Miami Yakuza

18 мая 1989 г. 19:57 В вечерний час Майами заливало оттенками умирающего солнца, даже тени казались подсвеченными коралловым и тёмно-розовым. Уже скоро от этих красок не останется и следа, и город засверкает ночной палитрой, кислотно-неоновой, мельтешащей в глазах и не дающей уснуть до утра. Кирю сидел на переднем сидении машины, положив руки на руль, и легко постукивал по нему пальцем. Они остановились в тихом дворике на краю трущоб всего десять минут назад, и адреналиновое послевкусие после стремительной и не слишком аккуратной езды только-только начало отступать. Справа, где ещё недавно сидел Маджима, место пустовало: он вышел из машины и наверняка сейчас бродил вокруг с наполовину приконченной сигаретой. Он и Кирю предлагал, но тому сейчас курить совсем не хотелось. На заднем сидении вразброс лежали их вещи. Пиджак Кирю — серые рукава все были испачканы в крови, значит, сегодня опять придётся застирывать. Бита, которую Маджима зачем-то захватил с собой, как будто у него своих никогда не было. Отмывать её даже и думать не стоило. Вдоль по всей длине проходила трещина, а на рукоятке было что-то отпечатано на незнакомом Кирю языке. Определённо не на японском и даже не на английском. И две маски. Китайский лазурный дракон и бледный демон Хання. За день до этого Маджима притащил их и сказал: — Наденешь это, когда поедем к русским. — Я полагал, что смысл масок — скрывать нашу личность, — с сомнением произнёс Кирю, разглядывая остромордую драконью голову. — Всё равно, что мы записку оставим: «Здесь был клан Тоджо из Азиатского квартала». — Ты её наденешь, — уверенно заявил Маджима, похлопывая Кирю по плечу. — У меня есть план, и, согласно плану, нам нужны эти маски. Планы Маджимы всегда отдавали лёгким флёром идиотизма, но жизнь научила Кирю: какими бы глупыми они не казались, они всегда работали. Поэтому он не стал переубеждать его: всё равно достучаться до здравого смысла Маджимы можно было, только буквально настучав ему по голове. Потому Кирю и сидел как на иголках. Глянул на часы приборной панели и включил радио: там подходил к завершению новый танцевальный хит и скоро должны были начаться восьмичасовые новости. «…Полиция сообщает о новом погроме: несколько часов назад вооружённая группа ворвалась в казино «Империал» и совершила покушение на хозяина заведения. О числе жертв пока не сообщается, однако среди пострадавших числится более пятидесяти человек охраны и сотрудников казино. Управляющий Волков был доставлен в реанимацию, однако скончался от многочисленных колотых ран…» Брови Кирю скептически дрогнули. «Группа», да к тому же «вооружённая». Их вряд ли можно было назвать именно так: к «Империалу» они подъехали вдвоём, а оружие позаимствовали у охраны на входе, разобравшись с ней голыми руками. Но вот последняя фраза диктора… Нет, они и пальцем не тронули Волкова. Кто-то решил воспользоваться шумихой, чтобы избавиться от него? — Решил послушать, какие городские легенды про нас сочиняют? Справа в открытом боковом окне показалась голова Маджимы. Облокотившись на опущенное стекло и просунув внутрь салона руку с ещё тлеющей сигаретой, он излучал благостное равнодушие, как всегда после хорошей драки, однако Кирю слишком хорошо знал его, чтобы понимать: Маджима тоже ловил каждое слово радиоведущего, пускай и мастерски скрывал обеспокоенность. «…Свидетели сообщают, что на злоумышленниках были традиционные китайские маски…» Кирю поднял тяжёлый взгляд на Маджиму, мол, «разве я не говорил тебе, что это худшая из идей?» Маджима помахал сигаретой в воздухе, мол, «ты сначала дослушай, а потом решай, поколотишь ты меня за дело или просто так, для души». «…что даёт полиции повод причислить это происшествие к длинному списку необъяснимых нападений неизвестных лиц в масках животных, от которых пострадало множество заведений по всему городу. Расследование по данному делу продолжается…» — Вот, я же говорил, — на лице Маджимы сияла торжествующая улыбка. — Умные люди — самые предсказуемые. Кирю, наконец выдохнув и откинувшись на спинку сидения, хмыкнул в ответ. Действительно, полиция и особенно пресса всегда хватались за возможность переврать все факты и найти везде второе, а то и третье дно. И самый простой способ укрыться от их взгляда — по сути, не скрываться вовсе. — Ты снова обманул всех, и меня в первую очередь, — признал он. — Чтобы обманывать тебя, даже стараться не приходится, — беззлобно расхохотался Маджима. Отошёл, чтобы выбросить окурок, и, вернувшись, наконец занял прежнее место справа от Кирю. — Ну, нам нужно ещё кое-куда заехать, прежде чем бросить эту тачку. — Ещё? Ты не говорил, куда. — Потому что и сам не знал, — Маджима, извернувшись, потянулся за битой на заднем сидении, пока Кирю заводил машину. — Видишь красотку? Сегодня она ночует не у нас. Двигай к частному сектору. — Там же только местные живут. Зачем нам… — А-а, всё-то тебе нужно объяснять, просто двигай! И мозгами двигай тоже. Замысел Маджимы оказался понятен, только когда он велел остановиться возле одного из домов, который Кирю сразу узнал. Информаторы снабдили их достаточными сведениями об американской подпольной организации, которая, как и клан Тоджо, конфликтовала с русской мафией, правда, взгляды у неё были исключительно патриотические, а потому и методы она выбирала совсем уж радикальные. — Одним камнем сбить двух птиц, — кивнул Кирю, когда Маджима, закинув окровавленную биту во двор, махнул ему рукой. Заглушил двигатель, забрал пиджак, но оставил в салоне маски — эти улики им с собой тоже были не нужны. — Конспирация зайдёт на второй круг, змея укусит себя за хвост, — довольно протянул Маджима. — И чем быстрее русские и американцы сожрут друг друга, тем быстрее Тоджо закрепится здесь — и тогда можно будет наконец вернуться в Токио и поесть нормальной еды, а не того, что подают в местных китайских ресторанах, — увидев, как Кирю сморщился от одного воспоминания о том, что американцы считали «азиатской кухней», Маджима снова развеселился: — А не поужинать ли нам сегодня снова в «Голубом драконе»? Еда там, конечно, тошнотворная, но к их дрянной выпивке подходит идеально. — Сегодня ужинаем дома, — твёрдо отверг его насмешливое предложение Кирю. — Мне хватило и одного пищевого отравления. Твоего.