История хоррора: О дивный пошлый мир.

После того, как оба Санса вернулись в дом, они решились отдохнуть. Для них обоих было слишком много действий для начала дня. Санс с пробитой головой заснул на диване. Одетым. Только снял тапочки и оставил ледоруб около дивана. Папирус хотел над этим скелетом поиздеваться, но что-то внутри него говорило, что стоит застрять. Может быть, за хорошее поведение Папирусу перестанут придавливать так сильно костями? Хотя Сайдар непонятно как может оценить. Он невероятно тихий. Шагает беззвучно, тело не сокращается от течения магии по телу. Даже не храпит этот скелет. Из-за попыток вслушаться храп брата казался громким несмотря на расстояние и закрытую дверь. Хуже всего для Папируса было то, что его оставили опять одного. Брат с детства пытался воспитать Папируса. Был милым и всегда слушал, но никогда не огрызался серьёзно и не пытался отбиваться от монстров по возрасту Папирусу, считая низостью бить тех, кто меньше и юнее. Но как же вся его показная высокомерность и важность бесила Санс всю жизнь вёл себя как уставшая, старая псина, хотя он ничего не делал. В случае с работой Папирус конкретно так проебался. Ему буквально в лицо сказали, что брат был трудоголиком. Но вряд ли бы он уставал так сильно, только работая. Но что он мог делать?! Санс был вроде как везде, где был важный день Папируса. Дни рождения. Важные школьные события. Даже точно был в паре важных драк, как после первой победы над Андайн, где он быстро пришёл и помог мне и рыбе прийти в себя. Он отнекивался и выбесился в моменте тем, что вместо работы Санс просто прохлаждался. Но нет. Он пытался влиться в эту компанию, даже если Папирус ставил работу на второе место, делая лишь то, что требуется. Но его идея стать другом большим домам не сыграла. И он потерял даже брата, что не подчинился ему теперь, став диким псом, который творил ужас на улице. Кентавр Заозар так много орал, когда его брат ушёл, что Папирус мог поверить слухам о брате. Если тут, в сельской глуши Сноудина, слухов про Санса не было, то от столицы до Хотленда все шушукались о скелете, что убьёт любого, чьи деньги были заработаны нечестно. Раса скелетов малочисленна в подземелье, но теперь Папирус не удивился бы, узнав, что убийцей преступников является его брат. Часовым платят скверно, а по остальным работам брата информации у Папируса нет. Как и сил сражаться. Папирус стал настолько же бесполезным, как его брат сейчас. Но он хотя бы будет защищён от нежелательного внимания. С состоянием младшего скелета он бы не удивился и не отреагировал бы никак, узнав, что с его братом развлекались, не спросив у него разрешения. Папирус всхлипнул и дёрнулся. Голые кости были оцарапаны, из-за чего скелет зашипел, взвизгнул и заплакал. Сайдар от реакции Папируса встал, но, поняв, что плачет не тот, взял в руку ледоруб. Скелет сел на корточки около лица Папируса. Заплаканные глаза не дали скелету нормально увидеть реакцию Сайдара, что некоторое время сверлил его красным глазом, который резко погас до едва светящегося синего. — Ты почти меня разжалобил. Почти, Папирус. Удивительно. Надеюсь, ты хоть что-то осознать успел. Скоро тебя поместят в клетку, так что условия будут получше. Папирус взревел и, закрыв глаза, пытался прикрыть лицо руками, но он не мог и лишь стучал костями в попытках сдвинуться. Папирус понимал, что ведёт себя как ребёнок, и ему требовалось время прийти в себя. И Сайдар дал ему время и пространство. Душа Сайдара трепетала в попытках успокоиться, скелет побрёл по пустым, заснеженным улицам города. В попытках переключиться Санс стал по краю города бродить, не замечая следов того, что кто-то успел сбежать. Ловушек в сарае Санс не приметил, из-за чего даже занять руки почти нечем ему в столь позднее время. Из-за этого Сайдар остановился около одного из деревьев, сел в сугроб и заснул. Холод успокаивал его позвоночник, напоминая о "хороших днях". Папирус на минуту успокоился, когда с улицы послышался громкий, на разрыв, смех. Черри от смеха ворочался. Глубокий сон без снов прекратился, давая скелету видеть странные, сюрреалистические сны. Черри проснулся лишь к глубокому вечеру этого дня от совсем безумного сна. Выйдя из бывшей спальни Папируса, Черри идёт проверить брата. Черри не заметил, что его друга на диване нет. В полутени скелет едва заметен, а звуков во сне он не издавал. Но вот Папирус издавал за четверых. Дыхание Папируса поверхностное. Носом он вечно шмыгал и пытался ворочаться, получая царапины по верх царапин. Но стоило подольше осмотреть силуэт Папируса, стало заметно, что тело от сохранения в одном положении. Около глаз Папируса — едва светящиеся дорожки слёз, причём крайне свежие. Для счастья Папируса скоро у него будет клетка, где он сможет быть более-менее нормально. То, как он сейчас выглядит, кроме неприятных ощущений между рёбер, ничего не вызывало. Такое же было в первый раз, когда Санс оскорбил одного из этих гандонов, а Папирус закинул его в сарай. Правда, ещё и куртку выкинул в реку, крича, что она грязная и стирать это никто не будет. Гриллби через пару часов доставил новую куртку. Какой же он хороший...скорее всего...друг? Может быть, да. Санс помрачнел и, сев на диван, понимает, что его друга на диване нет, как и ледоруба. Черри выбежал из дома и стал вслушиваться в происходящее. Нет даже отдалённых звуков драки, криков боли и ужаса. Из-за этого скелет стал в слепую использовать синюю душу и, почувствовав, что магия нашла живой объект для перемещения, побежал к нему. Сайдар нашёлся спящим под деревом, и открытым глазом, который сонно прожигал Черри, тот решил разрядить обстановку: — Решил выспаться на природе? Сайдар, встав и отряхнувшись, говорит с улыбкой: — Ну...думаю, да. — Пошли отсюда, пока твои кости не промёрзли насквозь. Ближайший час эти двое находились на кухне. Сайдару требовалось тепло, что он получал от чая в руках и чайника на коленках. Черри же от того, что видел, совсем помрачнел. Скелет пытался наесться, пытаясь забыть о состоянии брата и том жуткого вида его альтернативе. Лишь к обеду следующего дня оба скелета проснулись. Сайдар, увидев такие яркие огни на улице, решил сразу забежать в подвал. Черри же, зайдя на кухню, понял, что его друга нет. Нашёлся он лишь в подвале. Черри хозяйственно осмотрев коробки, нашёл коробку с подавителями, что Сайдар переместил к морде друга. Сайдар, осмотрев стабилизаторы, смог найти наручники, достаточно большие, чтобы не оставлять следов. Ещё одно доказательство того, что его Папирус — мудак! Черри так же это подметил, отошёл на пару шагов назад и осмотрел свои кости. Головчатая и полулунная кости кисти и две кости предплечья имеют следы от наручников. Мысли о контроле, боли и подчинении напомнили Черри о ловушке душ, с которой он появился после нескольких минут, за время которых Сайдар смог найти переключатель. Подвал освещался крайне посредственно, но лучше, чем почти полная темнота, в которой скелеты светили лишь своими глазами это место. Черри, крутя в руках этот прибор и улыбаясь во все свои 32 клыка, говорит: — Мы можем потратить пару часов, чтобы их связать. Безумные идиоты, познав своё положение, могут попытаться спрятаться в лесах. Без магии их любой дикий зверь найдёт и сожрёт. Лучше нам ограничить их в перемещении. Сайдар, посмотрев на эту ловушку, от незнания, что сказать, просто опёрся о покрытый пылью стол. — Я не знаю правила вашего мира. Так что займёшься соединением клетки и кандалов ты. Я буду крепить подавители, но сперва тут стоит немного прибраться. — Я тут был в последний раз, когда в пьяной горячке решил тут выспаться. Папирус прикрыл дверь амбарным замком. — Против которого помог ледоруб!

Ближе к вечеру.

Папирус проснулся весьма поздно. Тело жгло от кровоточащих царапин и холодного огня, оттого что кости находились под давлением долгое время. Прошло уже два дня, как эти скелеты спокойно спали. Надежды Папируса крошились, как карточный домик. Если родители его друзей не придут из-за проблем и игры между ними, то Андайн будет следующей в списке. У них нет бумаг и возможности направить данные о том, что теперь они главы гвардии. Андайн была достаточно долго, чтобы все забыли об этом и обо всей бумажной работе, которую должны делать важные гвардейцы. Так что, видимо, Папирусу придётся ждать прихода Андайн. Она убьёт его брата и Сайдара, а потом у Папируса будет день-другой, чтобы держать их у себя, прежде чем рыба решит убить его в дуэли. Но времени спрятаться у него будет. Сбежать из её дома не так сложно, как кажется. Если он не ослабел, пока веселился со всеми этими монстрами. Сама мысль о слабости жгла душу, но признаться себе в этом надо. Он убивал, пугал в свободное время, но за последний год он стал чувствовать себя медленнее, менее искусным и гораздо быстрее выдыхающимся. Видимо, так и чувствуется слабость. Папируса от самобичевания отвлёк скрип двери. Скелеты и пара друзей Папируса, которые были покрепче телосложением, зашли в дом с гигантской клеткой. Эти двое были побиты. Гуманоидный носорог был с перебинтованным рогом на морде и рукой, которую также перебинтовали. Второй был бородатый рыболюд, чья борода прилично поредела, а на лице были бинты, прикрывавшие его нос и рот. А так как бородатый не болтал, его челюсть была повреждена в ходе драки с другими скелетами. Сайдар уселся около Папируса и сверкал своим красным глазом. Он ничего не говорил, и когда его голова медленно повернулась в сторону тех двоих, те сами поняли и положили в открытую им клетку для Папируса. Черри озвучил холодным голосом приговор: — Пока ты не поймёшь, в чём ты налажал, ты будешь тут жить. И думаю, ты голоден, так что, как насчёт отдать свои золотые, которые мы потратили на вкусняшки для всех?