you my last Hope.

Жжение. Головная боль. Учащенное сбивчивое дыхание. Царапины от веток деревьев и лиан противно жгут напряженное, потное от бега лицо. Пробиваясь сквозь густые заросли джунглей, молодой парень с забавными синими очками на голове рвётся на берег, сам не понимая, как он может перебирать своими довольно худыми от недоедания ногами спустя столько времени непрерывного бега. Рвётся на тот самый заветный берег, который подарил надежду на спасение всех дорогих, всех самых близких Егориных друзей, которые, спустя уже более пяти лет совместной жизни и всего того ужаса, что они пережили вместе, стали ему по-настоящему родными, стали ему семьёй. И вот он! Такой желанный берег, на котором он уже когда-то стоял. Уверенно, чётко, с уже проработанным в светлой голове планом действий. Это всегда было у него в крови. – Да! Это тот самый берег!, – Дыхание всё никак не успокоиться. – Что..?! Корабль! Где? Где корабль?! Капитан! – Он кричит, надрывая горло. Долго, отчаянно. В панике и страхе юркает по берегу, в очередной надежде на лучшее, ищет заветный корабль.

Как жаль.

Шёл месяц. Второй. Третий. И, уже, кажется, четвёртый. Четвёртый, так ведь? Да...? Тяжело воспринимать время и его особенности бежать, словно пляжный песок сквозь пальцы. Наверное, это самое приятное ощущение за весь этот промежуток времени, что он здесь страдает. Забравшись на уже знакомое дерево, он любит смотреть на свинцовый закат, что окрашиевает уходящее за горизонт, чарующее своей глубиной и неизведанностью море. Правда вот в мысли свои в это время он уходить не любит. Перед глазами стремительно, набирая свою скорость, начинают мелькать когда-то родные и очень знакомые лица. Капитан, Чудик, Мария, Николас..Мэтьюс. Этот полный бородатый мужик средних лет, что так любил издеваться, пинать, унижать и шантажировать ранее заключённого в тюрьме за кражу Линча. Этот мужик, что после готов был пойти на любые жертвы ради своего товарища. Мужик, который всё это мутное, ужасающее и опасное время был рядом. Мужик, который стал последним таким близким человеком. Мужик, с которым они в щепки разнесли лабораторию Z-LAB. "Классное было время..." – Первое, что проскальзывает в голове одинокого парня в свитере, который, судя по всему, пропах мерзким, но уже привычным запахом сырости. Но, вскоре, эта мысль резко, импульсивно меняется: "Мужик, который бросил меня после всего, что мы пережили. Как же ты мог бросить меня, ублюдок бородатый? Как вы все могли бросить меня?!.." Ранее целая палочка, что парень так усердно теребил в своих пальцах то ли от скуки, то ли от стресса, с глухим хрустом разлетается на две неравные части, падая а какие-то кусты, в которых, наверное, сидят ядовитые змеи. Но они его в любом случае не достанут. Ну, а если достанут... Ничего такого страшного не произойдёт. По крайней мере на взгляд Егора. Ну умрёт и умрёт от ядовитого яда, и что с того? Ему нечего терять. Если и помрёт, то не от своих рук или от тугой верёвки на шее. И то ладно. После мыслей о живых, Линч с тяжестью на сердце вспоминает погибших близких людей. Артур, что, даже не зная парня, не зная, какой он человек и что может натворить, любезно помог ему. Отогрел, накормил, чем было. Поделился опытом. И оружием после своей трагичной и тяжкой смерти.. Иногда Егор задумывается: А какого это – терять своего ребёнка? Терять его, видеть изуродованный труп, когда-то счастливое лицо, которое расплывалось в скромной улыбке, а сейчас искажается в животном инстинкте, желая как можно быстрее отодрать твою кожу, прожевать твои легкие, например? Какого это, даже тогда, когда ты надеялся всем сердцем и душой увидеть его живым, может и не совсем здоровым? Живым?.. Наверное, ему было очень больно. Тот самый рядовой, который в первое время, когда ребята уживались в тюрьме, вызвался помочь и сел за руль вертолёта, даже не подозревая, что разобьётся на смерть во время падения. Капрал, Док.. Сэм. Господи, Сэм.. Глаза постепенно становятся стеклянными, по щекам бежит горькая соль сожалений, жалости, боли. Как же Егор скучает, как же он сожалеет о смерти этого слишком славного для этого мира парня. А мог ли Линч что-то сделать? Мог ли он избежать смерти лучшего друга? Долетел бы он на этот ненавистный остров вместе со всеми? ...Бросил бы он его умирать в этих проклятых и сырых джунглях? На последнем вопросе парень заметно мотает больной от недосыпания головой, бьёт себя по груди, шее. Чуть ли не рвёт свои чёрные, словно смоль, волосы. Нет, нет, нет и ещё раз нет! Как он мог вообще сомневаться в этом? Сэм бы никогда не бросил его! Он никогда бы не оставил Егора, не оставил бы всё, что они пережили вместе. А их первая встреча? Как он мог вообще о ней не думать сейчас? Этот смуглый бородатый парень, который, кажется, был чуть старше его, помог абсолютно незнакомому человеку.. Он завалил ради него гиганта, черт тебя дери! Настоящего гиганта, которого беглец с тюрьмы ещё ни разу на то время не видел! Сэм был поистине светлым, честным, принпиальным и редким человеком, который был способен к состраданию. Его можно было бы сравнить с золотой монетой: "Золотая монета, павшая в грязь, остаётся таковой, не смотря на грязь вокруг нее". Также было и с Сэмом. Никакие нечеловеческие условия не могли осквернить его мораль, ничто не могло его ожесточить и отбить все мозги, которые дала нам мать-природа. Он не должен был умирать. Все они готовы были пожертвовать своей жизнью ради него. Кто-то без сомнений, колебаний и сожалений так и сделал. Решительно дав пощёчину судьбе, бросился на смерть за чужой, такой молодой и после такой тяжёлой жизнью. От этой мысли хочется разодрать свой свитер, добраться до груди и выдрать свое чересчур доброе и отзывчивое сердце, лишь бы не чувствовать этой разрывающей на мелкие ошметки боли. Глаза уже болят от непрерывных горьких слез. Пора прекращать. – Слезами горю не поможешь, – Ранее дрожащие пальцы изящных кистей расцарапанных рук теперь преспокойно растирают по покрасневшим щекам влажные дорожки от слез, которые только-только глотал брюнет. Всегда поражало, как этот человек может так быстро успокаиваться.. Вот и эти сраные папуасы ушли. И с чего вдруг им так понравился этот берег? То к одному, то к другому.. Раздражает, хоть Линч и понимает, что на этом острове это племя живёт и поделать он с ними ничего не может. Одни-то ушли, но пришёл другой. Вернее, другая. Она была невероятна. Быстра, как рысь, красива, как вечернее море, расписанное густыми свинцовыми красками заката. Густые локоны светло-русых волос, на удивление, в связи с условиями проживания, были довольно аккуратно уложены. А поверх же была причудливая зелёная повязка, внизу которой крепились какие-то блестящие "висюльки", как их назвал Егор, прямоульной формы, судя по всему выкроенные из найденного в густых зарослях джунглей металла. Часто он обращал внимание на её лёгкий румянец, который, по неизвестной для парня причине, пуще расходился по её прелестному милому лицу, когда она глядела на него. Всегда поднимая внимательный, тёплый взгляд чуть выше, он таял в её глазах. Тонул в этом глубоком, неизведанном, но таком дурмянящем и манящим своими глубинами океане ярких синих глаз. Кто-то, может быть, сравнил бы их с васильками, например, но Линч видел в этих глубинах именно море, возле которого они встречались чаще всего. Хоть встречи и были кратковременными, в какой-то мере непонятными и особо ничего не меняющими в их взаимоотношениях, она часто убегала от Егора, видимо, чего-то испугавшись, но все же он был рад каждой встрече. Каждому её любопытному взгляду, когда тот, например, рыбачил на их берегу. Эта удивительная девушка была, наверное, единственным живым существом, как думал Линч, которое не хотело причинить ему вреда. Да, он согласен, что когда та в самом начале огребла парню по голове металлическим шестом, он получил за дело. К конце концов знакомы они не были, а она, по доброте душевной, вытащила его из зыбучих песков. Скорее всего, если бы её не было рядом, эта история уже давно бы закончилась. Ведь она не раз помогала ему, да? Не раз она была тем, кто радовал его уставший и красный от слез глаз. Не раз была тем, кто заставлял почувствовать себя не таким одиноким среди этих зомби, диких животных и дикарей-людоедов. Она любезно даровала брюнету такую недосягаемую, ранее такую больную, но желанную надежду на лучшее. На то, что он может жить. На то, что ему не обязательно накладывать на себя руки. На то, что он справится. 《Я назвал её Хоуп..》– Пишет в своём личном дневнике Линч, – 《Она, наверное, единственная, кто не хочет меня убить. Она – моя последняя надежда.》 Он долго пытался понять, что же чувствует сама Хоуп по отношению к нему. Вроде бы она ему очень часто тут как тут приходит на помощь, словно чувствуя, что этот необычный на её взгляд парень угодил в беду. Вроде бы она часто наблюдает за ним, не отрывая своих двух океанов от его умелых рук, что так легко ловят и чистят рыбу на берегу. А вроде бы она и боится его: как бы парень не изворачивался, как бы не пытался поговорить с ней и подойти на два-три шага ближе – бестолку. При малейшем чувстве опасности, эта девица удирает обратно в лес, наверное, в свой уютный дикий дом. Иногда Егор размышляет: а стоит ли вообще ему плыть на эту яхту? Стоит ли вообще так напрягаться, лишь бы уплыть отсюда? С одной стороны, ему здесь тошно: кругом одни гориллы, кабаны, тигры, зомби, которых стало значительно больше и дикари. С другой же стороны есть "дикарь", которого оставлять очень не хочется. Не хочется оставлять эти глаза, этот румянец и этот любопытный взгляд. В принципе, выбора у парня все равно нет. Прямо сейчас рядышком с ним лежит это иноморское синеглазое чудо, что так крепко обнимает его уже окрепшую руку. Яхту Линч остановил, парень слишком вымотался. Они уже как две недели в этом путешествии. Хоуп привыкла, бояться так перестала и теперь спокойно находится рядом с зеленоглазым парнем. Казалось бы: он просто прилёг рядом, дабы посмотреть, как обстоят дела с ранением, которое девушка получила по чистой случайности от этих сраных дикарей, а она, сопя во сне, так нежно обхватила Егорину руку, что тот просто не смог встать и уйти, оставив эту "синеглазку". Может быть, она и испугается, когда по пробуждению увидит спокойное лицо этого странно доброго человека, но также, как и он, останется. Ей приятно находиться с ним. Она рада, что именно этот чудаковатый парень с забавными штуками на голове оказался тем, кому она огребла по башке. Вдруг парень начинает что-то бормотать во сне: – Ты – моя последняя надежда, Хоуп... Может быть, туземка и не поймет, что конкретно он пытался промямлить, но, услышав имя, которое он, похоже, дал ей, что он произнес с такой нежностью и теплотой, по её щекам вновь расползется милый румянец.