Меж трех огней

Чонгук, слегка покачиваясь, не отрывал взгляда от сцены, которая целиком и полностью принадлежала Юнги. Как и арми, чьи макушки усеяли все пространство под ним. Весь этот чертов мир принадлежал Мин Юнги. И Чонгук тоже принадлежал ему. Жаль, что суетящиеся по обе стороны от него Чимин и Тэхен так этого и не поняли, продолжая попытки поделить между собой член, на который так старательно забирались время от времени. Но только не сегодня. Сегодня Чонгук сам будет принимать в себя длинный и толстый орган, который был создан, чтобы заполнять его. — Так почему вы приехали вместе? — снова спросил Пак, чуть наклонившись к нему. — Где вы были? Вы…? Чон знал, что его интересовало не где они были, а что делали. Стоило ему уделить внимание одному из них, как второй тут же появлялся на горизонте с бесконечным потоком возмущенных вопросов. — Не сейчас, — резко осадил он чересчур близко придвинувшегося Чимина, скосив глаза на стафф. Компания закрывала глаза на их игры друг с другом ровно до тех пор, пока они конкретно не палились. Любое неосторожное слово или касание могло стоить ему нехилой неустойки. А деньги он любил. Но еще больше он любил, когда Хён был им доволен, а излишнее мельтешение Пака рядом этому не способствовало. — Не груби, — дерзко ответил ему Чимин, прячась за маской, надвинутой по самые глаза. — Я все еще твой Хён. Чонгук хотел ответить, что тот перестал им быть в тот самый момент, как впервые постыдно кончил на его члене, не притрагиваясь к собственному. В тот момент уважение к Паку у него пропало окончательно. Зато появилась еще одна вечно нуждающаяся сучка, готовая обслужить в любой момент. О том, что на следующий день он стал такой же для другого своего Хёна, он предпочитал не думать. Разве у него был шанс отказать Юнги, не знающему слова «нет»? Конечно же, нет. Блять. Снова переключившись на своего Хёна, он не смог сдержать волнения, начавшего наливаться в тугой узел внизу живота. Бесконечные концерты его первого сольного тура и личное расписание Чонгука в преддверие его первого альбома не давали им возможности нормально побыть наедине. Он скучал. Очень. Видеть, как Юнги держал своими чертовыми пальцами микрофон вместо того, чтобы держать его член, было чертовски сложно. Почувствовав каплю пота на виске, Чонгук небрежно стер ее тыльной стороной ладони, уже предвкушая, как хорошо он пропотеет сегодня ночью. Он знал, каким чертовски возбужденным Юнги становился на сцене. Отдуваться за это приходилось, кстати, его заднице, но он был не против. Все, что угодно для его любимого Хёна. — Блять, а он крут! — воскликнул Тэхен, от души веселясь. Чимин согласно кивнул, пока губы Чонгука расплывались в довольной улыбке, надежно скрытой плотной маской. О да, его Хён был крут.

***

Отбрасывая с лица темные пряди, Чонгук внимательно всмотрелся в свое отражение, придирчиво скользя взглядом по собственному телу. О да, он был хорош, проводя на тренировках несметное количество времени, с каждым годом становясь все мощнее. Юнги нравилось. Значит и Чонгуку тоже. Услышав хлопок двери, он бросил на себя последний взгляд, спеша встречать гостя, которого хотел видеть в своем доме больше, чем кого-либо еще. В идеале всегда, но их жизнь была далека от идеала, что бы там не думал весь мир. Уже разувшийся Юнги встретил его темным взглядом, удовлетворенно пробежавшимся от макушки до самых стоп. — Гукки, — с придыханием выдавил он, быстро подходя к застывшему макнэ и рывком нагибая его к себе, чтобы моментально впиться грубым поцелуем, с первой же секунды забирая себе весь контроль. Чонгук не против. Юнги был единственным человеком, которому он готов подчиняться хоть до самой смерти. — Что это за хуйня была с Чимином? — старший резко отстранился и схватился за загривок Чона, еще ближе притягивая его к себе, практически утыкая лбом в свой собственный. — Почему ты позволил ему такое фривольство? — А? — непонимающе спросил Чонгук, не отрывая глаз от любимых губ, так бесчеловечно оторвавшихся от его. — Чимин, — снова повторил Юнги, быстро разворачивая его и оставляя сильный шлепок на тут же поджавшейся заднице, а затем толкая в сторону дивана и наваливаясь сверху. Чон, в секунду оказавшийся зажатым между мягкой обивкой и грудью старшего, опешил. — А что Чимин? — непонимающе спросил он, чувствуя, как старший ерзает на нем, поудобнее устраиваясь собственным стояком между плотно обтянутых домашними шортами половинок. О да, как он и предполагал, Юнги был нехило так возбужден. Сколько бы он ни говорил о желании, вызываемом в других при помощи своего рэпа, Чонгук знал, что и его самого собственная читка заводит не меньше. Чертов Мин Юнги был порочнее их всех вместе взятых и с годами его похоть крепла быстрее, чем член Чонгука, плотно прижатый к дивану в данный момент. — Хватит, Чонгук, — резко осадил его старший, еще плотнее прижимаясь собственным тазом и целиком ложась сверху, опаляя горячим дыханием покрасневшее ухо. — Брал его, пока меня не было рядом? — вкрадчивый голос с опасными нотками, который макнэ так любил, пьянил его сильнее любого алкоголя, развязывая язык и заставляя раздвинуть ноги в любой нужный Юнги момент. — Н-нет, — просипел он, пытаясь перевести дыхание и слегка двигаясь, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию, надеясь, что мужчина не обратит внимание. — Ты же запретил. — Будто ты умеешь слушаться, — хмыкнул Мин, плотнее сжимая его бедра своими собственными и фиксируя локтем плечо, не давая сдвинуться. Заметил. Всегда замечал. — Это правда. Я был только с Тэхеном. Чонгук не врал. Пару раз еще на этапе зарождения их отношений он попробовал пару раз ослушаться старшего и последствия ему не понравились. Макнэ был неуправляемым для всех, кроме Юнги, забравшему себе власть целиком и полностью. — Тогда почему он полез к тебе? — мужчина сделал первый неспешный толчок, имитируя короткую фрикцию и зажимая мочку чужого уха зубами. — Я не знаю, — Чонгук соврал. О, он знал, как сильно Чимин любит провоцировать их общего Хёна, связь с которым у него случилась гораздо раньше Чона. Он до сих пор не был в курсе, почему в какой-то момент Пак резко переключился на него, но глубоко в душе был ему благодарен. Если бы не это, Юнги бы никогда не взял его в отместку младшему за своеволие и Чон бы так и не узнал, каково это — оказаться в руках сильного и умелого партнера, способного покорить бунтующего юношу, только вышедшего из подросткового возраста. И ему повезло. То, что должно было стать единоразовым актом мести переросло в многолетний роман, за который ему пришлось сменить десятки комплектов постельного белья, не переживавшего напор Мин Юнги. Вот и сейчас он снова был благодарен Чимину, чьи выходки неизменно возвращали старшего в его постель. Глубоко в душе он понимал, что у обоих его Хёнов нездоровая фиксация друг на друге, но сделать с этим ничего не мог. Юнги не желал обсуждать Чимина в контексте, интересном Чонгуку, а Чимин, как бы ни был покорен его воле в постели, сразу же ерепенился, стоило ему произнести имя Мина. Так и жили, по очереди трахаясь друг с другом и делая вид, что все нормально. Что так и должно быть. Каждый получал, что хотел, пускай сердце от этого болело у всех троих. Чонгуку бы давно свалить из этого ненормального треугольника, полностью сосредоточившись на Тэхене, вот только отказаться от Юнги самостоятельно он не мог. — Врешь, — перестав терзать бедную мочку, Юнги прошелся широким мазком языка по всей его щеке, вылизывая как настоящий кот и оставляя солоноватый привкус собственного пота. Он никогда не принимал душ после концерта, сразу же идя трахаться. Чонгук знал, что Юнги брал не только их с Чимином. Когда одногруппников не было под рукой, он нагибал кого-то из стаффа, желая сбросить напряжение, накопившееся за долгие часы на сцене. И никто не смел ему отказать. — Вру, — признался Чонгук, из последних сил сдерживая стон, рвущийся наружу от не прекращавшегося трения. Пока мужчина беспрепятственно елозил по нему, сам Чон изнывал от собственной неудовлетворенности, скопившейся ноющей болью в зажатом члене. Блять, Юнги мог долго так его мучить, а любые попытки поторопить события только бы все усугубили. — Так что, Чонгуки, — зарываясь в темные волосы, Мин потянул их на себя, заставляя оторвать голову от дивана и вырывая из уст младшего недовольное шипение. — Что наш Мочи хотел от тебя? — Он просто провоцировал, Хён, — макнэ зажмурился от боли, вновь чувствуя губы старшего у своего уха. — Как и всегда. — Как и всегда, — вторил ему Мин, делая очередной широкий мазок языком и резко отпуская, скатываясь на пол и утягивая его за собой. О да, наконец Чонгуку дали возможность оказаться сверху и делать с натруженным телом все, что он захочет. Он знал, что это ненадолго, поэтому не стал терять времени, крепко прижимая Юнги к ковру и глубоко засовывая язык ему в рот, наконец проезжаясь собственным стояком по чужому. Мин тут же отозвался низким стоном, крепко вжимаясь пальцами в его задницу и крепче прижимая к себе, активно шерудя языком в чужом рту. Хорошо. Как же Чонгуку хорошо. Руки старшего, его губы и его запах, все сейчас по максимуму принадлежало ему, пьяня и желая ощутить больше. В себе. Блять, он до чертиков хотел этот крепкий член в свою задницу. И чем быстрее — тем лучше. Но сначала ему придется принять его в другое свое место. В этом Юнги был неизменен. Если у них было достаточно времени, то минет всегда стоял на первом месте. А у них была вся ночь впереди и весь следующий день. Старшему хватит времени отлюбить его так, что Чон еще неделю не сможет нормально сидеть, фантомно ощущая его в себе. Превосходно. — Хватит, — Шуга снова рывком оттягивает его от себя, вцепившись в недавно подстриженные волосы. — Хёну нужно твое внимание в другом месте. — Да. Ладно, — коротко выдыхает Чонгук, пока чужая рука надавливает на его макушку, заставляя спуститься ниже. — Сначала раздень, — очередной приказ отзывается в нем тягучим предвкушением, плотно сформированным внизу живота. Доминирующий Юнги равно чертовски возбуждающий Юнги. Кто Чонгук такой, чтобы не повиноваться королю, поставившему всю мировую рэп индустрию на колени перед собой. Так же, как и самого Чона. Быстро срывая со старшего концертный костюм, макнэ, не удержавшись, снова подается вперед, глубоко врываясь в чужой рот, но тут же ойкает от боли, ощущая сильный укол в нижней губе и подтверждая свои предположения быстрым движением пальца, смазавшего небольшую каплю крови. Юнги его укусил. Обиженно насупившись, Чонгук поднимает взгляд к чужим глазам, смотрящим на него с насмешкой. — Обслуживать будешь? — как ни в чем не бывало спрашивает Мин, характерно вскидывая бедра вверх. — Ты меня укусил! — Ты не послушался. — Хён! — Соси, Гукки, соси, — утыкая пальцы в его лоб, Юнги невесомо отталкивает его, кидая самодовольный взгляд на колом стоящий член. — Он соскучился по твоему сладкому ротику. Все еще недовольно смотря на старшего, Чон сделал, как ему велели. Медленно опустившись на колени, он широко развел бледные бедра, устраиваясь между ними и вдыхая стойкий аромат чужого возбуждения. Он знал, что многим такое не нравится, но его все устраивало и это была одна из причин, почему Юнги продолжал возвращаться к нему. Чонгук хотел его любым. Принимал во всех проявлениях и был рад, что Мин может быть с ним самим собой. Как сейчас, уставшим, немытым, но до одури возбуждающим. Блять, наверное, он сошел с ума, с каждым разом становясь все более зависимым от внимания своего любимого Хёна. — Не заставляй меня ждать, малыш Гукки, — Юнги не дал ему упиваться собственными чувствами, собственноручно обхватывая свой член и пару раз проводя по нему своими идеальными пальцами. — Или мне лучше поехать к Чимину, раз ты не в состоянии порадовать своего Хёна? Чонгук, зло выдохнув, тут же опустил голову, растягиваясь губами вокруг крупной головки, вырывая из уст старшего протяжный стон. Да, вот так правильно. Пусть стонет под его, Чонгука, губами, чем произносит ими временами ненавистное ему имя. Юнги знал, как сильно макнэ ревновал к Паку и специально использовал его, чтобы подразнить. Чертов Мин Юнги с его чертовым Чимином. Когда-нибудь Чонгук окончательно вырвет его из сердца старшего, целиком заполнив его собой. Когда-нибудь. Ну а пока он сделает все, чтобы Шуга заполнил его самого как можно быстрее и так глубоко, как это только возможно. Он постарается. — Да, вот так, молодец, — долгожданная похвала заставила и так румяные щеки младшего, старательно облизывающего каждую крупную венку, заалеть еще больше. — Такой хороший, послушный олененок, — опустив руку на его голову, Юнги нежно потрепал его по волосам. — Так старается для своего Хёна. Умница. Одобрение действовало на Чонгука как срыв клапана, заставляя стараться еще больше. Он так и не научился делать горловой, как тот же Чимин, заглатывающий его собственные 17 сантиметров как вкуснейший в мире коритто, но он очень старался, активно помогая себе руками и больше вылизывая, чем сося. Знал, что Юнги это нравится. Старший всегда расслаблялся под напором его языка, позволяя использовать его как самую мягкую в мире мочалку. — Блять, Гукки, — снова застонал Мин, приподнимаясь на локтях и смотря на него поплывшим взглядом. — Кто бы мог подумать, что из скромного крольчонка вырастет такая старательная шлюха. Не сдержав собственный стон, Чонгук плотнее обхватил чужой ствол, пуская по нему приятную вибрацию. Да, это ему тоже нравилось. И Юнги активно этим пользовался, приподнимая бедра и толкаясь глубже, тут же вызывая приступ кашля у моментально выплюнувшего член Чона. Цокнув, Мин недовольно посмотрел на него. — Прости, — виновато выдохнул макнэ, вновь опускаясь к головке. — Хватит, — Шуга снова схватил его за волосы, принимая сидячее положение и отталкивая его от себя. — Ты растягивался? — Да. — Тащи смазку, — грубо бросил он, ногой отпинывая младшего от себя и заваливаясь на диван, вновь обхватывая себя руками и неспешно надрачивая, пока Чонгук принялся выполнять его поручение, ни капли не расстроенный чужим недовольством. Наконец-то его трахнут. Впервые за три месяца. Он, блять, счастлив, а Юнги пусть ворчит сколько угодно, лишь бы взял его так, как он это любит. Как они любят. — Вот, — быстро вытянув заранее приготовленный тюбик, Чонгук навис над лениво ублажающим себя мужчиной. — Что, вот? — самодовольно спросил тот, открывая один глаз. В такие моменты Чон поражался, насколько Шуга реально был похож на кота. Не зря Арми постоянно сравнивали его с представителями семейства кошачьих. — Смазка, — он протянул ее старшему, недовольно поджавшему губы. — Сделай все сам, — раскинув руки по спинке дивана, тем самым еще больше демонстрируя стоящий колом член, медленно протянул тот. — Я устал. Грустно вздохнув, макнэ даже не попытался спорить. Себе дороже. Взгромоздившись на только с виду хрупкое тело старшего, он с удобством пристроился на чужих бедрах, сдавливая тюбик себе в ладонь и заводя ее за спину, другой оттягивая одну из половинок. Неудобно, конечно, но что поделать. Хороший секс требует жертв. Обильно смазывая хорошо растянутый проход, он представил, как через несколько секунд наконец заполнит себя Юнги, получая долгожданную разрядку от умелых действий старшего. Улетая мыслями в ближайшее будущее, он не заметил, как крупная ладонь обхватила его собственный член, заставив распахнуть глаза и вырвав из него тягучий стон. — Олененок соскучился по своему Хёну? — ласково спросил старший, одаривая его нежной улыбкой. Чонгук протяжно выдохнул, жадно всматриваясь в лицо напротив, ощущая, как чужие пальцы мягко поглаживают его ствол. Пусть и невероятно уставший, Юнги оставался самым красивым мужчиной в мире. Опуская взгляд ниже, макнэ снова подумал о том, что, кажется, Шуга стал крупнее, чем был в их последнюю близость. Видимо, Хён хорошо кушал. Он был этому рад. Сытый кот равно счастливый кот. Счастливый кот равно хорошо трахающий кот. Идеально. — Да, — наконец ответил он, толкаясь собственными пальцами в сокращающуюся дырочку и перемещая глаза на губы напротив. Не став его мучить, Юнги дал своему тонсену желаемое, перемещая вторую руку на подбородок и притягивая его к себе, медленно запуская язык внутрь и проводя по его собственному. Не выдержав, Чонгук вытащил пальцы, зарываясь ими в волосы старшего и прижимаясь еще сильнее, а затем снова застонал, почувствовав, что его нуждающуюся дырочку снова заполняют, даря долгожданную двойную стимуляцию. — Блять-блять-блять, — быстро протараторил он в чужие губы, переходя на тихий скулеж, пока Юнги толкался в него сзади, поглаживал спереди и зализывал оставленную им же рану на пухлых губах. Чонгук был в восторге. Он так любил, когда Хён не только брал, но и давал, целиком концентрируясь на его удовольствии, доводя до исступления и заставляя молить о большем. И он будет молить. — Такой хороший малыш, — ворковал Юнги ему в губы, оглаживая все больше расходящиеся внутренние стенки. — Так хорошо постарался для своего Хёна. Так растянулся. Молодец. — Х-хён, — проскулил Чонгук, резко дергаясь от прошибающей его волны удовольствия. — Хё-ё-ён, — протяжно застонал он, сжимаясь вокруг трех пальцев, один из которых давил на его простату. — М-м-м? — Юнги оторвался от его губ, покрывая все лицо мелкими поцелуями и продолжая небрежно надрачивать член другой рукой. — Что хочет мой малыш? — Т-тебя, — заплетающимся языком прошептал младший, боясь кончить преждевременно. Слишком хорошо. — Где ты меня хочешь? — Т-тут, — макнэ снова отвел свою руку за спину, надавливая на чужую и еще глубже вдавливая в себя фигурные пальцы. — А-ах, — громко застонал он, боясь сорвать голос этой ночью. С Юнги он всегда был громким, но до выхода альбома и следующего за ним промоушена оставалось чуть больше двух недель. Он не мог рисковать. Нужно было держать себя в руках. — Олененок хочет, чтобы Хён трахнул его в попку? — Бля-ять, да-а, — Чонгук уже еле держался, разъезжаясь коленями по дивану. — А Хён хочет, чтобы олененок сам трахнул себя его членом, — резко убирая обе руки, Мин снова закидывает их на спинку, откидываясь следом. — Давай, малыш, постарайся. Я устал. И не смотри на меня так, не поможет. — Юнги, — Чон состроил жалобную мину, цепляясь ослабевшими пальцами за неожиданно окрепшие плечи. — Сам, Гукки, сам. Протяжно выдохнув, младший снова потянулся за тюбиком, обильно поливая его содержимым чужой ствол и проходясь по нему пальцами, размазывая вязкую консистенцию по всей длине. Юнги, не отрывающий от него потемневшего взгляда, зашипел. Убедившись, что они оба готовы, Чонгук привстал, радуясь многолетним тренировкам, благодаря которым у него еще оставались силы объездить старшего. Упираясь руками в спинку дивана, он начал насаживаться, протяжно выдыхая от легкой боли, накрывшей его, стоило головке растянуть собой тугие стенки. Комнату наполнило два стона, низкий и высокий, идеально сочетавшиеся друг с другом. Чонгук знал, что Юнги должен был выбрать его для второй части «People», а не IU. Интересно, ее Хён тоже успел трахнуть? Почему-то он, вспомнивший разговор Джина с Хосоком о том, что Шуга поимел половину айдолов Кореи, был уверен, что да. — Двигайся, — требовательный голос Юнги вырвал его из очередного потока мыслей. Ничего, скоро ему будет так хорошо, что он физически не сможет думать. Сипло выдыхая, он приподнял бедра, практически полностью соскальзывая с так приятно распирающего его ствола и резко садясь обратно. — Бля-ять, — Юнги, откинув голову, блаженно закатил глаза. — Нравится, Хён? — Чонгук повторил движение, ловя размашистый, небыстрый темп. Идеально для начала. — Угу, — буркнул Шуга, не удостоив его даже взглядом. Ничего, Чонгук еще получит свое, когда вредный Хён под конец сам будет вбиваться в него, заставляя смотреть в собственные глаза. Юнги любил кончать со зрительным контактом и именно поэтому старался избегать его за пределами постели, оставляя все самое сладкое под конец. Чон помнит, в какой восторг он пришел, когда разгадал эту его привычку. Юнги был ебаной Марианской впадиной, изучать глубины которой макнэ любил больше всего на свете, неустанно ища в ней ключ от холодного сердца. — А-ах, Хё-ён, — снова простонал он, наращивая темп и вертя задницей, вспоминая все, что успел подсмотреть в порно, приближая старшего к желанию перехватить инициативу. Объезжать его было приятно, но Чонгук и так вечно вел с Чимином и Тэхеном, с Юнги ему нравилась пассивная роль. Он ведь и так принимал в себя, значит не должен был делать все сам, верно? Верно. — Хё-ён, — снова простонал он, выкручивая тазом восьмерки и старательно сжимая член в себе. — Хён, трахни меня! — уже более требовательно воскликнул он, замедляя темп и не отрывая поддернувшихся пеленой глаз от продолжавшего смотреть в потолок Юнги. — Еще чуть-чуть, малыш, — сипло выдавил тот, в противовес собственным словам укладывая ладони на бедра младшего. — Попрыгай еще немного. И Чонгук запрыгал, ведомый чужими руками, задававшими уже собственный ритм. Юнги не мог трахнуть его в таком положении из-за значительной разницы в весе, но мог направлять, постепенно перехватывая контроль и заставляя макнэ с каждой минутой дрожать все сильнее. — Блять, Хён, — снова проскулил он, подаваясь вперед и утягивая старшего в глубокий поцелуй, чувствуя, как сильно бледные пальцы впиваются в его бедра. Бедра, которые он так усердно качал специально для старшего. — Вставай, — долгожданный приказ привел его в восторг, заставив быстро подскочить и взлететь на диван, поворачиваясь к старшему задом и падая на собственные локти. Наконец-то его оттрахают так, как он хотел. — Нетерпеливый ребенок, — Юнги с силой шлепнул его по уже и так красному заду, вызвав очередной глубокий стон. — Подставляешься как портовая шлюха. Не стыдно тебе? — Нет, — Чонгук, хмыкнув, вильнул задом. Да, он научился этому у Чимина, ну и что? Раз Шуга так сильно был им одержим, Чон не побрезгует приемчиками Пака, лишь бы Хён и дальше хотел брать его. Унизительно — скажете вы? Нисколько — ответит Чонгук. В любви и на войне все средства хороши. Как и в постели. — Какой же ты испорченный, — хмыкнул Юнги, пристраиваясь сзади и одним толчком полностью входя в уже порядком расстраханный зад. — Что сказал бы Джин, увидев тебя таким? — Что я учился у лучших? — хмыкнул Чон, намекая на связь самого старшего с их лидером. Юнги, поняв, что он имеет ввиду, только хмыкнул. Его единственный Хён умел принимать на славу, уж он то знал, однажды попробовав его на пару с Джуном. Ну а что, друзья всем делятся друг с другом. Джин не стал исключением. — Юнги-и, — снова застонал Чонгук, забыв о решении беречь голос. — Хё-ён, сильне-е, — практически взмолился он, начав подмахивать набирающим амплитуду и скорость толчкам, пока собственный член, оставшийся без желанного внимания, все сильнее наливался кровью. — Черт, Чонгук, — старший, тяжело дыша, крепко держал его за бедра, с силой вколачиваясь внутрь. — Так хорошо меня принимаешь. Такой хороший, послушный, ребенок. — Да-а-а, — блять, он точно сорвет голос, переходя практически на визг и больше походя на Чимина, чем на самого себя. — Я хороший, Хён. Твой хороший макнэ, — еле держась на ногах, он зажмурил глаза, чувствуя, как из раскрытого рта скатывается слюна, падая на обивку дивана. — Ты для этого меня растил, да? Для того, чтобы трахать, пока никто не видит? Вырастил из меня шлюху и радуешься, да, Хён? — Че-ерт, — слушая его, Юнги ускорялся, теряя контроль и еле держась. Это он научил Чонгука так выражаться, ему же и пожинать плоды. — Какой грязный у тебя рот… — Он был… — Чон чувствовал, как силы стремительно покидают его. — Он был чистым, пока ты не испачкал его своей спермо-о-й-а-а-ах, бля-я-ять, — утыкаясь лбом в диван, он протянул руку к собственному члену, начав быстро надрачивать его. — Я почти, Хён… почти… — еле слышно промычал он, одуревая от поглощающего его удовольствия и наконец извергаясь прямо на обивку, от души пачкая ее собой. — Бля-ять, — хрипло простонал Юнги, полностью теряя контроль и максимально быстро вколачиваясь в размякшее тело. — Кто давал тебе разрешение кончать? — Прости, — бессвязно промычал Чонгук, растекаясь в глупой улыбке. — Можешь меня наказать… Потом. — Да-а, — снова простонал Шуга, — делая последние толчки и под завязку наполняя младшего собой. — Я обязательно тебя накажу. Потом. Юнги устало навалился на своего тонсэна, даже не задумываясь о том, что может причинить ему боль. Горячие ладони крепко прижимали Чонгука к потному торсу. Мин прикрыл глаза, прислушиваясь к биению собственного сердца, размышляя о том, что можно было и повторить, побыстрее притворяя наказание в жизнь, пока Чонгук пытался прийти в себя после оргазма. Парень улыбался, глядя в никуда. Его Хен был доволен. А значит и он тоже.