Наследие дома Блэк

      1974 год. Январь. Хогвартс.         Эван и Терцея нашли в друг друге утешение. По-другому это никак нельзя было назвать. Ходили друг за другом хвостиком, злились, когда кто-то вклинивался в их тихие диалоги, и кажется, Рабастан пару раз видел, как они курили. Говорить об этом он не собирался, но было слишком интересно что же их так сблизило, что случилось. Оба вернулись сами не свои после зимних каникул, оба молчали. Пытался узнать у Регулуса, но тот просто пожимал плечами и говорил, что у сестры прорезались зубы после ссоры с maman. У Блэка голова другим забита, у него нет пока времени разбираться с юношеским максимализмом, так что все упало на плечи Лестрейнджа. И вот, сейчас, скрываясь за колонной парень наблюдал как его друзья хмуро идут с совместной прогулки из Хогсмида, никого, не позвав и не сообщив о своем местонахождении. Не то чтобы они и раньше отчитывались перед ними, но было немного страшновато, когда волшебники пропадали из их поля зрения в таком состоянии. Эван выдохнул морозный воздух, что клубочком расселся над их головами и вытянул из кармана конфету, по привычке предлагая подруге. Девушка махнула головой с укором смотря на француза, но тут же перевела этот взгляд на Рабастана. Конечно, она заметила слежку, как только переступила порог школы, но ничего не сказала своему попутчику, так спокойнее для его душевного равновесия. Розье уселся на заснеженную скамейку, совершенно не заботясь о том, чтобы смахнуть с нее снег и уберечь свою мантию.         — Рабастан еще пялится на нас?         — Не думала, что ты заметишь. – хмыкнула девушка, убирая снег взмахом палочки. – Смотрит, но думает, что заметила только я.         — Сложно не почувствовать его взгляд. – Розье широко расставил ноги как будто вся тяжесть мира упала на него. – Ils en ont assez de leur garde.         — Добро пожаловать в мой мир. – он скривился, подтверждая ее слова. – Если кто-то из нас не поделиться с ними в ближайшее время, то они перейдут к более эффективным методам.         — Надеюсь ты принесешь жертву вместо меня. – его взгляд сверкнул серебром.         Не просьба, требование.         Терцея уперлась в него взглядом, будто увидела впервые. Эван Розье был красивым. Шоколадные кудри, в которых застряли снежинки, так и просили зарыться в них руками, разрушить идеальность, ровный нос, который из-за серости последних дней потерял легкие веснушки и единственными яркими пятнами оставались несколько родинок. Эван Розье был харизматичным. У этого парня всегда был припасен анекдот и шутка чтобы развеселить людей возле него, гремучая смесь манер и вольности, которых было в равной степени одинаково, что позволяло ему быть везде своим. Эван Розье имел красивый голос. Он похож на перезвон колокольчиков и даже взросление не смогло сломать его, только прибавило хрипоту, что красиво сочеталось со шлейфом французского акцента. Эван Розье был любознателен. Как бы слизеринец не ныл сидя в библиотеке, он всегда тянулся к чему-то новому и тому, что его интересовало, например, греческая мифология и магия Вуду. Ничего из этого теперь не имело значение, потому что Эван Розье любил Пандору, которая написала ему что не может ответить тем же, потому что ее сердце занято Ксенофилиусом Лавгудом, что недавно предложил ей встречаться. Эван Розье был не в силах выдержать всю ту боль внутри него и отдал свое разбитое сердце на сохранение Терцее Блэк, ведь двум легче чем одному.         — Наплети им что-нибудь о расстройстве пищевого поведения, так будет легче.         — Un demi-mensonge est déjà la vérité. – перевернула поговорку девушка, кивнув, мысленно соглашаясь что так друзья отстанут.         Слизеринка повернула голову к колонне, но Рабастана там уже не было. Видимо ему достаточно знать, что две овцы, оторвавшиеся от стада, вернулись в загон.

***

      Терцея и Эван теперь везде сидели вместе, она оставила их парту с Регулусом у окна и пересела на заднюю. Успеваемость Розье выросла, что бы к этому ни привело. Он по привычке кинул взгляд на другую сторону кабинета услышав смех Пандоры, что весело рассказывала Луизе о рождественских праздниках. Ее щеки зарумянились от эмоций, а возможно, от руки когтевранца, которая обвилась возле талии. Парень безразлично перевел внимание на руку, что сжала его под партой. Возможно, ему должно быть стыдно, что он забрал у Пандоры подругу, но вот шутка, Эвану плевать. Терцея изначально его подруга. Как и Луиза, но ей можно, она не знает. Никто не знает кроме троих магов что находятся в одном кабинете. Уровень неловкости зашкаливал. Блэк легко сделала выбор, на это не ушло и секунды, когда девушка сожгла злосчастное письмо и обняла его, бормоча только то, что она рядом. Французу была приятна та преданность, что выбрали его, что Терцея была рядом и делилась теплом, которого самой не хватало, но Эван разберется с этим и сам даст ей столько тепла, что сможет согреть весь Хогвартс. Только чуть-чуть времени зализать раны. Все у них будет хорошо и без Пандоры, и без Сириуса. Им достаточно их самих.         Розье наконец ответил на прикосновение, сжимая руку сильнее чем нужно, но подруга даже не пискнула.         — В полночь в Астрономической Башне. – прошептал он, опалив горячим дыханием ухо. – Сегодня обещают метеоритный дождь.         — Спасибо что пригласил нас всех, Эван. Так приятно! – они и не заметили как макушка Регулуса приблизилась и внимательно смотрела на них. Вот что бывает, когда большую часть времени витаешь в мыслях. – Мы все обязательно придем и полюбуемся на метеоритный дождь.         Слизеринец лишь фыркнул и потер сонные глаза свободной рукой не желая выпускать источник тепла. Блэк покосился на парту будто мог видеть сквозь нее и сжал челюсти, его все это жутко бесило. Слишком спелись пока он скачет перед Краучем. Терцея не уделяет ему внимания, потому что у нее буквально не остается свободного времени из-за Эвана, который ударился в тоску и ее заразил тем же. Что не посмотри на нее, поблизости всегда француз, ну прям друзья на веки, скоро фенечки начнут плести.         — Только хотели предложить. – негромко проговорила девушка, скорее из приличия. Регулус сощурил глаза пытаясь рассмотреть истинные эмоции, но их не было. Ничего. Абсолютно.         — Как раз там и поговорим об этом.         Профессор МакГонагалл впорхнула в кабинет сразу приступая к теме урока, наблюдая как студенты закопошились и стали записывать теоретическую часть.  

***

      Эван решил не идти на обед, зная, что подруги там не увидит, а с другими оставаться одному не хотелось. Да и к тому же стол Когтверана теперь находился прямо перед столом Слизерина, а он явно не мазохист. Немного времени, просто немного времени прийти в себя и вернутся к самому себе. Розье думал, что смог смириться на зимних каникулах, пуская слезы в подушку пока никто не видит и зарывшись в семейные книги. Однако, хватило одного взгляда на блондинку чтобы понять, что ни черта он не смирился. Как на зло девушка постоянно находилась где-то рядом, сначала возле него, пытаясь узнать смогут ли они продолжить дружеское общение. Как друзья. Смешно. У него сердце на осколки разбивалось, просто услышав ее голос, а Пандора хочет дальше хихикать с ним. Слава Салазару, у парня хватило смелости посмотреть ей в глаза и четко обозначить, чтобы к нему она больше не подходила. Потом переключилась на Терцею, спрашивая почему та не отвечала на ее письма. Блэк с завидной холодностью перечеркнула года дружбы, сказав на какой стороне она всегда будет. На его. У Розье все равно оставались сомнения кого она выберет, возможно будет бегать от одного к другому, но услышав тот разговор все встало на места. Девушка выбрала его, сдержала обещание. Теперь Пандора кружилась возле Луизы, кидая тоскливые взгляды на их новообразовавшийся дуэт. Конечно, она ничего никому не рассказала, может стеснялась, а может боялась, что Луиза сделает такой же выбор. Друзьями когтевранка не славилась, для многих волшебников ее странность была отталкивающей, кроме такого же странного Ксенофилиуса Лавгуда. Что сказать, когда француз ее впервые увидел то сам посчитал ее чудачкой, как и говорил Рабастан, однако Терцея стала связующим звеном.         — Ты так с голоду умрешь. – вздохнула Блэк, наблюдая за тем, как он садиться на соседний отступ у окна. – Сходить с тобой?         Эван скривился от проснувшейся материнской натуры.         — А ты?         Парень знал ответ, как бы тошно ему не было, он старался заботиться о ней. Терцея перестала нормально есть, голодала по два дня, пока друг не запихнет в нее хоть что-то съедобное. Желудок подстроился быстро, и чувство голода перестало посещать ее после недели таких пыток. Лицо стало выглядеть более взросло, скулы выделились, заменив милые щечки, глаза стали больше, а на кистях рук звенели браслеты, подчеркивая их худобу. Как бы мерзко это ни звучало, ему нравилось. Нравилось, что он не одинок в своей печали, что все плохо не только у него.         — Тебя искал Сириус.         Она хмыкнула, отвернувшись к окну, пряча взгляд. Голодовка была не единственной проблемой, конечно, слова madame Блэк задели ее, но и до этого как-то справлялась. Главной стали внезапно вспыхнувшие чувства. Ни к какому-то парню, к своему брату. Бредовое наваждение, возникнувшее на рождественском балу, когда она увидела девушку Сириуса. Ее злило все в ней. Светлые волосы, олений взгляд, изящное платье, что подчеркивало ее худобу, факультет на котором она училась. Идеальная. От того и раздражала. Терцея и раньше замечала девушек брата, но они все были какие-то другие. У одной ноги кривые, у другой происхождение оставляло желать лучшего, еще одна еле не отчислилась из Хогвартса. Все они были хуже.         Тогда все встало на свои места.         Она всегда хотела его внимания. Делала для этого все. Даже Джеймс Поттер, который ей ошибочно нравился, был достижением его внимания. Иронично, Люпин оказался прав. Терцея знала реакцию брата на этот поступок, множество оправданий перед самой собой помогли скрывать правду от себя, но Мариз Шафик вытащила ее.         — Не хочу пока его видеть.         — Ты не можешь бегать вечность.         — А ты?