Этот дождливый день пахнет цветами

       Впервые за долгое время Чонин проснулся самостоятельно, хоть и немногим раньше обычного, организм уже видимо привык, что его вот-вот должны разбудить, и решил сделать это самостоятельно. Как оказалось, самостоятельно просыпаться гораздо легче, в физическом плане, никто не вырывает прямо из сна и нет ощущения, будто прошлой ночью тебя убили и воскресили. Впрочем грех жаловаться, в доме Чана, как ни крути, парень спал гораздо лучше и спокойнее, нежели у родителей, даже почти перестал просыпаться внезапно от какого-нибудь прилива тревоги. А просыпался и вовсе с радостью, хоть иногда это и давалось тяжело. Так или иначе, каждое утро благодарил вселенную за то, что встает именно на этом диване, именно в этой квартире, по которой ходил именно этот человек. От Чана всегда так приятно пахло, особенно когда он возвращается с работы: за день, проведенный среди цветов, сам начинал источать такой же сладкий запах. Дома же от него обычно пахло едой и теплом, чем-то, что вызывало желание заснуть, находясь прямо в его объятиях. Он как знойный летний день, в который не хочется даже вставать с дивана, не то что заниматься делами. Раскрыв глаза, Чонин, накрытый одеялом практически с головой, краем заметил активное движение рядом с собой. Как и ожидалось, это был Чан. Картина маслом: словно пионер с плакатов, он с самого утра делал зарядку, гордо смотря в окно. Разминал плечи и руки, думая о чем-то своем или вовсе не думая сосредоточился на ощущениях в своем теле. Когда Чонину удавалось застать такие моменты, никогда не упускал шанса понаблюдать за этим. Почему-то очень уж это завораживало, Чан всегда выглядел таким серьезным, взгляд сам цеплялся, а в сонном состоянии парень даже не придавал значению куда конкретно смотрит. Мозг думал лишь о том, что то, что он видит, его привлекает, вне зависимости от причины. Приподняв тело, Чонин без слов оповестил друга о своем пробуждении, но заниматься тот не прекратил, посему парень продолжил наблюдения под гипнозом. ー Доброе утро. Рано ты сегодня. ー Потребовалось несколько секунд, чтобы обработать услышанное, после чего он многозначительно кивнул. ー Можешь еще немного поспать, завтрак пока не готов. ー Но Чонин, что необычно, не лег обратно, наоборот, откинул одеяло и даже с первого раза смог встать, в то время как Чан лег на пол, дабы встать в планку. Какое-то время парень простоял столбом, глядя на все это действо, а после встал рядом на колени. ー Тоже сделай, полезно будет. ー В душе понимал, что предлагать Чонину зарядку с самого утра дело мертвое, но не сделать этого не получалось. ー Не хочу… ー чего и следовало ожидать. Но удивлять парень все равно умел, как оказалось, сел он рядом далеко не для того, чтобы поболтать или понаблюдать со стороны. Тот вяло привстал и с довольной хитрой улыбкой аккуратно лег ему на спину, обхватив руками, после чего Чан сначала засмеялся, а не выдержав резкого утяжеления, свалился вместе с ним на пол. ー Что за бунт? Сам не занимаешься и мне не даешь. ー А Чонин уже был готов уснуть на нем, промычав в ответ что-то невнятное. Через майку ощущалось приятное тепло его тела, а лицо упиралось почти в шею, мягкая приятная кожа, да и собственное размякшее состояние будто по-новому ощущало все тактильные действия. В основном именно с утра ему хотелось много прикасаться к Чану, он казался таким нежным, как и сейчас, даже на вид, посему Чонин не смог пройти мимо и не помешать его ежедневной зарядке. ー Чего мычишь там? Слезай давай. ー Стряхнул парня с себя, Ян покорно скатился на пол, с лукавой улыбкой развалившись на ковре. ー Саботаж! ー прорычал он мерзким голосом какого-нибудь злого пирата из детских мультиков. ー Кто протестует - тот не ест. ー Чан совершил вторую попытку продержаться в планке больше десяти секунд. ー Тогда… Я сдаюсь в плен… ー закрыв глаза, он представлял, что находится где-то не на этом континенте, а на корабле посреди океана, как в книжке про поиски сокровищ, которую читал пару лет назад. Отпустив идею с планкой, судя по всему ей сегодня не сбыться, Чан переключился на Чонина, который уж слишком яро просил его внимания. ー В плен не берем. Сразу на казнь отводим. ー С этими словами парень прилег рядом, крепко-накрепко обняв своего узника, что кажется и было казнью. Какие-либо проявления интереса в сторону Чана воспринимались им как призыв ко всяческим тактильным нежностям, от которых он не мог отказаться, но и лезть к Чонину каждые несколько секунд тоже, к сожалению, нельзя. А тот лениво сопротивлялся; все это было хоть и приятно, но до ужаса непривычно, когда кто-то проявляет к нему нечто подобное. Раньше они виделись не так часто и все ощущалось не так глобально, но парень соврал бы, если бы сказал, что недоволен чем-то. Поглаживая его по животу, взъерошив и без того лохматые волосы, Чан в очередной раз подумал о том, насколько сейчас все прекрасно. Как раз таких моментов по утрам ему не хватало, и если вдруг Чонин решит уйти обратно к родителям, то это станет одной из самых больших потерь в его жизни. Когда они просто дружили, в детстве гуляли, после выпуска Чана и переезда периодически виделись, уже было хорошими годами, наполненными приятными воспоминаниями. Теперь же, когда они стали жить вместе и видятся ежедневно, по крайней мере его личное счастье увеличилось, как минимум, втрое. Он придвинулся к Чонину еще ближе, обвивая руками словно питон, и поцеловал парня в висок, отчего тот на мгновение завился сильнее, недовольно фыркнув. ー Почему ты продолжаешь делать так… ー с тех пор как он якобы из вредности поцеловал Чана в щеку, тот не раз проворачивал тоже самое с ним, каждый раз вызывая немало смущения и трепета внутри. ー Это ведь странно. ー С одной стороны не хотелось, чтобы парень прекращал это, но с другой, чувствовал себя крайне неловко и боялся, что его стеснение слишком заметно. Вся метель, творившаяся внутри черепной коробки, в которой Чонин никак не мог разобраться, заставляла стыдиться своих чувств, во время того как Чан проявлял к нему какое-либо внимание, от доброго взгляда, до таких объятий и поцелуев. ー Не я это начал. ー Что верно, то верно, но закачивать он тоже не собирался, после того как для него открыли такую любопытную возможность взаимодействовать с близким другом.        Но как бы не хотелось, нельзя все утро провести на полу, обнимая Чонина. Им обоим нужно было кому на работу, кому в школу, а идти голодными идея так себе, да к тому же Чан бы не отпустил парня не накормленным. И в конце концов пришлось приступить к готовке завтрака, в чем ему с радостью помогли. Каждый раз как они встречались взглядом, у Чонина создавалось впечатление, будто таким способом разговаривают о чем-то искреннем. На эти доли секунд казалось, что собеседник полностью понимает его и, мало того, видит насквозь. Это одновременно и пугало, и радовало, сам уже сомневался в том насколько собственные чувства не переходят границы дружеских, не хотелось, чтобы Чан подумал о нем так же. И ведь если бы не Феликс, он и вовсе не заметил за собой ничего, хотя теперь Чонин уже думал, что лучше бы жил в неведении, итак немало нерешенных дел, посему пришлось отложить в долгий ящик, стесняясь и одновременно с этим испытывая медовый, сладкий восторг. ー Держи. ー Чан протянул ему строчку из трех долек шоколада. ー А то совсем оголодаешь. Для него крайне удивительно, что перед тем как поесть, предлагают сладкое, обычно за подобное его только ругали, и сначала даже Чонин воспринял это как некую проверку. ー Перед едой? ー с самым невинным щенячьим взглядом спросил парень, в голове ломались привычные рамки, которые еще в детстве выставил родители, как можно есть шоколад перед завтраком, когда всю жизнь делать это ему запрещали? ー Ну да, а что? ー для Чана же, это кажется не было чем-то странным или неправильным, посему и Чонину пришлось сделать вид, будто ничего необычного для него не происходило, съев шоколадку. Никогда еще в его жизни не было такого, чтобы первое, что попадет в рот с утра, это шоколад. Ничего волшебного с ним не произошло, да и не умер, аппетит не перебил, обычно именно этот факт исходил из уст матери перед любым приемом пищи. ー Спасибо… ー это далеко не первый раз, когда бытовая жизнь с Чаном отличалась от его обычной. Некоторые вещи Чонину пришлось самому в себе воспитать, дабы чувствовать себя более полезным и помогать по дому, такие как: Сразу после приема пищи мыть всю посуду в раковине, включая сковороды или кастрюли. А какие-то привычки он перенял у сожителя: Пить по утрам чай, следить за тем, чтобы собственные вещи оставались аккуратно сложенными на своих местах, и прочие мелочи. Но многое до сих пор казалось чересчур непривычным, помимо того, что теперь Чонин практически не бывает в одиночестве, что раньше, к слову, вызывало раздражение, и отсутствия вечного ощущения безнадеги, подготовка домашнего задания стала менее мерзким занятием. Обычно родители не делали с ним задания, но считали, что он должен заниматься этим определенное количество времени, зачастую оно доходило до ничтожного часа, которого, разумеется, не хватало. До этого Чонин должен был убираться, все время с прихода домой, до начала ужина, а так как возвращался он практически минута в минуту с матерью, отлынивать не выходило, а уж тем более заняться домашним заданием. А после отведенного часа уже гнали спать, дабы он не мешался под ногами. Разумеется чаще всего парень не засыпал; сразу после того как в коридоре, где он спал, выключали свет, включал под одеялом тусклый фонарик телефона и читал что-нибудь или вовсе играл в игры. Не редко его заставали за этим непослушанием, и хоть он технически не мешал никому, лежа у себя на крохотном диванчике, который с каждым годом становился для него все меньше, все равно наказывали, отбирая телефон в лучшем случае на день, а в худшем на всю неделю. Просто за то, что посмел ослушаться. Но и тут Чонин за годы научился находить лазейки, начиная с того, что мог услышать шаги родителей, даже находясь в наушниках, и заканчивая тщательными, а главное аккуратными поисками телефона по всей квартире, дабы тайком брать его. Лишь однажды он попался на этом, досталось сильно, отец несколько раз ударил его проводом от своего ноутбука. С тех пор парень стал умнее и хитрее, хоть наказаний меньше не стало, скорее наоборот, с возрастом он переставал ходить на цыпочках перед ними, поскольку пока был ребенком не было даже возможности дать сдачи. Никого бить конечно не приходилось, но взрослого парня били уже менее охотно, чем беззащитного мальчика. В подростковом возрасте с избиения рукой или каким-нибудь шнуром, ремнем и прочим родители перешли на атаку издалека. Как раз последний раз этим и закончился, когда мама бросила в него тарелкой, а за две недели до этого рядом с Чонином пролетела какая-то дешевая гипсовая статуэтка, но в основном бросались они бумажками или канцелярией, в общем, любая мелочь, что попадалась под руку. Тяжелые предметы летели только в крайних случаях. Тем не менее, видимой смелостью он лишь прикрывал страх, поскольку несколько раз заметил за собой, что когда Чан резко берет что-то в руку и поворачивается к нему, Чонин рефлекторно дергается, успокаиваясь уже спустя секунду с мыслями “А… Это же Чан…”.        Подобные мимолетные воспоминания, о большинстве из которых его новый сожитель не знал, каждый раз заставляли испытывать чувство благодарности за то, что сейчас он живет в совершенно другом месте, с другими правилами. В какой-то степени он даже жалел, что забрал с собой оттуда так мало вещей. Пускай чего-то памятного там было мало, но многое так или иначе пригодится, и это крутилось в голове последние пару дней. Закрадывались конечно сомнения по поводу того, что его вещи все еще у родителей, а не на ближайшей помойке, но об этом как минимум матери точно захотелось бы с упоением рассказать ему, о том как наконец-то им удалось избавиться от него и другие подобные вещи, которые Чонин старался не воспринимать близко к сердцу. ー Спасибо… ー скромно повторил парень, пока во рту медленно таяла шоколадка. ー За то, что разрешаешь жить у тебя… ー внезапно появившийся ни с того ни с сего прилив искренности и благодарностей обескуражил не только Чана, но и самого Чонина. ー Да не за что. ー Он с улыбкой подошел к парню и погладил по голове, видя, что тот явно думал о чем-то не шибко хорошем, раз уж решил поблагодарить его. ー Ты ж мне… ー пришлось даже задуматься на какое-то время, чтобы точно определить кем считает для себя Чонина. ー Ты мне не то, что ближе друга… Ты мне ближе брата, наверное. ー В душе парень воспринимал Чана так же, хоть и не думал об этом намеренно никогда. ー Так что даже мысли не возникло бы вдруг не приютить тебя у себя. ー И говорил он абсолютно искренне, как бы не сомневался Чонин, все еще считая, мол, только и делает, что сидит у всех на шее, свесив ноги. Снова накрутил себе всякого в голове, из-за чего теперь тянулся в объятья, в надежде, что сейчас, как и всегда, это утешит его. И тут он не прогадал.

…

       Ничего особо примечательного за время пока Чонин находился в школе не произошло, но на душе почему-то прилипло неясное предчувствие чего-то однозначно неприятного. Весь день он списывал это на свои утренние мысли, которые по какой-то причине все еще оставались с ним, но настроение от этого не улучшилось. Сравнить внутреннее состояние можно было только с переполненным мусорным мешком, который постоянно находится в комнате, источая мерзкую вонь, а выкинуть его каждый раз забываешь. Хотя в данном случае мешок скорее наполняет комнату отвратным запахом, но при этом спрятан где-то вне зоны видимости. Так Чонин и проходил в этой настороженности, пока не пришел на остановку. Там легче не стало, так еще и дождь пошел как на зло впервые за неделю, видимо чтобы окончательно погрузить Чонина в атмосферу уныния. Сегодня даже зонтик не взял с собой, опрометчиво решив, что парад ливней закончился до весны, но это был лишь хитрый маневр природы, дабы заставить как можно больше людей намокнуть. Пришлось стоять как есть, да покрываться мурашками от каждого легкого ветерка. День хоть и начался хорошо, но продолжаться таковым точно не хотел, ко всем прочим неудачам, зазвонил телефон, что четко чувствовалось в кармане пальто назло всем обстоятельствам. С мыслями, что скорее всего это либо Феликс, либо Чан, решил все-таки рискнуть и вытащить телефон, прикрывая краем пальто. Но увидев имя контакта на экране, ноги будто слились с лужой, превращаясь в нечто подобное густой трясущейся жидкости. Контакт “мама” чуть не выбил телефон из рук; сначала он рефлекторно хотел отклонить, но тут же одернул руку, пару секунд оглушенный смотрел в экран, пока капли дождя стекали по нему. А собравшись с силами, нехотя принял вызов. ー Ты где шляешься? ー не успел Чонин поднять трубку, как уже почувствовал себя ничтожной слизью, пожалев, что вовсе сделал это, но нужно было держаться уверенно, иначе негласный проигрыш обеспечен. ー Спустя неделю стало интересно?... ー еле сдерживал дрожь в голосе, то ли от холода, то ли от страха. ー Давай без этого. Где ты? ー абсолютно безразлично переспросила мать. Про каких-либо своих друзей он родителям не рассказывал, уж тем более где они живут, собственно его и не спрашивали, так что каких-то зацепок о местонахождении сына у них не было. ー Какая разница? На улице в палатке живу. ー Зачем-то соврал Чонин, видимо решив, что это может разжалобить ее. ー Возвращаться собираешься? ー звучало так, будто мама зовет домой, но даже через телефон парень понимал, что это скорее имелось в виду как: “Надеюсь ты не собираешься возвращаться.”. ー Не знаю… ー поджав губы, больше ничего не смог сказать тем же уверенным тоном, организм подводил. ー Можешь не возвращаться, мы только рады. ー Обида и злость покрывала Чонина каплями холодного дождя. ー Долго ждали и надеялись! ー наигранно счастливым тоном продолжала ранить сына, полностью осознавая это. ー Только в полицию не иди жаловаться. Сам же ушел, в конце концов. ー Теперь Чонин понял для чего она звонит, спросить не ходил ли он в опеку, дабы доставить им проблем. Просто боялись за свою шкуру и решили перестраховаться, от чего стало еще неприятнее. Тот самый мусорный пакет наконец нашелся. ー Спасибо за идею. ー Приходилось отвечать коротко, ибо находился уже на грани слез, хоть сейчас и дождь, но то как он плачет будет слишком очевидно, тем более если сейчас приедет автобус. Мама сделала вид, что посмеялась. ー Я серьезно. Только попробуй пойти в полицию. Они тебе не поверят и отправят домой, а ты нам здесь не сдался. Тело переполняло неимоверное желание разбить телефон об асфальт, но зачем-то Чонин продолжал слушать ее. ー Тебе правда не интересно где я был больше недели?... ー с надеждой, что хотя бы сейчас она ради приличия поинтересуется, глубоко вздохнув, он сменил тему. ー Да без разницы мне… Живой же. ー Впрочем сейчас казалось, что даже если бы ее сын умер где-нибудь в парке на скамейке от голода и холода, она бы отреагировала так же безразлично. ー Действительно… Может скоро уже и не живой… ー то ли припугнул, то ли снова попытался вызвать хотя бы немного жалости, ибо пока что только он испытывал это к самому себе. ー Не надо мне тут. ー Все так же стояла она на своем. ー Умирал бы, уже давно приполз бы на коленях домой. Правда лишь в малой степени, до этого момента Чонин возвращался как раз потому что не было особого выбора, да и чего уж там, от прошлых ссор он отходил гораздо быстрее. На самом деле, об этой тоже легко забыл бы, но в его пользу сработало немало факторов, от тарелки, что чуть не прилетела в затылок, до предложения Чана. ー Ты позвонила, чтобы и по телефону полить меня грязью?... ー ибо исходя из ощущений, уже полностью погрузился в мерзкую, склизкую болотную тину, и не хотелось утонуть в ней окончательно. ー Ой, да кому ты нужен? ー надеялся, что хоть кому-то все-таки да, но из-за слов матери возникали сомнения. ー Домой я лично тебя больше не пущу. И вещи твои на помойку все выброшу. Пришло осознание, что если вещи ему дороги, то сейчас придется уступить мнимую победу, пока возможность еще имеется. ー Пожалуйста… ー вырвалось еще до того, как Чонин успел осознать все, сделав себя для нее еще более жалким, чем до этого. ー Оставь вещи… можешь в коридор выставить… Я заберу их… Клянусь, на глаза попадаться не буду… Только дай забрать вещи… ー пока он не представлял как собирается забирать их, но точно знал, что не хочет видеть свои вещи на помойке. С другой стороны, лучше увидеть и забрать, пускать даже с помойки, чем парень не успеет и они вовсе исчезнут бесследно. ー С какой стати? Мне-то что с этого хлама? На мои деньги куплено, захочу - выброшу. Чонин не мог поверить, что его собственная мать использует шантаж в разговоре, загоняя сына в угол, словно охотник с ружьем. ー Я прошу… Хоть одну мою просьбу за все 17 лет ты можешь исполнить? ー не боялся преувеличивать, главное выклянчить хотя бы какое-то количество своих вещей, если еще не поздно. ー Я не пойду в полицию, клянусь… Ни в опеку, ни в полицию, никуда не пойду… ー дрожь в голосе пробивалась через оборону, выходя наружу, как бы не хотелось хозяину тела, впрочем уже было все равно. Мог бы конечно сам использовать шантаж, сказав, мол, если она не отдаст вещи, то он пойдет в полицию, что было бы неплохим ходом, если бы не ранее сказанные матерью слова о том, что ему никто не поверит. Мама долго молчала, кажется ему удалось заставить ее хотя бы задуматься об этом. Но тут же, когда Чонина переполняла не только горечь и злость, но еще и волнение вперемешку с надеждой, телефон издал долгие гудки. Она сбросила трубку, снова оставив парня наедине со своими эмоциями, в полной неизвестности и без каких-либо ответов.        В очереди постепенно собирались люди, из-за чего выразить каким-то подходящим действием все, что сейчас кипит в душе, не имелось возможности. Чонин еще около двух минут стоит смотря в одну точку и прислонив телефон к уху, не веря, что мать действительно проигнорировала его даже в такой простой просьбе. Продолжал надеяться, что все это глупая шутка, на самом деле звонок все еще идет и сейчас она скажет, что передумала, и оставит вещи. Но ни спустя две минуты, ни спустя пять, ответа не последовало. Поэтому все имеющиеся силы пришлось потратить на то, чтобы успокоить тело и охладить мозг, иначе одно неаккуратное движение, любая нежелательная мысль, как глаза станут мокрыми не из-за дождя. Старался вовсе ни о чем не думать, сосредоточившись на дыхании, полностью контролируя его каждую секунду, пока не приехал автобус. Внутри сильно лучше не стало, Чонин хоть и перестал мокнуть под дождем, теперь он не мог списать на него свои слезы, если вдруг они все-таки вырвутся наружу. Все еще концентрируясь на дыхании, практически не моргая на всякий случай, парень забился в задней части автобуса, скрываясь от несуществующих взглядов позора. Собственные родители не хотят даже видеть его, не то что пускать домой, хотелось провалиться под землю, разрыдаться и исчезнуть из мира навсегда. Сколько бы он не осознавал причины, по которым отец с матерью не были рады ему с самого рождения, принять наверное не сможет никогда, всю жизнь задаваясь вопросом “В чем моя вина?”.        Чонин еще в детстве заметил, что его мама выглядит гораздо моложе, чем родители большинства одноклассников, и в то время даже не придавал этому особого значения. Сейчас же каждый раз, когда вспоминал это, в голове постепенно складывался пазл. А отнять свой возраст от возраста матери и вовсе не составляло труда класса с первого, тем более что в начальной школе математика ему нравилась. В общую картину хорошо ложилась деталь того, что на протяжении всех своих почти 18-ти лет жизни Чонин стабильно раз в пару месяцев слышал, мол, не должен был родиться вообще и только из-за бабушки сейчас живет, дышит и ходит. Таким образом, каждый раз, когда он смотрел на собранный пазл, в котором не хватало лишь каких-то мелких деталей, что уже не имели большого значения, видел следующее: Мама, живущая в религиозной семье, если одного человека в лице ее матери можно назвать семьей, в подростковом возрасте начала яростно бунтовать. И на самом деле Чонину всегда были интересны подробности того времени, спрашивать у мамы никогда не решался, все равно не ответит, а отец вряд ли знает. Бабушка успела рассказать немногое, да и не сильно вдавалась в подробности, лишь с раздражением вспоминала как ее дочь постоянно врала ей, что была в церковном хоре, хотя на самом деле “шлялась где-то”. И по всей видимости после одной из таких прогулок, что навсегда останется в память матери и Чонин никогда не узнает любых деталей с кем она проводила и чем занималась, мама забеременела. Из-за воспитания консервативной женщиной, разумеется она не знала как понять это и осознала лишь когда живот начал расти, что было заметно уж сильно, поскольку мама всегда была женщиной миниатюрной и тощей. К несчастью заметила она беременность только после своей матери, что наотрез запретила избавляться от ребенка, как бы ей не хотелось. Чонин мог только предполагать, но был уверен, что то время, до его рождения, для матери проходило невыносимо и не только из-за беременности. Дошкольные воспоминания о том, как бабушка с мамой постоянно ссорились из-за каждой мелочи; в ушах до сих пор звенело, вспоминая те дни. Уже не помнит откуда он это знает, скорее всего услышал во время одной из их ссор, но мама всегда говорила, что не собирается даже прикасаться к нему и теперь это не ее проблема, а бабушки. Судя по всему она изначально не собиралась растить его или уж тем более воспитывать. Для Чонина это стало ответом почему после смерти бабушки он стал никому не нужен, но до сих пор не понимает почему его настолько ненавидят. Понять подобное можно, но принять даже спустя время не получалось. Очень хотелось относится к этому наплевательски, но как бы Чонин не делал вид, будто ему все равно, в душе все еще сидел маленький обиженный ребенок, и наверное останется там навсегда.

…

       Домой вернулся подавленный и в отвратительном настроении после произошедшего. Слезы сдержать удалось, но боль это ни капли не сняло, наоборот, стало еще хуже от того, что некуда вылить все накопившееся. Сегодня у Чана выходной, а это значит, что с минуты на минуту он придет в коридор. Чонин по привычке смыл с себя все уныние, услышав приближающиеся шаги, но долго удерживать спокойствие на лице не вышло, слишком много энергии потратил на это по дороге. Из-за чего как только встретился с Чаном взглядами, глаза вновь вышли из-под контроля, пощипывая и наливаясь слезами. Пришлось отпустить голову, спрятавшись за челкой и сделав вид, будто не может развязать шнурки. ー Как день прошел? ー фраза подействовала на Чонина как сорванный стоп кран; вырвалась на волю и покатилась по щеке первая слеза. Он быстро стер ее тыльной стороной ладони в надежде, что все еще можно исправить, но одна упущенная слеза не могла не притянуть к себе вторую, а напряженное тело автоматически расслабилось. ー Эй, ты чего?... ー испуганно произнес Чан, сев рядом с Чонином, последнее, что он ожидал после своего вопроса, так это такой внезапной реакции. Парень словно разросшийся плющ обвил его руками, чуть не уронив с корточек на пол, все еще не отпуская попыток сдержать весь оставшийся поток слез. ー Что случилось?... Что с тобой?... ー предположения уже закрадывались, но не хотелось в них верить. Чонин старался наладить свое дыхание, в прошлый раз это помогло ему, хоть тогда его стойкость еще не расходилась по швам. ー Все хорошо… Просто устал немного… ー зачем-то соврал, ибо нет ничего очевиднее, чем когда человек, который редко плачет на людях, не сдержавшись разрыдался из-за ежедневного вопроса. ー Ну что значит хорошо? Не плачут так люди, когда все хорошо… Что случилось? Повторный вопрос заставил парня замолчать, думая стоит ли рассказывать все, и если да, то как это сделать, чтобы квартира не стала Ноевым ковчегом. Непривычным был тот факт, что Чан не торопил его, видя в каком тот состоянии, просто обнимал, поглаживая по спине, периодически наклоняясь, чтобы проверить плачет он или нет. В таком виде и хотелось раствориться, словно краски в баночке с кристально чистой водой, растаять весенним снегом или покрыться мхом и сгнить, все хорошо, главное в этих объятиях. ー Мама звонила… ー предположения подтвердились. Чонин жалобно смял пальцами майку парня, спрятав лицо еще больше чем до этого, уткнувшись в плечо Чана. ー Спрашивала где я… ー слышал и мог разобрать его слова парень только потому что тот бурчал прямо под ухом, иначе не понял бы ни слова. ー Я сказал, что живу в палатке… ー каждое предложение Чонин заканчивал тем, что крепче прижимался к нему, а в перерывах, пока формулировал мысль, тело расслаблялось. ー И ее это никак не смутило?... ー тот отрицательно мотнул головой, тяжело вздохнув. ー Зачем звонила тогда?... Парень снова замолчал, и поглаживания со спины перешли на макушку. ー Сказала, чтобы я в полицию не шел… ー приподняв голову, он с обидой шмыгнул носом. ー И… Что я могу не возвращаться… ー слезы снова без ведома покатились по щекам, на сей раз с гораздо большей силой, из-за чего Чонин снова уткнулся в плечо парня, не желая, чтобы хоть кто-то видел его в таком жалком виде. ー Ох… ー Чану не часто приходится утешать людей, которые плачут, особенно в живую, и каждый раз приходилось очень быстро импровизировать. ー Все хорошо… Это даже к лучшему… ー головой Чонин понимал это, но принимать даже не хотелось. ー Ты не лишился семьи… У тебя все еще есть я… Твоя опора и поддержка. Больше никому тебя в обиду не дам… Если кто-то из этих людей снова напишет тебе или позвонит, обязательно говори мне, я разберусь с ними. ー Язык не поворачивался называть этих людей родителями Чонина, после тех слов, что они сказали своему сыну, тем более. А парень наконец перестал сдерживаться, Чан чувствовал как футболка впитывает в себя слезы и слышал как тот тихо всхлипывает, то ли от горя, то ли уже от сентиментальных слов. ー Спасибо… ー дрожа промямлил Чонин. Не удержавшись на ватных ногах, он свалился на пол, потянув парня за собой, так оказалось гораздо удобнее, они будто вышли с картины “Иван Грозный и сын его Иван”, только с более позитивным сюжетом, ведь практически все уже закончилось, оставались лишь мелочи, хоть и не менее важные. ー Спасибо, Чан… ー всхлипнул; нашлись еще кое-какие слова, что посчитал нужными сказать. ー Я… Люблю тебя… ー во всех смыслах этих простых слов, все чувства к этому человеку, которые только могли поместиться, а таковых немало, вложены в сказанное. Чан улыбнулся, подобное раньше он слышал лишь от мамы, и то это не ощущалось таким нежным теплом. Было слышно, что Чонину тяжело говорить такое, так как раньше и не приходилось. И зная насколько это искренне, вдвойне приятнее слышать, парень никогда бы не бросил на ветер нечто вроде “я люблю тебя”. Скорее даже тому, кого он действительно любит, навряд ли бы сказал об этом, в страхе, что к нему не испытывают того же. ー И я люблю тебя. ー Он поцеловал Чонина в макушку и аккуратно прилег на нее щекой, чувствуя внутри трепет от того, с какой силой парень обнимает его. ー Мне нужно будет забрать свои вещи… Если успею… ー пробурчал в майку, утыкаясь в грудь Чана, что осознал только сейчас, но кажется ни один, ни второй против не были. ー Эта женщина сказала, что ты можешь забрать их? ー на самом деле удивительно. Никогда бы не подумал, что Чонину добровольно позволят забрать вещи, в чем оказался прав. ー Нет… Наверное… Не знаю… Она бросила трубку, когда я спросил… ー не хотел сначала вовсе говорить об этом, поскольку знал, что Чан скорее всего разозлится, и не ошибся. Для начала сверху донесся раздраженный вздох, а после напряглись мышцы. Долго думал как бы поприличнее выразиться, еле нашел подходящие слова. ー Заберем. Все нормально будет. Заберем. ー Чонин нервно поджал губы, очень не хотел впутывать Чана в это еще больше, чем уже, но судя по строгому тону, настроен он был серьезно. ー Напиши мне номер отца своего. И матери на всякий случай. Тут стало совсем неловко, он поднялся, выбравшись из уютного гнезда в виде майки. ー Зачем… ー скромно проскулил Чонин, готовый снова заплакать. ー Затем. Позвоню им, поговорю. Есть у меня несколько рычагов, на которые можно надавить. Нижняя губа парня жалобно задрожала, а по щеке покатилась слеза. ー Не надо… Пожалуйста… Чан заметно смягчился при виде блестящих, тоскливых глаз. ー Почему?... Все хорошо будет. Боишься, что они снова тебе сделают что-то? ー он вытер ладонью его влажные щеки, а после с улыбкой взъерошил волнистые локоны. ー Говорю же, не дам в обиду. ー Но веселее от этого Чонин не стал. ー Не надо… Они могут в полицию подать на тебя… Навыдумывают… И все… Не хочу с тобой через решетку общаться… ー уж слишком сильно это впечатлило его, не мог прекратить лить слезы, но в малой степени мысль разумная. Чан вздохнул, проведя глазами по комнате. ー Не пойдут. Я могу быстрее них в полицию пойти. ー Пока он сидел с легкой ухмылкой на лице, Чонин в слезах снова повалил голову на его плечо. ー Будут угрожать, сразу вместе в полицию пойдем. У меня брат двоюродный на адвоката учится, если что к нему обратимся. Или другое что-нибудь придумаем, пока время есть. Не бойся главное. Но не бояться парень не мог, эмоции нахлынули новой волной, теперь его поглощал страх того, что рядом с ним не будет и Чана, а это самый ужасный исход событий. ー Ну почему… Почему они такие… ー Чонин скатился к нему на колени, обессиленно свернувшись калачиком. ー Почему они ненавидят меня… Что я сделал… ー душа разрывалась, слыша это, но ему было необходимо дать выговориться. ー Почему… Все родители любят своих детей… П-почему… М-меня н-ненавидят… ー заикаясь от потока слез, истерики и сбитого дыхания, парень уже не знал куда деться от всего этого, лишь бы ситуация поскорее закончилась. Плевать на вещи, на слова и прочее, просто пусть все закончится. ー Такое случается… Понимаю, это не утешит… Мне жаль, что тебе приходится испытывать это… ー уши закладывало, да и от слов легче не становилось, но в такие моменты поможет только переждать все эмоции, вылив их наружу. А подбадривающие поглаживания по плечу хорошо работали на успокоение. ー Осталось совсем немного… Ты не виноват в том, как они относятся к тебе… Просто такие люди бывают… И хорошо, что они уйдут из твоей жизни сейчас, а не продолжат отравлять все вокруг тебя. ー Морально Чонин почти успокоился, но тело по-прежнему дрожало, а дышать получалось с трудом. Всхлипывая, на вялых руках он поднялся, весь красный и опухший, словно его ужалил рой пчел, заглянул глубоко в глаза Чана, одновременно моля о помощи, благодаря и говоря слова большой любви. Смотрел и думал, все это время у него действительно была семья, и прямо сейчас она находится перед ним. Парень снова попытался стереть слезы с его лица, когда тому стало легче; мягкие холодные щеки, красные опухшие глаза, и все равно для Чана он был самым очаровательным и лучшим человеком не только на планете земля, но и во всей галактике. ー Суп кушать будешь? Чонин кивнул, опять проиграв в борьбе за спокойствие. Доброта Чана вызывала в нем не меньше слез ,чем обида на родителей. Никак не мог поверить, что все может закончиться хорошо.