Сейчас.

      Как давно вы задумывались над тем, насколько вам дорого то, над чем кропотливо сидите днями-ночами, упорно выискивая и тщательно прорабатывая информацию, стараясь растянуть малюсенькую каплю в море? Так сидел всё своё время Лололошка, стараясь дописать чертову курсовую работу, хоть темы давно выдали, но за её написание парень сел поздно, так как был занят учёбой и периодически выходил на короткие прогулки с Ашрой; хоть они выбирались редко, но это открывало второе дыхание, в компании с девушкой расслаблялся, вновь начинал мечтать о том, как закончишь педагогический и уедешь куда подальше, а может, станешь тем самым любимым учителем для детей, очаровывая юных учениц одним присутствием. А затем... снова суета, под конец семестра шатен на 70% состоял из кофе и энергетиков, чтобы всё успевать, но в один день старания рухнули.       — Дедлайн-дедлайн-дедлайн. – шептал себе под нос парень, чувствуя то, как кипит мозг, ничего не соображая. Он смотрел на текст, пытаясь осознать только что написанную информацию.

Секунда… И срыв.

      Нервы настолько устали от постоянного стресса, максимум трех часов сна в сутки, и при этом в него упорно пихали что-то, чтобы пробудиться. Это так его истощило, что тело Лололошки стало идеальным вместилищем для любых зараз, даже если ветерок подует в его сторону, то на следующий день парень ходил с насморком или больным горлом; поэтому помимо напитков внутрь принимались и лекарственные препараты. Со временем мешки под глазами стали увеличиваться и темнеть, превращая их обладателя в панду, принялось решение носить солнцезащитные очки, даже в помещении, настолько не хотелось смотреть на собственное отражение в зеркале, ведь оно пугало, волновало лишний раз.       Курсовая работа и все ближайшие для сдачи рефераты улетели в корзину, мгновенно удаляясь оттуда. Ничего из этого не хотелось видеть. Пожалуй, единственное желание Лололошки сейчас – уйти жить в лес, подальше от социума. Там где его никто не найдет, не будет спрашивать о случившимся, например, почему он так резко перестал посещать занятия, а в дни зачетов и пересдач игнорировал весь мир, просто валяясь в тёплой постели сутками, периодически заходя в мессенджеры, чтобы написать Ашре, что с ним все в порядке и не нужно беспокоиться.       Час дня. Телефон разрывается от звонков, то от старосты, то от мамы, то от куратора. Последняя хотела сообщить о том, что если юноша не соизволит в сентябре явиться на пересдачи, то будет стоять вопрос о его отчислении. Ло ответил только на один из последних перезвонов старосты, это была низкая девочка, на удивление с очень приятным голосом и характером, возможно герой ей нравился, но ответа на чувства не было, даже наоборот, отдавало холодом в их диалогах, отчего той каждый раз хотелось провалиться сквозь землю; между девчонками ходили слухи, что ничего кроме учёбы его не интересует, но с пропажей... стало ясно – ему никто и ничто не симпатизирует, сколько бы внимания ни оказывалось. Разговор выдался по-своему напряженный, никому не нужный, так как шатен давно для себя все решил:       — Ну и оно мне не надо, – кратко, после всех нравоучений, произнёс парень. — Если хотят, то пусть отчисляют. Я устал.       — Может... тебе академ. взять? На годик, – пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, предложила девушка. Ей не хотелось терять такого человека, из-за банальной усталости. Да, хоть он и будет дальше на третьем курсе, но хотя бы останется и не пропадет невесть где.       — Меня же спросят, почему его беру, не так обо мне заботиться, словно я ребенок. Я своё сказал, пусть отчисляют, – последнюю фразу парень постарался сказать как можно четче, хоть уже тогда понимал какую глупость творил. Мог же сходить к врачу, попросить что-нибудь там наплести, чтобы дали этот проклятый год, но нет. Ему тогда хотелось отстоять собственную позицию по максимуму.       — Ладно... – тихий, грустный вздох окружил динамик устройства Лололошки. — Я передам твоё желание в деканат.       Сбросив звонок, парень слишком глубоко погрузился в собственные мысли. Его отбросило в далёкие воспоминания, когда выбирал себе ВУЗ для поступления, думая над программированием, так как эта сфера сейчас крайне стремительно развивалась в хорошую сторону, а в удачном случае стал бы зарабатывать много, но... слова мамы, её ультиматум поставили в тупик. Вечные ссоры настолько вымотали только выпустившегося мальчика, что он послушал совет и выбрал педагогический, не важно какое направление, ведь учителя всегда нужны, а программисты эти ваши понапридумывают устройств всяких, что совсем людям места на планете не останется. Если верить словам матери, то работа непостоянная до жути, после них идут только какие-то творцы, по типу, художников, писателей и музыкантов. Только в начале своего двадцатилетия Лололошка задумался над тем, а правильно ли он сделал, послушав иного человека, у которого взгляд на жизнь совсем другой. Да и нрав характера скорее достался от отца; сейчас он мог сравнить свою маму только с Ашрой, такая же воинственная и доминантная была, хотела знать все “от” и “до”.       Спустя пару недель парень оказался на улице, со всеми вещами, что очень некстати, один звонок подруге и проблема жилья решилась, но не выгорание...       Его переполняла пустота, ничего не хотелось, кроме того, чтобы пить и забываться, жить в этом самом моменте. Казалось бы, ничего страшного, когда иногда садишься с друзьями в баре, и вы обсуждаете прошедшие моменты в жизни, но не сейчас. Ло пил в полном одиночестве, на улице, заваливаясь во временный дом в слезах, пытаясь успокоить друга, Ашра сидела рядом с ним, выслушивала непонятные пьяные речи, которые разобрать мог только избранный, понимающий язык людей под хорошим градусом. Парень вечно шептал что-то про детство, как ему тяжело сейчас, каждый раз заканчивая фразой на утро: Надо переставать пить.

Но ему хотелось больше.

      Роковая встреча в баре произошла именно в этот период. Тогда шёл дождь, что крайне несвойственно для середины августа, но крайне очевидно для сентября. Заработав себе в очередной раз для переезда от подруги, шатен увидел бар неподалеку, решив, что сегодня можно и расслабиться, раз он так усердно поработал. Столики заняты, однако, в углу сидел одинокий мужчина, явно старше Лололошки на пару лет. Может уже работает, о чем говорил крайне утонченный внешний вид: аккуратная прическа с белыми, словно снег, волосами, темно-коричневое пальто, больше напоминая горячий шоколад, нежели землю, белая водолазка, но взгляд... потерянный и пустой. Решив, что данный человек станет идеальной “жертвой” для того, чтобы поговорить, Ло присел к нему. Без разрешения отодвинул стул и плюхнулся туда. Как только глаза поднялись, то первое на что обратил внимание Франческо — это радужка. Она сразу же его поразила, голубая, как небо, глубокая и скрывающая внутри много секретов, а каждая линия поражала до глубины души, он сразу же подумал о том, сколько же испытаний перенес человек, их настолько много, что ночи не хватит, чтобы сосчитать. На деле же Сан-Фран был эмпатом, жутким, его это пугало, так как всю жизнь помнил о том, что мог идеально считать эмоции, только кинув небольшой взгляд, но свою боязнь он превратил в хобби, которое постепенно переросло в работу. В интернете чуть ли ни все работы набирали положительные оценки, среди плюсов отмечая то, какой сильный упор делается на чувства, это и окрыляло, но одновременно и лишало преимуществ, ведь со временем читатели привыкали к этому, будто становилось обыденностью.       — Я Сан-Фран. – протягивая руку, чтобы пожать её, представился темноглазый.       — Лололошка. – слегка приподнятые уголки губ, а также поддержка проявленной инициативы к знакомству.       Фран всегда признавал и до сих пор это делает, что не любит начинать диалог первым, однако, что-то в этом парне привлекало его до глубины души, настолько, что он не опускал взгляд, а пустые радужки со зрачками вдруг приобретали блеск, что говорило о заинтересованности. Говоря честно, то настроение у Франческо менялось крайне быстро, одна фраза могла выбить из колеи. Между ними словно мгновенно возникла ментальная связь, о которой никто не подозревал, даже сами “виновники” торжества.       Прошёл час, посетителей только прибавлялось, а новым знакомым будто становилось тут неуютно, хоть они и опьянели, но что-то напрягало, боясь об этом сказать. Фран, кажется, совсем потерял инстинкт самосохранения, так как ему в голову пришла идея, на которую не решился бы никогда, тогда казалось, что выпитый виски так влиял, но нет. Бутон цветка сразу начал распускаться, как только оказался в благоприятной среде.       — Слушай, flos, не хочешь ли продолжить диалог у меня?