя сторона ладони тоже была, как в мыслях: они были шершавыми и холодными, а костяшки были сбиты из-за многочисленных драк со сверстниками и не только. Я считал, что его руки были мужественными. Так и было на самом деле... Они были приятные на ощупь, однако я практически сразу опешил и мне пришлось оторваться от эксперимента изучать Рому.       Спустя ещё две недели Рома с Бяшей стали моими постоянными гостями после школы. Моя мама особенно любила Рому, который начал ходить не только в гости в будни, но и на ночевку по выходным. Я был рад, что моя мама одобрила моих друзей хотя бы здесь, но это выглядело так подозрительно, что я ожидал подвоха, но подвоха не было даже спустя три месяца. Так плавно прошло два месяца после нашего знакомства.       Как раз таки на этом месяце дружбы я начал понимать, что Рома теперь для меня что-то большее, чем просто одноклассник или знакомый. Он был моим другом. Давно я не ощущал чувства того, что у меня действительно есть настоящий друг. Этот друг был действительно мне очень дорог. Теперь я стал думать, что Оля-не единственная, за которую можно было ухватиться, в поиске поддержки и понимания. Появился в этом списке Рома. И что-то точно густое разливалось на душе. Не понятно даже что. Что-то густое и сладкое... Странное чувство в животе и груди разбавлялось иногда простыми морганиями. От этого было легче дышать.

Я стал понимать что-то другое. Это точно было неизвестно мне. Я никогда ранее не знал, какого это, но мне нравится это.

***

      Пять месяцев дружбы с Пятифаном были утомительные, но очень приятные. Начался июнь и с этим месяцем мы наконец-то начали больше общаться. Мы буквально друг другу уделяли весь день. Проводить время с Ромкой и Бяшей было очень весело. Веселило ещё то, что Оля теперь могла выйти погулять с нами. Вчетвером мы проводили время пол июня. Втроём - другую половину июня. Тогда я и понял, что в самом деле счастье мое - Рома и Оля. Я не брал в этот список Бяшу, ведь по истине счастлив я был именно с ними. Не спорю, он был отличным другом, но как бы грустно не звучало, без него бы я прожил. Я начал снова видеть мир цветным с Ромой.       Мне кажется, я должен ему признаться в том, что я чувствую. Я не могу прожить спокойно день без него и Оли. Я не хочу скрывать этого от него. Я когда-нибудь обязательно ему это расскажу, но не сейчас. Сейчас слишком рано.

***

Начался сентябрь.       Быстро дело дошло до седьмого класса, а Рома и Бяша до сих пор общались со мной. Оля пошла в первый класс и теперь мы стали видеться чаще, мы с Ромой обычно шли к ней под кабинет на переменах. И кажется я начал ощущать комфорт только с Ромой и Олей. Ни с кем более. Я начал терять смысл жизни без двух этих людей. Учеба не задалась далее. Все мои мысли заполнились лишь Ромой, изредка меняясь на Олю. Я думал практически всегда: когда проснулся, когда шел в школу, когда вёлся урок; в общем, когда Рома отходил и был не рядом со мной. Я словил себя на мысли, что это уже слишком, но поделать с собой ничего не смог. Приходилось как-то заставлять наконец-то не витать в облаках, а состредоточится на уроке алгебры, геометрии или ещё какого-то особо важного предмета. Иногда это удавалось сделать, но не на долго...       Настолько все сложно, что дышать не могу без него. Зелёные глаза Пятифана вызывали дрожь в пальцах. Я будто тонко там каждый раз, как взгляну в них на долю секунды. Я не мог что-то поделать с этим... Лишь вновь и вновь тонул, вызывая какое-то мелкое дрожание. Было страшно за себя. Я не понимал, что происходит от слова совсем. Я никогда такого не ощущал. Я боялся Рому? Нет, я не боялся. Я был уверен на сто процентов, что он хороший, по крайней мере, именно со мной и Бяшей в каком-то смысле. И я точно не ощущал такое с какими-то девочками. Это было что-то большее. Осталось смотреть, что будет дальше.       А дальше все страшнее. Уже под конец сентября я стал замечать, что касания моего друга были слишком горячими. Они были аккуратными и самыми ощутимыми для меня. Я слишком бурно стал на них реагировать. Дошло до такого, что я стал краснеть при любом случае его касании его кожи о мою. И тогда-то я и стал понимать.       Я влюбился в парня. Самое страшно в этом, что Ромка-то негавидит таких, как я. Терять краски в мире я стал даже с Олей от отчаяния. Лишь Рома мог приглушить чёрно-белый мир, и то не на сто процентов. Мне стало очень плохо морально.

***

      Декабрь не улучшил состояние. Буквально все мысли не прекращались. Казалось, что когда я сплю - я продолжаю думать. Может, я и не спал вовсе? Я не высыпался, а под глазами красовались синяки, которые особенно виднелись на моей белоснежной коже. Рома волновался, не понимал, что со мной. Как ему признаться, что на самом деле причина моего такого состояния - он? Я врал, что у меня простая бессонница, но на деле причина была в Роме. Он, словно паразит, приелся в мой разум и не собирался уходить навсегда. И мне было плохо. Настолько плохо, что я начал болеть настолько часто, что я забылся, когда я не болел. Теперь мне и физически плохо... Из-за неряшливости я начал забывать застёгивать куртку, шапку надевать. Доходило до того, что я забывал обуться! Заметил я такое только когда ноги перестали меня слушаться. Я, мать вашу, забыл обуться и десять минут шел по декабрьскому снегу! Мне очень плохо... В том же декабре мне пришлось пришлось признаться Пятифану.       Пятнадцатого декабря я сообщил Роме, что нам нужно поговорить после уроков возле повешенного. И как я и попросил, Ромка там был. Пришлось не заморачиваться. Я запомнил ту фразу навсегда: «Рома, мне плевать, что ты скажешь. Я не могу скрывать больше от тебя что-то. Посмотри на меня. Видишь, что со мной? Я все время врал, что у меня бессонница. Причина такого состояния - ты. Я не хочу больше ощущать это. Ты мне нравишься. Настолько сильно нравишься, что я не могу без тебя дышать. Я не могу без тебя прожить. Все мои мысли заняты тобой. Я, чертов педик, общался с тобой и скрывал от тебя такой ужас. Делай что хочешь, ударь, жги запястья сигаретами, режь, убей. Я хочу, чтобы ты знал то, что я чувствую. Я хочу, чтобы ты знал правду. Я тону в твоих глазах...» . Мне казалось, что прошла вечность, ожидая реакции Ромы, но прошла всего секунда. Он меня обнял, сжимая мою куртку, что была нараспашку. Пятифан громко дышал и прижимался ко мне так сильно, что я начал задыхаться. Он не отпускал меня.       Какого мне было, когда я узнал, что на самом деле мои чувства взаимны? Только тогда я понял, что настоящее счастье для меня.

Настоящее счастье для меня, это не только Оля, что уже семь лет даёт надежды на лучшее, но и Пятифан. И не простой, а который любит меня взаимно, трогает меня нежно и целует с такой страстью, что в глазах появляются звёздочки. Я все также тону в его глазах, но теперь, когда я тону, я не пытаюсь выбраться от оков зелёных волн, а продолжаю себя топить, принося себе таким образом приятную боль.

А можно и короче. Настоящее счастье для меня - это любовь.