Плата за запретные чувства

— Давай, Мира, ты сможешь это сделать. Да, ты передашь свою боль другому человеку, но ведь с ними все рано всё будет хорошо, да?.. — Шептала Мира, обращаясь сама к себе. Сидела она в палате на своей кровати, отвернувшись к себе. Уже настал отбой, но в палаты всегда первыми отправляли девочек, а за ними уже мальчиков, поэтому пару минут та могла побыть наедине с собой. Рома застал эту картину, однако просто прошёл на своё место, лишь кинув на соседку короткий взгляд. Да, он давно перестал обращать внимание на «выебоны этой девки», как говорил Пятифан, ради «какой никакой дружбы». Мира же поняв, что в комнате не одна моментально обернулась и натянула свою фирменную улыбочку. И вот, казалось бы, обыкновенный вечер. Только вот Мирка притихла. Девочка внимательно изучала профиль соседа. Приятные глазу относительно острые скулы, но всё ещё скрытые детской припухлостью, что смотрелось даже мило, но не менее красиво. А недовольное, строгое выражение лица хорошо дополняло описанное выше. — И в правду симпатичный, пора действовать. — Решительно подумала Мира. — Слушай, хотела спросить, а куда ты сегодня ночью выходил? — Уголки губ растянулись в хитрой улыбке, веки при спустились, прикрывая зелёные глазки. Их обладательница прокручивались из стороны-в сторону, показывая всем своим видом, что что-то хотела от собеседника, нечто большее, чем просто ответ. Ромка молчал, притихая от её вопроса. Он ещё несколько секунд не знал, что вымолвить, но позже его лицо вновь стало строже, выявляя его недовольство. — Ой, да мне ночью плохо было, и вот, в туалет. — Единственная нормальная отмазка, которая была. Увы и ах, Рома не знал, что девочка уже знала. Он только позже понял, по её самодовольной улыбке на всё лицо, что отмазка ему не помогла и Мира прекрасно знает, куда тот ходил. Тут то Рома и не на шутку напрягся, хоть и не показывал этого с виду. Но в душе всё задалось, а грудную клетку распирало от учащённого сердцебиения от страха того, что их с Тохой спалят, ведь тогда — пиши пропало. — Каждую ночь, с того момента, как пришёл сюда? Меня конечно саму тянет блевать порой от этой больницы, но не на столько же. — Мира подняла брови вверх, губы перестали улыбаться, едва скручиваясь в трубочку. Веки всё остались чуть подспущенны, только сейчас делая взгляд надменнее. — Или может быть дело не в этом, а ввв... Петрове? — Чт- Рома серьезно глянул на ту, сжав кулаки. Сейчас он просто хотел ударить её, как Катьку, на которую она была до ужаса похожа. Но опять же понимал, что так будет только хуже. — Нет, не в нём. — Шикнул Роман, пытаясь уйти от ответа, но сложив руки и ногу за ногу, тот понял, что скрывать это бессмысленно. — Тц. Ладно, да, дело в нём. Ура, ты угадала. — Саркастично сказал Пятифан, отворачиваясь в сторону. — Мхмхм, ты же понимаешь, что этим самым вы нарушаете главное правило больницы? И если я расскажу, то даже в случае, если мне на словах не поверят, то тут везде камеры, в том числе ночные. — Задала она, казалось бы, риторический вопрос, предвкушая победу. Но что она ей даст? Что она получит? Рома недовольно выдохнул, зарывая руку в волосы. — Замолчи. Я знаю. Что ты хочешь от меня, в замен на то, чтобы ты не открывала свой ебаный рот где не надо? Мира хихикнула. Длинные пальчики теребили край покрывала, одной ногой она несильно болтала, а нижнюю губу прикусила, готовясь внести своё условие. -Ну… Знаешь что, Ромочка, хоть мне по идеи должны нравится девочки, раз уж я здесь, но ты мне стразу приглянулся. И я буду молчать, если ты станешь моим парнем тоже. — Мира улыбнулась уголками губ, ожидая ответа. Сердце стучало в груди, будто перед смертью. Но девочка никогда бы не выдала своего волнения. — Что!- — Рома замолчал, но чего это он? Он же знал, что это идеальный вариант для их с Тошей плана! Тем более Антон уже начал действовать, значит отступать в любом случае нельзя. — Ух, ладно, хорошо. Я согласен на твои условия. Мира же об их с Антоном плане даже ничего и не подозревала. Она, конечно, немного следила за их встречами, но в разговоры особо не вслушивалась. Девочка думала, что для Ромы это самая настоящая неожиданность, и это окажет, мягко говоря, негативное влияние на его настрой. — Вот и отлииично! Значит вашим встречам никто не будет угрожать и все будет довольны! Чтож, давай тогда спать, а или ты пойдёшь к нему? — Затораторила Мирка, от чего-то взволнованно активно перебирая пальцами. — Да, ты ложись, а я ещё к нему схожу. — Не смотря на готовность к такому исходу неприятный осадок всё же остался, отдавая мерзким привкусом досады. Но в душе всё ещё светил огонёк надежды на то, что они с Антоном выберутся отсюда и всё будет хорошо. Ночь была нечем непримечательной, за исключением того, что Мира уломала Ромку уместиться на одной кровати. Эх, как бы он хотел, лёжа на боку, видеть перед собой не чужое лицо раздражающей соседки, а такое родное, до замерзания сердца прилесное личико его любимого мальчика. Гладить его мягкие, пушистые белые волосы. Нежно целовать губы и лоб. При этом всём, находясь в безопасной обстановке, где их никто не потревожит и они могли спокойно спать вместе. Конечно, они без условно могли видеться в коридоре больницы, но это было совсем не то. *** Утро четверга. Умывание, завтрак, процедуры, обед, короткий сон, игровая комната. Так же, как и в кошмарный вторник. Время уже близилось к семи. Антон в обыденных переглядках заметил, что Рома стал уделять больше внимания Мире. Старательнее вникал в рассказы, усердно кивая головой и жестикулируя во время ответов. Играл с ней в настольные игры, рисовал по её указанию. Даже пару раз обнимался с ней, подолгу держа в своих руках. А на Антошу же почти не обращал внимания, фокусируясь не девочке. Петрова это сначало вводило в недоумение. Но вероятно он это делает с целью продвижения нашего плана, думал Антон, успокаивая себя. Да и не мог же он так резко, на полном серьезе, переключиться с Антона на Миру. Они же, как обычно, встретились ночью, так же обнимались, целовались, наслаждались друг другом… Ромка правда был каким-то хмурым, задумчивым. Мальчик, как мог старался подавить гудящее внутри беспокойство на счёт этого. Слишком много нервов за последние несколько недель. Антон опустился по стенке на пол, медленно выдыхая воздух. Он запустил руки в волосы, которые уже успели загрязнится. Мыться их водили раз в неделю, по воскресеньям, как сказала Даша. Антон же очнулся только в прошлое воскресенье в больнице уже вечером, так что не мылся он уже дней пять, что непривычно для чистоплотного Петрова. — Антон, совсем ты подавленный стал. — Обратилась к нему Даша, присаживаясь рядом. Они стали заметно меньше разговаривать. По началу роль в этом сыграло чувство неловкости от процедур, затем Тоша стал больше закрываться в себе, особенного после разговора с родителями. Даша переживала за него, но сильно не давила, понимая его состояние. Антон делился с ней информацией об родителях, но сильно не вдавался в подробности. Ему не хотелось втягивать в это и её тоже. Несмотря на это соседка старалась одержать поддержку, за что мальчик был ей благодарен. Даша мягко положила руку ему на плечо, наблюдая за состоянием друга. У того были тёмные круги под глазами, вызванные вечным недосыпом. Поникший взгляд, смотрящий либо в одну точку, либо бегающий по всей комнате. Искусаные, обветренные губы. Кожа приобрела болезненный бледной тон. Он находился здесь всего ничего, но это место высасывало из него жизнь с завидной скоростью. — Даа… ничего, всё хорошо, правда. — Антон через силу улыбнулся, с трудом заставив себя выйти из своих мыслей. Возможно психика включила такой защитный механизм на воздействующий на неё стресс — от чего Петров всегда был будто оглушённый, отделённый от внешнего мира всеми силами. Или же дело было в эффекте от таблеток, которые им выдавали во время завтрака и ужина. Они заставляли мысли путаться, вызывали рассеянность и заторможенность. — Просто устал… Сам не знаю от чего. Ничего вроде не делаю, нагрузок сильных нет, а сил нет, как будто работаю не покладая рук. — Так и есть, по сути, только не физически, а эмоционально. Ты всё время думаешь, переживаешь, без остановки. А это высасывает силы похлеще многой физической работы. — Объяснила ему Даша. — Так что это нормально, хоть и плохо, может довести до тревожного расстройства или невроза. Тебе потом долго придется с этим разбираться… Мальчик взглянул на неё слегка удивлённо, даже восхищённо. — Ого, ты прям как настоящий психолог! Нормальный, а не как, который здесь… — Добавил Антон, боясь обидеть девочку. Даша улыбнулась, поправляя очки. — Ахах, не, я не психолог. Девушка вот моя собирается на психолога учиться, разбирается в этой теме. Вот я у неё и набралась подобных знаний. Хотя это больше база, не сложно догадаться. — А я вот вообще не разбираюсь, даже этого не знал… — Немного стыдливо сказал Антон, потеря шею. — В том, что ты не разбираешься — нет ничего страшного. Ты же не рождается со знаниями о всём. Каждый знает что-то, о чём не знает другой. Ты вот за то в рисование хорошо разбираешься! Мне очень нравится твои рисунки, поражаюсь, как ты этому научился самостоятельно. — С неприкрытым восхищением похвалила его та, тепло улыбаясь. Антон улыбнулся тоже, на этот раз уже искренней. Даша и вправду оказывала прекрасную поддержку, обнодеживала, улучшая настроение. И всё же, это никак не сравнится с Ромкиным: «Держись, Тоха! Не вешай нос. Мы обязательно выкорабкаемся из этого дерьма. Я всегда буду рядом.» В сопровождении крепких объятий за плечи. Только мальчик подумал об этом, как улыбка вновь сползла с лица, из носа вырвался сдавленный вздох. Голубые глаза уставились на Рому, который сейчас зачем-то выходил с Мирой в коридор. Даша уловила это и так же перевела взгляд на тех. — Тебя беспокоит то, что они проводят много времени вместе?.. — Осторожно спросила она. Тоша потёр рукой лоб, ненадолго прикрыв глаза. Умом он понимал, что это только ради их свободы, но подсознательно он… Ревновал?Похоже, что действительно, это была самая обыкновенная ревность к любимому человеку. Скорее всего эффект дало волнение на счёт возможной разлуки теперь уж точно на долгое время, от чего хотелось быть рядом постоянно. А в место него, с его Ромой общаться Мира, вот и тебе ревность. — Не то, чтобы беспокоит из-за этого… Просто, знаешь же, я через месяц уезжаю и хочется постоянно быть рядом с ним от волнения. — Антон резко подумал, что Даше сейчас ещё хуже, ведь она не имеет возможности встретиться с любимой девушкой вообще. От этого накатило чувство стыда. — Прости, что жалуюсь тебе на это, теле ведь. ещё хуже. Девочка приобняла того за плечи, показывая, что всё в порядке. — Антон, не извиняйся за это. Ты же не виноват, что у ним по разному сложились обстоятельства. Не стоит из-за меня обесценивать свои переживания. Тем более, я же говорила, что всегда рада тебя выслушать. — Спасибо большое, если бы не ты я бы уже давно здесь свихнулся. — С улыбкой вновь поблагодарил Антон подругу, решив, что нужно бы отвлечься от бесконечных темных мыслей и вновь провести время с Дашей, как раньше. *** Рома в это время так же мысленно был с Антоном. Конечно, по началу из-за страха он старался углубиться в общение. Но в течение дня фокусироваться на Мире было всё тяжелее. В Мире было неприятным ещё то, что по мимо своей гиперактивности она ещё так же была не тактичной, не могла держать языка за зубам, говорила, что вздумается. От чего раздражение Ромы росло. Он не мог дождаться, когда сможет остаться в спокойствие, наедине со спокойным, понятным Тохой. — Рома-а-а, о чём думаешь? От протянутой фразы, с осточертевшей интонаций, Рома поежелся, стиснув зубы. — Да, ничё, устал. — Пятифан откинулся на стенку. Они сидели на лавочке, которая стояла в коридоре, потому что Мире захотелось побыть наедине со своим «парнем». — М-м… Слушай, а может не пойдешь сегодня к Антону и поспишь со мной, не надоело тебе к нему каждый день таскаться? — Спросила девочка, обняв Рому за руку, от чего тот недовольно нахмурил брови. — Не, прости, я договорился с ним каждую ночь видится. Да и я успеваю по нему соскучиться за день. — Брюнет старался отвечать как можно вежливее, но на деле ему хотелось нагрубить и послать её куда подальше, вместе с её чувствами. Было бы намного легче, если бы её не было. Думал Рома, но его держало понимание, что так он быстрее попрощается с этой больницей. Просто нужно дождаться отбоя. И всё бы было нормально, но тут Мира сказала то, что окончательно выбило Рому из калии. — Как ты вообще влюбился в этого Антона. Ничего личного, но он какой-то странный. Как там говорится, не от мира сего. Тихий такой, не разговаривает ни с кем почти, скучный. Я вообще сначала думала, что он это, отстающий в развитии чутка. Рома чуть ли воздухом не поперхнулся от такого заявления. Он уставился на Миру башенными глазами. — Чё ты спизданула, блять?..— Грубым тоном рыкнул Пятифан, сжимая кулаки. Тут он уже не выдержал, его прорвало. — Слушай сюда, мымра, осталая здесь только ты. Ещё раз что-то скажешь про Антона — я тебя придушу, сука. И поебать мне что ты там скажешь, ты меня поняла?! Миру испуганно затрясло. Она не думала, что Рома так на неё разозлиться. Проведя с ним день, где он был добр к ней, она почувствовала безнаказанность. — Ром, ты чего?.. — Девочка попыталась взять его за руку, но он моментально её отдёрнул. — А ты думала можешь просто так моего Тоху оскорблять? Думаешь встречи наши спалила и теперь самая умная, можешь всё что угодно делать? Да нихуя подобного. — Рома покраснел от злости. Губы растянулись в хищном оскале. — Ладно-ладно, п-прости, я не хотела тебя обидеть. Я больше никогда. — Дрожащим голосом промямлила Мира. — То-то же. На первый раз прощаю, но больше чтобы я такого не слышал. — Рома шумно выдохнул, постепенно успокаиваясь. — Ладно, пошли уже, ото скоро отбой. Мира лишь слабо кивнула, направляясь вслед за Пятифаном, с трудом сдерживая поступившие слёзы. Сколько она не пыталась строить из себя современную и наглую, в глубине души она была просто напросто одинокой девочкой с недостатком внимание и любви. Это легко проявлялось, стоило только произойти подобной ситуации с человеком к которому она привязалась. Попыткой манипулировать Ромой, она просто хотела хоть немного почувствовать себя любимой, пусть даже не искренне. Просто крошку персонального внимание ей одной… Жаль только оказалось, что на фальшивой любви далеко не уедешь. Правду говорят — насильно мил не будешь. Рома хоть и старался угодить ей, но было видно, что делал он это не хотя. Могли проскальзывать грубые фразы, огорчающие её. Она думала, что сможет попытаться забыть, что это неправду, но выходило паршиво. С наружи она этого не показывала, но внутри ей было всё так же больно, одиноко и страшно. Как и в первый день, когда её отец отправил её в это место, сказав, что она не нужна ему такая. И всё это ценой отношений, в которых она не была так уж и счастлива — в отношениях с девушкой. Это была её знакомая — Настя. Та была похожа на Рому. Так же была бунтующим подростком, который курит, пьёт, издевается над слабыми, отбирая у них деньги. Мира сначало была её жертвой, когда Настя поняла её никчёмный характер она решила поиграть с ней в отношения. Это не была любовь, скорее новая форма издевательств. Тем не менее она давала Мире какое никакое тепло, пусть и в перемешку с эмоциональными качелями. Для Миры это было лучше чем ничего. У неё никого не осталось кроме абьюзивного отца. Её мать была в её жизни только до 10 лет. И пусть она была добра к ней, та не выдержала жизни с абьюзивным мужем и просто сбежала, изменив его, а дочь бросила па произвол судьбы. Вот так она и попалась в лапы к Насти из параллели. Всё было незаметно для чужих глаз пол года, а потом отец узнал о их отношениях. Это был прекрасный повод избавиться от дочери, как казалось Мире. Ведь несмотря на слова отца о том, что она ему не нужна будучи по девочкам, Мира ему и так особо не была нужна. Вот так вот она и оказалась здесь, в этой больнице, пока не встретила Рому. И не было известно, что с ней будет дальше.