Чёрная Чайка

Небо, возбуждённо порозовевшее, с прорезями фиолетовых и малиновых облаков, что плыли, как корабли, казалось бесконечным. Тут и там чайки то вдруг ныряли в воду, то неожиданно выныривали на поверхность с удачным уловом, перекрикиваясь между собой и будто о чём-то разгорячённо споря. Закат был ал. Ал как кроваво-красная кровь. За линию горизонта медленно садилось тусклое солнце, подёрнутое призрачной дымкой тумана. Где-то неподалёку тихо шелестела листва кипарисов, на юной листве гадал ветер. Он колыхал волосы и развевал две белоснежные рубашки лежащих на мокром песке школьников. ─ Каору, а как ты думаешь, когда ты умрёшь… в каком обличии ты вернёшься на Землю? Синдзи оторвал взгляд от заката и повернул голову в сторону собеседника. Ему не повезло встретиться взглядом с такими же, как линия горизонта, красными глазами. А точнее, их пронзительным взглядом прямо в чужие карие. Сглотнув, Икари поспешил отвернуться. ─ Когда я умру? ─ Да… ─ Хм-м… ─ казалось, Каору задумался. ─ Синдзи, разве ты не знаешь, что будет с нами всеми после смерти? ─ Я знаю! Просто… ─ Синдзи вздохнул. ─ Забудь, всё это глупости. ─ Почти каждый элемент на Земле был сформирован в сердце звезды, наши тела буквально состоят из остатков звёзд и взрывов в галактиках. Мы сделаны из звёздной пыли, любовь моя, и звёздной пылью мы обречены стать вновь. Синдзи сосредоточенно слушал, а Каору, казалось, ни о чём не думал. На последнем предложении щёки Икари едва заметно порозовели. Когда они перешли к этому? Заметив это, Каору тихо усмехнулся. Он наблюдал за каждым движением Синдзи, за каждым незначительным изменении в выражении его лица. ─ Каору. ─ Что? ─ А если говорить серьёзно?.. ─ Синдзи сел на мокром песке и посмотрел Каору прямо в глаза. На его спине остались маленьке песчинки, а в руки врезались небольшие камни. ─ Я думаю, что приду на Землю вновь в обличии заката. ─ Каору полуулыбнулся и на секунду прикрыл глаза. В его глазах отражался кровавый закат, вся жизнь Синдзи и маленькая бесконечность. Где-то вдалеке громко чирикнула чайка. ─ Буду приходить к тебе каждый вечер. ─ Почему ты решил, что умрёшь первым? ─ растерялся Синдзи. Взгляд Каору как-то странно помутнел и погас. Адамово яблоко дёрнулось. Каору не ответил. ─ А вот ты придёшь вновь в обличии рассвета. И будешь радовать весь Токио своей красотой. ─ Синдзи смутился и потёр шею, взгляд его заметался. ─ Рассвет ведь так прекрасен. ─ Так же, как и закат. ─ возразил Синдзи. Каору хрипло рассмеялся и тоже вдруг приподнялся на руках на мокром песке. Синдзи боится издать малейший звук, поэтому сидит абсолютно неподвижно, застыв в пространстве. Каору, скрестив ноги, пододвинулся чуть ближе к Икари. Их глаза оказались друг напротив друга на одном уровне. Кислород неумолимо выскальзывает, словно кончается. Синдзи хватает ртом воздух, не в силах надышаться. Пальцы и сердце дрожат, разбивая рёбра в костную труху. Каору склоняется над ним. Синдзи смотрит прямо в глаза цвета лепестков самого яркого мака, вникая в них тысячи раз и видя малейшее движение расширяющихся зрачков. Синдзи смотрит и не может наглядеться, неосознанно затаивая дыхание, чтобы не захлебнуться в нём. ─ Закат ─ он холодный, чёрствый, и вызывает лишь отторжение. А рассвет ─ тёплый, мягкий, дарящий надежду. ─ Каору чарующе улыбается, и всё прочее вдруг отходит на второй план. Вдруг сзади что-то щёлкает, и тут же становится легче дышать. Синдзи лишь на секунду отводит взгляд, а когда он останавливается на Каору вновь, тот уже надевает чёрный ошейник на себя. Он трогает шею. Нет… ничего нет. Он поднимает взгляд вверх, и их с Каору лбы мягко сталкиваются. ─ Синдзи, ─ Каору проводит большим пальцем по щеке, пока непонимающий и поражённый взгляд огромных карих мечется от чужих глаз и до чёрного ошейника. ─ на смену закату всегда приходит рассвет. ─ Не говори глупостей… ─ тяжело ворочая языком, выдавил Синдзи. ─ Ошейник… ─ Забудь про ошейник, не беспокойся о нём. Каору водит замороженными пальцами от щеки до уха, нежно оглаживая чужую кожу. Взгляд его смягчается. Заторможенные мысли в голове Синдзи метались бешеным вихрем. Он застыл и приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать. Чужие пепельные волосы щекотали лоб и виски, а дыхание обжигало губы. ─ Но ведь без закатов нет рассветов. ─ Без меня всё будет также. Также, как со мной. ─ глаза Каору заискрились, и Синдзи прочёл в них что-то безумное. ─ Не говори так. Посмотри, как прекрасен закат. Даже рассвет не в праве соперничать с ним. ─ В ночи после заката можно потеряться и никогда не найти выхода обратно в этой непроглядной тьме. Но это лишь до того момента, пока ярчайшей сверхновой не взорвётся восход, своим сияньем освещая весь мир. И тогда наступит новый день. Внезапно Каору, как-то меланхолично и тоскливо улыбнувшись, встал, последовав к выходу из пляжа. Синдзи, провожая его светлый силуэт потухшим взглядом, понял, что остался один на один со своими мрачными мыслями. Белоснежная чайка неподалёку вспорхнула, и, почти не размахивая крыльями, полетела в закат, прямо туда, где только что скрылось сотканное из золотых нитей солнце. Синдзи посмотрел на неё, и она показалась ему совсем-совсем чёрной.