Эмоции и чувства

За стенами штаб-квартиры Фатуи все одиннадцать предвестников как на показ, красавцы, один за одним, да внешность многое таит за собой, и только поступки раскрывают карты души и народа: зло и противостояние небесному порядку – главная цель, которую надо достичь этим личностям. И даже несмотря на своё положение, каждый имеет тайное желание быть вблизи с кем-то, любить и быть любимым, побить и быть побитым... И за чашкой приторно-сладкого чая, такой, который мог только выпить Иль Дотторе от своей любви к сладостям, терпеливо его хлебал Банкир, который и терпеть не мог хотя бы куска сахара, слушая безумные теории, анекдоты, чёрный юмор... И всё это ему казалось таким невинным, когда он смотрел на лицо в глубине души любимого друга, и так редко увидишь его без маски, а эти шрамы... Как вишенка на торте, нет, ну всё идеальным казалось в глазах дельца – и где найти ещё того, с кем они будут так близки, даже если ради собственной выгоды, думать, что Торе рядом – это то, что хотелось бы держать в своём мозгу до тех пор, пока реальность не сломает влюблённую гордость брюнета, когда он, признавшись, будет смотреть в след уходящему доктору, и хихикающему так нахально, ответив "мне всё равно". И в такие убеждения был верен Панталоне, поэтому молчал как мог, стараясь не показывать того, что бушует в нём и хочет вырваться наружу. – Слушай, Лоне, – в перерыве своих потоков мыслей вслух вдруг обратился второй предвестник. – Ты редко когда находишь время на простые светские беседы. Не уж то работа мучает, да? – почти насмешливо это звучало со стороны, но девятый привык, не в первые ему слышать такой тон, уже почти как песня для ушей, честно говоря, настолько полюбилось и привилось, что без усмешки не то. – Ох, да, дорогой Дотторе, именно так, – и с улыбкой в ответ врал регратор, уперевшись локтем о подлокотник кресла, разместив свою голову на ладони, еле склонив. – Тяжело управлять финансами всего государства. – Нежным тоном и с лёгким смешком добавил он, после чего отложил чашку изысканным движением, как кукла. Да и так заманчиво перстни дают слабый отблеск от масляной лампы на тонких, изящных пальцах предвестника. И почти до самого конца его тело идеально: всякое дело - быть богачом, вот и всё хорошо у тебя. Но только не в личном ключе, ведь мора - главный фаворит, и никто не мог бы догадаться, что есть в облюбовании девятого что-то или КТО-ТО ещё, помимо денег, справедливости и своих убеждений. И казалось бы, одиночество не может колышыть такого человека, как Панталоне, довольно настырный, в своих эмоциях сильней, но знали бы глубже - давно бы поняли всю суть того, как Лоне практически умирает, даже не зная об этом. И время идёт, а он всё сидит там, тратя своё драгоценные мгновения на единственного друга своего - голубоволосого чокнутого учёного, у которого свои мутки в голове, но чёрт, он так очарователен в глазах черноволосого, что хоть убейте, а любит. Любит... А в своё время Дотторе и не понимает, что такое вообще человеческие чувства, даже прочитав миллионы книг о психологии и происхождении чувств, он не поймёт, ведь сам не испытывал то, что может ощущать банкир, лишённый практики социального общения и взаимодействия, погрязжий в своих желаниях и мечтах, лютой, как буря, идеей о том, чтобы создать существо, что свыше самого бога. О, как он рад, что Панталоне так близок к нему. И в голове всё вертится: "Да ну, возможно, это дружба? Я не знаю, правда, но то и не важно, ведь мору теперь получить намного легче." – и мысль-то не покидает, и лёгким смешком отдаётся Доктор, прежде чем продолжить нести чушь о своих экспериментов. Нелёгок для понимания Лоне взгляд Дотторе на мир и положение вещей, однако схожи они в одном, ведь люди для них – материал, только одному как инструмент, а другому – мешок денег и выгода. За разной наукой, но оба - гении. И каждый нечист, и каждый с чернотой в душе и рассудке, поступках и действиях, но всё же Панталоне был любим многими, да лишь только из-за положения и власти. Почти каждая вещь могла стать его - стоит ему только подумать, и мора у него почти безгранична... За каждым шагом новый диалог - наскучило сидеть, некомфортно стало, и парочка шла, болтая о многом, пока в работе выдался перерыв, и, стараясь ловить каждую минуту, цоканье железных и прицинкованых каблучков почти в ритм, как и дыхание, неровное друг к другу, но догадаться сложно: один - не знал, другой - не понимал. И с каждым метром всё трудней, темы для разговора кончаются, приходится смотреть вокруг, чтобы что-то обсудить. И редкостно так призадумался второй предвестник, как никогда, пряча глаза за маской-клювом, а-ля "Чумной Доктор", но в меньшей версии. Аж на дорогу не смотрел, и от врезания в какую-то очередную колонну из мрамора предотвратила сильная рука Регратора, что вовремя оттянул своего друга. – Ну-ну, дорогой Дотторе, не хватало бы ещё того, чтобы колонна раскололась о твоё тело, – язвительно проговорил девытй предвестник Фатуи, украдкой поглядывая куда-то вдаль своими всегда полузакрытыми глазами. – Без обид. – Мягко добавил он. О, как глубоко нравился этот тон и манера речи любимого друга Дотторе, почти зависим он был от его шуток и комментариев, которые уже не так глубоко были обидны. Притворное нахмуривание, скрещивание рук на груди - Торе строит из себя клоуна, а Панталоне же смеётся своим бархатным смехом, да что говорить, сам учёный подхватывает всю забаву этого момента, хохоча баритоном, слегка кряхтя. Прекрасно они дополняют друг друга, честное слово, и дружба их, пускай и недавняя, но странно крепкая, почти созависимость.