Я приду, только дождись.

В глазах Тэтте стыл ужас, а в голове не укладывалось, как они могли допустить смерть одного из важнейших членов организации. Суэхиро всегда верил в Дзёно, его силу и ум. Он действительно был не глуп, мог найти выход из самой тяжелой ситуации, блестяще расправляясь с противниками один на один – именно это Тэтте ценил в своем напарнике. Разумеется, далеко не только это ему нравилось, как бы тяжело не было признавать, но Сайгику отличался от других: его мышление колоссально изменяло принятым в обществе установкам, его голос звучал не так бессмысленно, как все другие, – мечник пугался собственных мыслей о напарнике, но от этого их не становилось меньше – его руки, волосы, напоминающие шёлк, эта очевидная насмешка в имитации наблюдения и вечные перепалки стали слишком родной и неотъемлемой частью жизни брюнета. Весть о смерти его дорогого напарника разбила сознание на мелкие осколки, пронзающие сердце и легкие. Сорвавшись с места, даже не дослушав Теруко, он направился прямиком туда, где и было обнаружено уже холодеющее тело Сайгику Дзёно. Лёгкие покалывали, слишком горячий воздух наполнял и обжигал их, но Тэтте не обращал на это никакого внимания. – Сайгику! – Выкрикнув это, Суэхиро истерично упал перед ним на колени. Дрожащими руками он приподнял стройное тело, пачкая себя кровью, похлопывая по щекам умершего в слепой надежде на его пробуждение. Дзено был слишком дорог ему, как бы он не раздражал, но Суэхиро не представлял жизни без невидящего. Еле сдерживая слезы, стараясь сохранить твердость голоса, Тэтте прижимал бездыханное тело к себе, всё больше заливая себя кровью близкого. – Дзёно Сайгику, черт тебя дери! Дыхание сбито, а в глазах дымка, то и дело сменяющаяся пеленой слез, которые получалось смаргивать. Они сидели в полной тишине и лишь иногда Суэхиро нарушал ее еле разборчивым шепотом имени напарника и собственным обрывистым дыханием. Голова предательски кружилась, мешая верить в то, что это все лишь глупый розыгрыш, в то, что сейчас Дзёно усмехнется и скажет, как же глуп его горе-напарник. Этого не произойдет, Тэтте знает, но никогда не примет. – Прости меня, за всё прости, Сайгику. – Прикрыв глаза, он опустил уже холодное тело и, поднявшись с колен, развернулся на одних лишь пятках. Его всего пробивала дрожь, мешающая нормально идти. Что-то в нем сегодня сломалось, разбилось, упав на окровавленный кафель, а что-то он оставил рядом с Дзёно. *** Прошло полгода, буквально пара недель от весны. Осень всегда забирает у него то, что дороже всего, Тэтте убедился. Небожители давно повержены, а Детективное Агентство вернуло бывшее доверие к себе, получив еще больше. Ищейки еще не восстановились, но оправились от потерь той войны. Теруко и Тачихара встали на ноги, вернулись к привычной жизни, Фукучи больше не появлялся. Отпустив потерю товарища, даже не вспоминая его, жили с обычными целями и мыслями. Они даже смогли наладить отношения с некоторыми из некогда вражеских организаций. Но только не Тэтте. Каждую ночь к нему заглядывал его Дзёно, живой, такой, как прежде, лишь излишне бледный и уставший. Суэхиро увядал, терял силы и ту самую искру в его глазах, тот свет, что раньше блестел. Каждый его сон лишь забирал из него жизнь, он не отдыхал, наоборот, умирал лишь быстрее. Дзёно во сне улыбался ему искренне, нежно и весело, так, как это было раньше. Тэтте любил эту улыбку, всё чаще обращая внимание на ямочки на щёчках любимого напарника, всматривался в мягкие, подрагивающие ресницы, мечтал притронуться к нежной бледной коже, к шелковистым волосам, которые последний раз он видел в крови, запутанные. Сравнивая образ его родного Сайгику и того, кого он видел умирающим на его же руках, по коже бежали армии мурашек. В памяти он сохранил всё, что было в любимом, да, именно любимом. Сайгику Дзёно был окончательно и безоговорочно любим Тэтте. Дзёно снился ему с того самого дня. Каждый раз зовя Cуэхиро к себе, протягивая бледную чуть дрожащую руку, улыбаясь нежно. – Тэтте, друг мой, я скучаю. – И в глазах обоих стыл страх, тоска и отчаяние. – Прошу, пойдем же со мной. Пойдем туда, где даже смерть не сумеет разлучить нас. – Бледная рука Сайгику тянулась ближе к мечнику, пытаясь ухватиться хотя бы за ткань одежды Суэхиро, но этого сделать никогда не удавалось, даже когда сам Суэхиро тянул руку, желая наконец переплести пальцы с любимым. Мысли в голове мечника путались, всё больше обволакивая туманом сознание. Колени дрожали, как и руки, застывшие в пустоте. Улыбка блондина исчезла, на щеках, одежде и руках вновь пятна крови и грязи, волосы снова запутаны. Дзёно, милый Дзёно… Головокружение и падение в бездну, страшное, почти истеричное пробуждение – неизбежная часть его кошмаров. Ночь стояла тихая, лишь воющий ветер за окном и теплые руки на талии... Тэтте в недоумении переводит взгляд куда-то вправо, обнаруживая умиротворённо спящего Дзёно. Дыхание постепенно выравнивалось, а взгляд фокусировался на лице любимого парня. Суэхиро уже было уверил себя в том, что наконец этот кошмар закончился, смерть парня была лишь сном, но… силуэт Сайгико медленно растворился в сознании. – Я схожу с ума, милый… – Смотря в пустоту перед собой, тихо процедил Тэтте. Медленно встав с дивана, мечник направился на кухню, в которой горел тусклый свет, однако, который всё равно заставил поморщиться. За большим круглым столом сидела Теруко, ела свой бутерброд, иногда. Переведя свой взгляд с чашки чая на пришедшего Тэтте, теперь поморщилась она. Прикрыв глаза, она полностью прожевала и начала: – Снова ты приходишь посреди ночи. – По тону было ясно – Теруко недовольна. – Выглядишь ужасно, иди хотя бы умойся. Смотреть тошно. Девушка часто ела ночью, думая о чем-то своем, никому не известном. Незваных гостей она не любила, мешали. Теруко всегда прогоняла Суэхиро из кухни, посылая сделать что-нибудь, кроме надоедания ей. Хотя он действительно выглядел ужасно: темные круги под глазами, объясняемые вечным недосыпом, побледневшая кожа и истощённое тело. К порезам на руках, которые было видно не так уж часто, она уже привыкла, но порезы и синяки на тонкой шее – что-то новое, заставившее задуматься уже об этом. – Ох, Теруко… да, кошмары, ты и сама знаешь, – виновато улыбнувшись, он помахал ей рукой, по которой медленно потекла алая кровь. – зачем же спрашивать? Суэхиро наполнил стеклянный стакан водой и, полностью опустошив, сил за стол, уложив на него голову. Теруко, беспрерывно наблюдавшая за его действиями, закончила свой ночной перекус и, недовольно закатив глаза, покинула помещение, скрываясь за деревянной дверью. Тэтте остался в одиночестве. В одиночестве ли? – Милый… – Голос знакомый и родной, пробирающий до мурашек. – Иди ко мне… Тэтте совсем терял рассудок. Прямо перед ним сидел Дзёно. Тот, кого он любил. Любит и будет любить ещё вечность. Они просто были рядом, медленно дыша. Сидели и наслаждались друг другом. Сказать было нечего, но уже сейчас Суэхиро задумался над страшной, по его мнению, идеей. Она росла с каждым днем, проведенным иллюзионно вместе с его парнем. Дни тянулись, кошмары были все реалистичнее, а его галлюцинации подталкивали к тому, что осуждается в здоровом обществе. Он уже давно не часть этого общества. *** Самоубийство. Страшно, но так ли ужасно? Стоя перед окном в своей комнате, зная, что Сайгику стоит чуть дальше, улыбка украшает его лицо. Наконец-то у него есть всё, что нужно, наконец-то они смогут коснуться друг друга, будут вместе так долго, как это возможно. – Суэхиро, ты готов? – Искрясь переполняющим его счастьем вопрос звучал глупо и бессмысленно, но, получил в ответ весьма убедительный кивок. – Я верю в тебя. Разговоры с галлюцинацией в виде Дзёно успокаивали, придавали больше сил. Поставив табуретку и закрепив веревку за люстру, проверив на прочность и убедившись в надёжности, Тэтте и сам наполнился необъяснимым счастьем. Табуретка выскальзывает из-под дергающихся ног, петля затягиваемся на изрезанной шее, причиняя боль, но Суэхиро не важно, он подумает о ней позже, подумает о глупости или правильности поступка позже. Совсем скоро он будет счастлив, будет вместе с Дзёно Сайгику.