Расцвет вишни

      Льюис знает, что брат жив. Ему не нужны были доказательства, он просто знал, что брат жив. Эта была его вера, на которой строился его новый мир. С этой надеждой он жил, смотря на мир, что создал он вместе с братом. Было больно знать, что многие просто смирились с фактом смерти того, кто был им очень дорог. Он не мог их винить в том, что они не поверили в саму возможность увидеть вновь его. Но он жил с мыслью, что брат жив.       Он заваривает каждое утро чай, что любил брат. Каждый день, хотя от самого запаха и воспоминаний наворачивались слёзы. Но эта была привычка, поддерживающая его крохотный мирок, что продолжал расширяться. Это было то немногое, что он взял из старой жизни. Хоть немного, но он мог позволить себе эти слабости наедине с собой. Перед всеми он надевал холодную маску безразличия и непроницаемости.       Он читает книги, что остались от брата, даже если математика не то, что он любит. В конце концов, было просто приятно почувствовать, что от брата осталось нечто ещё... не только мир. Не только эта жертвенная любовь. Он не читает через силу. Он читает с удовольствием, даже если приходит потом грусть. Это нормально.       Он проводит уборку в комнате, которую приготовил для брата. Он никому не позволяет там жить. Ничего особенного, просто комната должна дождаться своего настоящего владельца. Ему не нужно там убираться, но это просто даёт ему вспомнить приятные дни прошлого. Хоть немного.       В выходные дни он готовит пирог, от которого Моран готов плеваться, а именно пирог с рыбьими головами. Он вспоминает, как прочитал в дневнике брата, как ему нравится этот пирог.       Льюис сплетает прошлое и настоящее, готовя местечко для брата в будущем. Потому что он знает, что брат жив. И его вера безоговорочна и чиста, как у рыцаря, поклявшийся служить своему королю.