***
За спиной захлопнулась дверь и Лань Сичень, облокотившись на неё, сползла на пол. За день ставшие такими ненавистными каблуки полетели куда-то в сторону, заколка, поддерживающая её причёску, упала где-то рядом с бедром, а волосы наконец свободно опустились на плечи, принося долгожданное удовольствие. Голова будто разрывалась на части; глаза, такое ощущение, что ещё немного и вылетят из-за такого давления; в ушах стоял раздражающий звон; руки с ногами тряслись, как у психически больного человека, а суставы во всём теле тянуло и выворачивало наизнанку. Впервые за долгое время Лань Хуань хотелось кричать от бессилия. Какие же всё-таки они все смешные. Словно маленькие неразумные дети, честно слово. Главы корпораций Не и Цзинь умудрились устроить самый настоящий скандал из пустяка. И из-за этого они задержались на этой проклятой встрече на час дольше. И в итоге они все даже не смогли прийти к общему решению, из-за чего была назначена новая дата для продолжения. «Продолжения цирка…» – подумала Лань Хуань, когда услышала это. Ну в самом деле, если вы вдвоём не можете прийти к компромиссу, то встретьтесь потом вместе и обсудите всё. Зачем собирать абсолютно всех, если остальные даже не являются заинтересованными лицами в этом вопросе? Злобно выдохнув от полной безысходности, девушка закрыла глаза руками и откинула голову назад. Как же сейчас хотелось отдохнуть. Просто лечь в постель и уснуть, а завтра утром не просыпаться от ненавистной трели будильника и спать в своё удовольствие. Но, к сожалению, время, когда она могла позволить себе такие вольности давно прошло. Теперь она взрослый человек и должна вести себя как взрослый. – Я устала… – Тихо пожаловалась она пустой квартире и поджала колени к груди, от чего ноги заболели только сильнее, заставив девушку сдавленно проскулить. Здесь никого нет. Квартира абсолютно пустая. Сейчас ей не нужно строить из себя невесть кого и постоянно делать вид, будто её ничего не может сломить. Можно расслабиться и хотя бы поскулить от боли. Она ведь может позволить себе это? Лань Сичень позволила себе посидеть на полу не больше пары минут, после чего встала на ноги, прилагая огромные усилия для этого. Собравшись с мыслями, она уже собиралась пойти в спальню и лечь прямо так: одетой и накрашенной. Но внезапно раздавшийся стук в дверь заставил её замереть на какое-то время. Переведя взгляд на настенные часы, девушка сразу же отбросила мысль о том, что её решил навестить кто-то из родственников. Часы показывали 22:15, в такое время они все уже спят. Оставалось только два варианта: либо она наконец достигла своего предела и к ней в дверь стучится её внутреннее «я», которое собирается высказать ей всё, что наболело, либо же… – Вот ведь упрямый. – Проговорила себе под нос Лань Хуань прежде, чем открыть дверь. Поворот замка, щелчок и дверь открылась, пропуская ночного гостя внутрь уже давно знакомой ему квартиры. – Я ведь говорила, что со мной всё в порядке, А-Чэн. Не нужно было приезжать. Ты ведь тоже устал, а… – договорить ей не дали. Мужчина прошёл в квартиру и, закрыв за собой дверь на замок, скрестил руки на груди. – Ну, и что это было? – В своей привычной манере задал вопрос Цзян Чэн, сверля в девушке дыру своим фирменным недовольным взглядом. – О чём ты? – Строить из себя глупую девочку – это единственное, чему она так и не смогла научиться, но всё-таки предпринять попытку стоило, пускай она изначально и была провальной. Не нужно было забывать о том, что Цзян Чэн тоже невероятно уставший после этой безумной встречи. Может в этот раз он спустит ей это с рук? – Не притворяйся. Я спрашиваю тебя о твоём состоянии на встрече. Как можно довести себя до такого в такой ничтожно короткий срок, объясни мне? Мы не виделись всего лишь две недели, а ты уже бледнее смерти и едва на ногах держишься. И это было заметно не только мне. Было вовсе не сложно увидеть, как твой взгляд мутнеет, а твоя натянутая улыбка меркнет. – Цзян Чэн пытался говорить тихо и в спокойной манере, но по вздутой венке на виске и сжатым кулакам Лань Хуань не составило труда понять истинную степень его бешенства. – А что мне нужно было сделать, А-Чэн? Я – глава корпорации, а не простой сотрудник. Я не могу взять отпуск или больничный в любое время. Я должна следить за своими людьми и помогать им. Они… – Второй раз за вечер её бесцеремонно перебили, на удивление нежно взяв за руки, и прислонившись к ним лбом. – Лань Хуань, прошу тебя, послушай. Сейчас ты пойдёшь, примешь горячую ванну, переоденешься в пижаму и ляжешь в кровать. Ты не будешь доделывать никаких дел и просто позволишь мне позаботиться о тебе. Я прошу тебя. – Прервавшись на пару секунд, Цзян Чэн без стеснения расстегнул несколько первых пуговиц на блузке девушки и, подцепив пальцем аккуратную золотую цепочку, вытянул украшение. В его руке оказалось небольшое и скромное кольцо. Лань Хуань никогда не любила слишком ярких или приковывающих внимание украшений, поэтому таким колечком он мог порадовать её больше всего. Он повертел его в руке, словно не сам подарил когда-то, а впервые видел, а после расстегнул уже свою рубашку и достал точно такое же кольцо на цепочке. – А-Хуань, я надеюсь, что ты не забыла почему носишь это украшение? Это ведь не просто безделушка. Я твой муж. Так почему же ты не позволяешь мне позаботиться о своей жене и заставляешь беспомощно наблюдать за тем, как ты угасаешь на глазах? Ответить на это было нечего, и Лань Хуань пришлось подчиниться. Она осторожно высвободила руки из нежной, но от этого не менее крепкой хватки, и, положив их на щёки мужчины, притянула его поближе и оставила едва ощутимый поцелуй на лбу, молча соглашаясь с его словами. И отпустив мужа, наконец пошла принимать долгожданную ванну. Лань Сичень сама не заметила, как набралась горячая вода и слетела одежда. Она сделала всё это, словно на одном дыхании. И, собрав волосы, чтобы не намочить, медленно опустилась в воду, мыча от приятного покалывания по всему телу. В горячей воде мышцы постепенно расслаблялись, и тупая пульсирующая боль постепенно утихла. Наслаждаясь временным расслаблением, девушка не заметила, как задремала, положив голову на задний бортик ванны и погрузившись в воду чуть ли не по подбородок. – Лань Хуань, ты не уснула там? – Голос из-за двери заставил очнуться от приятной дрёмы. Цзян Чэн говорил тише обычного, боясь разбудить, скорее всего надеясь, что она действительно спит. – Я дремала, ты прервал меня. Скоро выйду, не переживай. – С лёгкой улыбкой ответила Лань Сичень и, выключив и начав спускать воду, стала вылезать из ванной и начинать свои повседневные процедуры перед сном. Потратив на все необходимые махинации около семи минут, Лань Хуань наконец вышла. Она выглядела более здоровой: кожа слегка покраснела из-за пара и горячей воды, на лице теперь сияла настоящая улыбка, а глаза обрели живой блеск. Цзян Чэн смотрел и не мог нарадоваться. Его милая А-Хуань постепенно возвращается к нормальному состоянию. – Ты выглядишь намного лучше. – Всё ещё не отрывая глаз от любимой, проговорил он и похлопал рукой по уже подготовленной постели. – Тут не хватает только тебя, скорее ложись. У Лань Хуань не было никаких причин отказываться, поэтому она с удовольствием упала в объятия мужа, а после и кровати. Лежать вот так, в объятиях теплых заботливых рук, на мягкой постели и улавливать тонкий аромат любимых благовоний, заранее приготовленных мужем. Всё это приносило девушке странное душевное спокойствие. Она наконец могла отдохнуть. Проваливаясь в сон, она ещё не знала, что проснётся не от звона будильника, а от приятного аромата, доносящегося с кухни. А когда придёт туда, то увидит на столе тарелку с любимым фруктово-ягодным салатом, рядом с ней стоящую упаковку с ещё горячими паровыми булочками и графин, полный свежего апельсинового сока. И на краю стола оригами, какой-то цветок, развернув который она увидит короткую, но при этом полную любви запись: «Ты должна будешь скоро проснуться. Сразу как встанешь позавтракай, пока булочки не остыли. С сегодняшнего дня я беру на себя ответственность за твой режим питания. В обед отправлю к тебе еду с одним из своих сотрудников.Цзян Чэн».
Лань Хуань резко захотелось посмотреть на человека, который первым пустил слух о том, что глава корпорации Цзян будет ужаснейшим мужем, потому что он «не способен порадовать женщину». Какие же люди вокруг всё-таки смешные.