Хрупкое королевство белых роз.

Цветущий сад наполнял аромат распустившихся роз. Поднявшийся среди деревьев летний ветерок распространял этот аромат по всему королевству. Солнце село всего пару минут назад, скрылось за горизонтом, дав право луне освещать каменные стены замка. Гомес Аддамс по обыкновению шел по пустым холодным коридорам, которые освещали редкие тусклые лампы. За ним спешил его сын. Пагсли бежал по коридору со шпагой в руках, размахивая ей из стороны в сторону, намереваясь задеть один из сотни горшков с цветами. - Пагсли, аккуратнее, мама не будет рада, если ты разобьешь ее цветы,- Мужчина посмотрел на сына через плечо и улыбнулся. Мальчик тут же извинился и перестал махать оружием. Они вышли в сад. Запах цветов тут же проник в легкие, расцветая там. Пагсли тут же скрылся от отца где-то среди деревьев и травы. Гомес огляделся и отправился туда, куда вело его сердце. Пройдя по небольшому мосту через искусственный пруд, он вновь огляделся. Вскоре догадки его сердца подтвердились, звук металла раздавался со стороны цветущей вишни. Бледно-розовые и белые лепестки казались в ночном свете слегка тусклыми. Но там, под деревом, его дочь точно наносила удары высокому мужчине. Его каштановые волосы то и дело путались, когда он уворачивался от быстрых атак невысокой девушки. Уэнсдей навела на мужчину острие шпаги и тот нанес удар. Оружие вылетело из девичьих рук и затерялось в траве. Девушка выдохнула и поклонилась. - Это был замечательный бой. - Гомес захлопал в ладоши, подходя ближе. - Господин. - Мужчина поклонился. - Навыки вашей дочери улучшаются с каждым днем, еще чуть-чуть и она превзойдет меня. - Рад слышать это. - Он взглянул на свою дочь. Уэнсдей подняла из травы шпагу и серебряная рукоять оружия блеснула в белом лунном свете. - Виктор, нам нужно поговорить. Не мог бы ты удалится? - Конечно. - Мужчина покрепче сжал свою шпагу, поклонился и удалился. Гомес долго глядел ему в спину, пока тот не скрылся среди деревьев. Он подошел к своей дочери и присел рядом с ней на прохладную траву. Девушка оторвалась от книги и взглянула на отца. - Что? - Ее темные глаза блеснули. - Continui a imparare l'italiano? - Si', padre. - Она закрыла и отложила книгу. - Так зачем ты пришел? - Пришло письмо из соседнего королевства. - Мужчина вынул конверт и протянул его дочери. Тонкие пальцы распечатали конверт и прочли письмо. Слегка небрежный почерк и французский язык. Уэнсдей знала от кого это. Она скептически оглядела отца. - И ты согласен на это? - Она протянула ему конверт. - Все будет как обычно. Их вновь что-то не устроит. Это же Синклеры, отец. - Да, у их королевы слегка... дурной нрав. - Гомес кивнул. - Но думаю с королем мы найдем общий язык. Девушка отвернулась. - Ты говорил так и в прошлый раз. - Она взяла книгу в руки. - И в позапрошлый. - И все же... я надеюсь, что все получится. - Мужчина сложил руки за спиной и взглянул на луну. - Пора заканчивать эту вражду. Им нужен выход к морю, нам поля. Надеюсь мы договоримся. - Надеюсь. - Брюнетка кивает. - Не засиживайся долго, они приедут рано утром. - Хорошо отец. - Она кивнула. - Но... на сколько? - Со всеми переговорами, рассмотрением территорий и согласованием... - Он приложил пальцы к подбородку. - Не меньше месяца. Девушка сжала губы и кивнула. Уэнсдей не собиралась долго находится с гостями. Она придет, поприветствует их и вновь скроется в саду. У нее слишком много дел. Ей не до ярких особ из соседнего королевства. Она просто не будет попадаться им на глаза. *** Девушка проснулась от легкой тряски. В окно кареты можно было разглядеть невысокие дома. Голубое небо радовало, надежда на то, что его резко не накроют тучи, поселилась где-то глубоко в груди блондинки. Этот город выглядел спокойным и уютным. Люди, что жили здесь, спокойно бродили по улицам, дети веселились и бегали. Кажется, сегодня шел какой-то праздник, потому что повсюду были вырезанные деревянные фигурки и люди дарили их друг другу. Энид улыбнулась, когда мальчик помахал ей. Ее мать и отец взглянули на нее с высока. На их головах поблескивали золотистые и расписные короны. Карета была не маленькой. Помимо нее и родителей, в карете так же уместилось и двое братьев. Девушка до сих пор не понимала, зачем они, а особенно она, понадобились им в таком деле. Возможно, это отец настоял на том, что бы взять дочь с собой, так как из всех в замке, именно он замечал тяжелое состояние дочери перед браком. "Тебе нужно отвлечься" - он повторял это изо дня в день и покидал покои дочери. Город кончился и карета заехала на мост, тряска увеличилась. Энид с восторгом разглядывала большие шумные волны, что бились о скалы. А затем взгляд перешел на замок, что стоял почти на самом краю скалы. Три высокие башни царапали небо, на темную черепицу крыш опускались вороны. Сад и аллею можно было разглядеть отсюда. Бледные лепестки вишни сдувало и они улетали в открытое море. Вскоре карета въехала в черные расписные ворота и остановилась. Двое мужчин в черном, сначала закрыли ворота, а затем подбежали к карете. Они открыли дверцу и подали каждому руку. Когда все члены семьи стояли на приятной, выложенной из камня, дорожке, с ними заговорили. - Приветствуем вас. - Мужчины в черном поклонились. Их плечи украшала серебристая вышивка, а на руках были перчатки. - Король и королева ждут вас в замке, пройдемте. Ларч достал пару чемоданов из кареты и медленно побрел следом. Ступая по аллее, Энид разглядывала зеленые высокие деревья, что были густо посажены. Это даже больше походило не на аллею, а на целый лес. Она шла позади родителей вместе с братьями, но те лишь указывали куда-то пальцем и посмеивались. Энид же остановилась перед массивными дверьми и подняла голову вверх. Их замок не был так величествен, как этот. Опомнившись, она поспешила за родителями внутрь. И тут же опешила. Внутри здания было так же... величественно? Огромная серебренная люстра на цепях, возвышалась над головами в холле. Она освещала портреты и картины, колонны и редкие статуэтки. А на каменной расписной лестнице, стояла семья, кому принадлежит все то, что находилось вокруг. - Приветствую вас. - Гомес склонил голову. - Путь был не сложен? - На самом деле, - Начала женщина. - Он был сложен. - Тогда прошу пройти вас в покои. - Ответила Мортиша. - Мы выделили каждому свою комнату. - Ох, огромное вам спасибо. - Поблагодарил мужчина. Эстер поглядела на мужа, насупилась и кивнув, прошла за Гомесом, подзывая своих детей. Энид тут же получила от брата по руке, когда девушка убрала ее в карман белых брюк. Брюк. Она была в брюках, рубашке и пиджаке. И все такое однотонное и белое. Но она уже была благодарна за то, что ее не заставили надевать платье в дальнюю дорогу. Голубые глаза все это время оглядывали всех членов семьи. И девушка недоумевала. Она знала, что существует Мортиша Аддамс, Гомес Аддамс и их сын - Пагсли. Но девушка, что стояла рядом с ними... кто она? Неужели принцесса все же существует? Энид с детства наслышана о несуществующей принцессе, которая изредка появляется в саду темного замка. Но это все были не мифы, ни баллады и не слухи. Принцесса существовала. - Padre, posso andare? - Обратилась брюнетка к своему отцу. - Ho una lezione con Victor. - Sì. Vieni più tardi a pranzo. И девушка останавливается, разворачивается и окидывает взглядом гостей. Те смотрят в ответ, но Уэнсдей спускается вниз и теряется за поворотом. - Не особо вежливо, говорить на другом языке, в присутствии посторонних. - Замечает Эстер. И Энид хочется провалится сквозь землю. Не любила она, когда мать делает чужим замечания. - Извините. - Произносит Мортиша улыбаясь. - Моя дочь не особый любитель посторонних в замке. И Эстер лишь кивает. Они идут по длинному коридору, который освещается лишь солнечным светом, что проникает в окна. Гостей оставляют в трех комнатах. Братья захотели жить вместе. Сказав о том, что их оповестят об обеде, хозяева замка ушли, оставив гостей наедине. Энид долго разглядывала большую темную кровать и стол, ящики которого были пусты. Картина с лесом над дверью завораживала, а небольшой балкон выходил в сад. Девушка вышла на балкон и вдохнула свежего воздуха, облокотившись о балюстраду. В этом месте было спокойнее чем дома. Шум волн где-то в дали, шуршание листьев и звук... металла? Голубые глаза пытались найти, откуда шел этот звук. Но все без успешно. В конце концов, она просто решила выйти из комнаты и отправиться во двор. Девушка скинула душный пиджак и расстегнула пару пуговиц рубашки. Стоило ей пройти по коридору, как ее остановили у лестницы. - Тебе не спится? - Голос раздался за спиной и девушка вздрогнула. - Извините. - Энид тут же поклонилась. - Да... я не особо устала. - Ты можешь познакомится с моими детьми, если хочешь. - Мортиша улыбнулась. - Я бы была не против. - Голубые глаза засияли. - Они в саду. - Женщина кивнула. - Да... спасибо. - Энид кивнула в ответ и поспешила спустится с лестницы. Ее родители часто ругались в сторону этой семьи. Называли их ходячими мертвецами и жестокими людьми. Но за этот час, Энид не увидела ни жестоких людей, ни мертвецов. Сад пах розами, а лепестки вишни покрывали дорогу. Девушка шла на звук металла и вскоре увидела от чего шел звук. Невысокая девушка с косами мастерски размахивала шпагой. Лезвие рассекало воздух и билось о другую шпагу. Мужчина хмурил широкие густые брови, отражая удары. Девушка наносила удары снова и снова, не давая мужчине подойти ближе. - Уэнсдей, тише. - Скомандовал мужчина, но тут же получил удар по плечу и пошатнулся назад. Уэнсдей? Так ее звали? Ее челка спадала на глаза, рубашка была слегка расстегнута, позволяя дышать, рукава завернуты. Она вновь нанесла удар, а затем мужчина отразил следующий. В конце концов, сделав шаг вперед, Уэнсдей нанесла последний удар и мужчина, споткнувшись, упал. Конец шпаги тут же остановился в сантиметре от его глаз. - Я победила, Виктор. - Ты победила. - Мужчина с ужасом наблюдал за лезвием перед глазами. Уэнсдей покрутила шпагу в руках, а затем убрала ее в ножны. Мужчина поднялся и отряхнулся. - Уэнсдей, с вами все хорошо? - Да. - Она кивнула. - Давай устроим перерыв. Мужчина понимающе кивнул, поклонился и удалился. Он прошел мимо незнакомки и сверлил ее взглядом до тех пор, пока сам не скрылся за углом. - Выходи, хватит там стоять. - Вдруг раздался холодный голос и Энид покрутила головой в надежде, что обращение не к ней. Но Уэнсдей повернулась и врезалась в нее глазами. - Простите, я... - Энид неловко почесала затылок и растрепала уложенные волосы. - Ваша мать сказала, что я могу познакомится с вами и вашим братом. - Вашу семью вроде бы, отправили спать? - Да, это так. - Тогда почему вы не спите? Энид подошла ближе, разглядывая вишню. - Я не устала. - Девушка покачала головой. - Так значит, вас зовут Уэнсдей? - Да. Вы Энид, я уже знаю это. - Заметив на лице новой знакомой удивление, девушка сложила руки на груди. - Не стоит удивляться. О королевской семье, не так сложно все разузнать. Если иметь связи, конечно же. - И у вашей семьи есть такие связи? - У меня - да. - Уэнсдей вновь вынула шпагу и замахнулась ей, разрезая воздух. Видимо, это успокаивало ее. - Вот оно что... - Блондинка разглядывала изящные движения. - И все же, вы тоже из королевской семьи, но о вас почти никто не знает. Я считала вас легендой, до сегодняшнего дня. - То, что я не появляюсь на людях, не значит, что меня нет. - Но вас не представляли народу. - Тоже верно. - Сделав шаг вперед и разрезов воздух в прыжке, девушка приземлилась на колено, вновь убирая шпагу в ножны. - Так значит, вы... И они разговорились. Энид наблюдала за тем, как Уэнсдей владеет оружием, как сильные пальцы обхватывают рукоять. Вслушивалась в холодный твердый голос, каким Аддамс отвечала на ее сотни вопросов. Вскоре они перешли на ты, а Энид даже усмехнулась с черного юмора новой знакомой, на что получила осуждающий взгляд. Здесь пахло розами, вишней и спокойствием. Прохладный ветерок и шелест листьев. До опьянения приятно. Хотелось упасть на траву и прикрыть глаза. Но она лишь села под деревом, облокотившись о него. Когда солнце поднялось над головой, из-за угла высунулся парень в черном. - Госпожа Уэнсдей, ваши родители попросили сообщить, что обед подан. - Хорошо. - Девушка выпрямилась. - Спасибо, Рафаэль. Мужчина кивнул и огляделся. - Вы не подскажете... - Я сама найду брата, ступай. - Спасибо. Парень поклонился и скрылся. Энид поднялась на ноги, а на ее место, Уэнсдей облокотилась шпагу. - Можешь идти в замок. - Я бы еще прогулялась. - Как пожелаешь. - Девушка пошла в глубь сада и блондинка последовала за ней. - Ты не так ужасна, как я думала. - О чем это ты? Уэнсдей тяжело выдохнула и нагнулась, проходя под кустом роз. - Я видела твою мать еще пять лет назад. - Девушка свернула. - Ее ужасный характер не изменился. Я думала, что и ты такая же. - Да. У нее не лучший характер. - Энид остановилась, чуть не врезавшись в девушку и оглянулась. - Сколько красных роз... - Мама любит красные розы. - Кивает Уэнсдей. - Я долго уговаривала мать посадить в саду белые розы... - Любишь белые? - Да... они кажутся такими нежными и легкими. - Энид могла долго говорить о своих любимых цветах, но оглянувшись, перевела тему. - Где твой брат? - Где-то здесь. Черные глаза пытались заметить парня среди шипастых кустов и яблоневых деревьев. Но свист, что раздался слева, заставил девушку обернуться. Красное пятно. Уэнсдей вытянула руку и о ее ладонь ударилось что-то. Приглядевшись, девушка поняла, что это всего лишь яблоко. Она успела словить его перед тем, как фрукт угодил в лицо блондинки. Энид отшатнулась. - Пагсли, ты не можешь убивать наших гостей. - Девушка кинула яблоко в кусты. - Хотя бы не яблоками. Не позорь нашу фамилию. Парень вышел из-за куста темно-красных роз и неловко улыбнулся. На нем рубашка и брюки, а волосы аккуратно уложены. - Ты не представляешь. - Он взглянул на сестру. - Отец сказал, что на выходных мы поедем на охоту! - Ты снова потратишь все стрелы. - Ты как обычно. - Парень потускнел. - Пошли, нас все ждут, обед подан. Когда они вошли, в зале сидели уже все. Двое братьев Энид, накинулись на еду сразу же, как только девушки и Пагсли сели за стол. Суп был съеден спустя двадцать минут, а стейк с гарниром растянулся на долго. Взрослые все не утихали, говорили о чем-то сложном и не желанном для понимания. Вскоре дети удалились и Уэнсдей скрылась с глаз, стоило ей зайти за угол на третьем этаже. Энид глупо моргнула, когда зашла за тот же угол и не увидела новую знакомую. Она обернулась на Пагсли, но тот лишь пожал плечами и произнес: - Скорее всего, она ушла спать. - Спать? День же на дворе. - Она чаще спит днем и бодрствует ночью. - Объяснил парень и скрылся за одной из дверей. Энид вышла во двор и села под ту же вишню. Под деревом лежали книги, одна из них была на итальянском, а другие две рассказывали о науке. Блондинка долго листала книгу, разглядывала картинки, читала то, что видит впервые. Неизвестные ей слова прыгали со страницы в страницу. Вскоре ее глаза закрылись и книга выскользнула из рук. Она проснулась от того, что кто-то ткнул ее в плечо. Парень, чьи волосы опускались на плечи, улыбался. Энид моргнула и уставилась на него. Его синий пиджак был плотно застегнут, того же цвета брюки плотно сидели на ногах, а рукава белой рубашки выглядывали, слегка прикрывая пальцы. Его золотые пуговицы и вышивки вдоль пуговиц, блестели в лунном свете. - Вам стоит пойти в замок, вы замерзнете. - Произнес парень с хрипотцой в голосе. - Здесь без тебя разберутся, Ксавье. Парень вздрогнул и обернулся. - Аддамс, черт возьми. - Он нахмурился. - К чему так пугать? - Иди. Тебя отец потерял. Ксавье шумно выдохну, развернулся и ушел. Энид провожала его взглядом до самого поворота. - Как спалось на холодной земле? - Аддамс нагнулась и забрала из рук девушки книгу, которую та сжала от испуга. - Интересный выбор. - Неплохо. - Энид потянулась и черные глаза пробежали по оголенному, из-за задравшейся рубашки, животу. - Что это за книга? И что за парень? - Обычная биология. - В ответ непонимающий взгляд. - Ты серьезно? Это наука о живых существах. А парень... Ксавье. Прямиком из Лондона. Наши бабушки дружили, вот и мы вместе с самого детства. - Моя мать категорически против обучения девушек науки. - Энид мотнула головой. - Я бы и читать не научилась, если бы брат в конце концов не разозлился и не научил бы меня. Так как я часто просила его почитать мне на ночь. Иногда удивляюсь, что умею говорить. - Да уж. И чем ты занимаешь день ото дня? Энид задумалась на секунду. - Сижу... в комнате? - Девушка потускнела и опустила голову вниз. - Мама не хотела дочь. Всю жизнь она жаловалась, что мне не найдут хорошего жениха. Но вот... нашли. - Ты замужем? Блондинка покачала головой. - Скоро буду. С недели на неделю. - И кто же он? - Я... не знаю. Парень из Лондона. Его родители богатые, это все, что нужно. Уэнсдей шокировано оглядела девушку. - Ты даже не знаешь, за кого тебя выдают? Откажись. - Нет, не знаю. Даже имени. - Голубые глаза взглянули в черные. - Ты еще не поняла? Не до конца осознала, какой человек моя мать? У меня нет выбора, Уэнсдей. - Выбор всегда есть. - Буркнула брюнетка себе под нос, сильнее стиснув книгу. - У меня его никогда нет. - Прошептала блондинка. - Лучше расскажи мне, кто такие лейкоциты. Уэнсдей опечалено взглянула на девушку, но все же присела рядом с ней и открыла книгу. - Это клетки крови и они... - Начала она. Энид слушала, внимательно и переспрашивала то, что ей было не до конца понятно. А Уэнсдей терпеливо объясняла каждое слово и его происхождение. Когда оказалось, что Синклер не смыслила даже в математике, Аддамс встала и схватила девушку за руку. - Куда мы? - В библиотеку. Библиотека находилась на первом этаже, в самом конце длинного коридора. Массивные двери захлопнулись за девушками и Аддамс зажгла лампу. Книги, много книг. Казалось, здесь были все энциклопедии мира. И все любовные романы. Энид шла за девушкой, терялась между книжных полок и рассматривала книги. - Ты хоть знаешь, что такое цифры? - Спросила Аддамс, потянувшись за книгой. - Ну я не на столько глупа, Уэнсдей. - Удивлена. - Она кладет книгу на стол. - Знакомься, география. - Мы вроде бы говорили о математике... - Я подумала, что для тебя это будет слишком сложно, начнем с простого. - Я не так глупа. - И все же... - Уэнсдей садится за стол и девушка присаживается рядом с ней. - Слушай. Горы и реки. Все это имело не просто незабываемую красоту, но и сложное строение. И камни, как оказалось, не появлялись просто так. А воздух есть не везде. Энид на протяжении двух часов слушала все, что ей говорят, пока не выдохнула и не откинулась на спинке. - Не спи. - Девушка толкнула ее в локоть. - Дай информации усвоиться. - Энид потянулась, и черные глаза вновь опустились на живот. - Слишком много за пару часов. У меня уже... лейкоциты бурлят. Аддамс закатила глаза, а затем услышала хлопок двери и тяжелые шаги. Кто-то медленно шел на свет их керосиновой лампы. Парень выглянул из-за книжных полок и улыбнулся. - Что за клуб юных читателей? - Меня мучают. - Девушка облокотилась руками о стол. - Я пытаюсь сделать из тебя умного человека. - Я это и имела в виду. Энид широко улыбнулась и у брюнетки что-то медленно завозилось животе. Неприятное, раннее неизведанное чувство. - Тебе точно нужно отдохнуть. - Ксавье подошел ближе. - Твоему отцу вернули луки из мастерской, пошли постреляем. - Сколько времени? - Уэнсдей встала из-за стола и вернула книгу на место. - Приближаемся к трем. - У меня в четыре тренировка с Виктором. У нас час. - Брюнетка кивнула Энид. - Пошли. - Я никогда не стреляла из лука. - Научишься. И действительно научилась. Они стреляли по яблокам во дворе. Снова и снова попадая в фрукты стрелами. У Энид получалось, но не часто. Ее стрелы летели куда то мимо и прятались в саду, и Уэнсдей каждый раз отправляла Пагсли искать их. - Ну почему снова я? - Парень обиженно встал с травы. - Ты все равно ничего не делаешь. - Старшая сестра сложила руки на груди. - Только яблоки подъедаешь. - Они все равно уже испорчены. Ксавье посмеялся. - Найди стрелу и иди к нам, постреляешь. Паренек тут же приободрился и забежал в кусты. Все присели на землю, стрелять, зная, что перед ними, где-то в траве ползает принц, не очень то хотелось, особенно Энид. Блондинка потянулась за сбитым яблоком, протерла и надкусила. Они были слегка кисловатыми, но очень сочными. - Теперь я понимаю, почему Пагсли так гоняется за ними. - Да. - Ксавье кивает. - Яблоки в саду вкусные. - Я нашел! - Пагсли выбежал к ним. - Отлично, держи. - Ксавье протянул другу лук и поставил его в правильную позицию. Аддамс повиновался любому слову. - Следи за локтями. - Помню. - Расслабь руку, не нужно так сжимать, ты стрелу переломишь. Уэнсдей наблюдала за этим, а за тем упала на траву. Энид легла рядом с ней. Звезды сверкали на небе. Блондинка вдохнула ночного воздуха полной грудью. Тихо. Лишь редкие замечание Ксавье и звуки стрел. Уэнсдей повернула голову к новой знакомой и врезалась в ее глаза. Утонула в пучине океана. *** На следующий день, Энид вновь нашла ее в саду со шпагой в руках. Села неподалеку и наблюдала за резкими, но изящными движениями рук. Казалось, девушка танцевала, нанося удар за ударом. Аддамс рассекала воздух, так грациозно, что голубые глаза сверкали. Но Энид перевела взгляд левее и заметила в саду Ксавье с карандашом и бумагой в руках. Она подошла к нему и взглянула на рисунок. - Как хорошо рисуешь. - Это да. - Ксавье кивнул в сторону Уэнсдей. - Сложно так не рисовать, когда она рядом. - В каком смысле? - Она же создана для того, что бы ее рисовать. И Энид молча согласилась. Она села рядом с парнем и стала наблюдать. Вскоре, ранние надежды Энид рухнули и голубое небо заполонили тучи. Но даже не смотря на поднявшийся ветер, Уэнсдей продолжила тренировку. Она продолжала идти с атакой на учителя, а тот отражал их. А Ксавье все продолжал водить карандашом по бумаге. И это все казалось правильным, спокойным. И даже когда капли упали на землю, а воздух пропитался ароматом неба, Уэнсдей продолжала разрезать этот самый воздух. Это казалось идеальным. Ее рубашка и брюки намокли, прилипли к телу. Челка так же прилипла ко лбу. Холодные капли дождя отскакивали от кожи, холодного оружия и листьев. Они скатывались по щекам, когда Уэнсдей наклоняла голову, дабы выдохнуть. А Энид смотрела. И даже не заметила, когда ушел Ксавье. Не замечала, как мерзла. Казалось, в этом месте не было ни ветра, ни холода. Здесь было уютно. - Хочешь попробовать? - Прохладный голос вырвал ее из мыслей. - Что? - Она взглянула на Уэнсдей. - Ты так смотришь, я подумала хочешь попробовать. - И протянула девушке шпагу Виктора. А мужчина и вовсе скрылся из сада. - Да... давай. - Она крепко ухватилась за рукоять. - Только не бей так... как ты это обычно делаешь. - Договорились. Уэнсдей действительно била слабее и медленнее, но и Энид не пропускала ударов, а позже, привыкнув к тяжести в руках, вовсе нанесла удар брюнетке. - А ты не плохо справляешься. - Уэнсдей протерла лоб, поправляя челку. - Спасибо. Они тренировались под дождем, точнее Уэнсдей тренировала ее. А Энид слушала, запоминала. Но это длилось не долго. Громкий противный голос пробежал по саду и скрылся в деревьях. - Энид! Что это? - Блондинка подняла голову и заметила в окне мать. - Быстро в замок! - Мы играемся, мам. - Ответила девушка, но женщина нахмурилась сильнее. - Быстро в замок! И блондинка послушно кивнула. Передав шпагу девушке, она медленно отправилась к дверям замка. Уэнсдей вскоре догнала ее. Но Энид вошла в замок первой, и тут же почувствовала на плече крепкую хватку матери. - Чем ты занимаешься? Ты видела себя? Вся сырая как... как дворняга! - Эстер кричала дочери на ухо, Уэнсдей нахмурилась, когда вошла внутрь. Парни в черных рубахах, закрыли за ней массивные двери. - Мам... мы просто веселились, от скуки. - Проглотив ком в горле, ответила девушка. - От скуки! Она держала в руках меч, от скуки! Кто узнает - засмеет. Не дочь, а ходячее посмешище. - Твердила Эстер все громче и громче. - Это шпага, мам. - То есть я посмешище? То есть, на до мной вы тоже посмеетесь? - Ее холодный голос, заставил женщину разжать хрупкое плечо дочери. Уэнсдей стояла в паре метров от них, и сверлила взглядом черных глаз неугомонную гостью. - Ответьте же на вопрос, госпожа Синклер. Но женщина молчала. - У вас что-то случилось? - Уэнсдей подняла глаза на мать. Мортиша плыла по лестнице в своем привычном платье. - Нет, мама. - Уэнсдей кивнула и, обойдя Эстер, сделала шаг к матери. - Я только с тренировки. - С тренировки? Виктор уже давно в замке. Уэнсдей кинула взгляд из-за плеча на блондинку. Энид смотрела в пол, не смея поднять глаз ни на кого, кто бы здесь ни стоял. - Ho lavorato con lei. - Уэнсдей перевела взгляд на мать. - Sua madre è terribile. - Sì. Non è un uomo migliore. Эстер вновь насупилась. - Разговаривать при других, на другом языке не очень вежливо. - Женщина толкнула дочь вперед. - Иди в свою комнату. - Я разговариваю со своей матерью. - Уэнсдей обернулась, убрав руки за спину. - Вас не касаются наши личные темы. - Уэнсдей, не груби. - Мортиша хотела коснуться дочери, но тут же убрала руку. - Vado io. - И девушка поднялась по лестнице, вслед за Энид. - Cambia i vestiti, tesoro. - Крикнула Мортиша ей в спину. -Si', mamma. Коридоры здесь всегда были тихими. Уэнсдей поднялась на третий этаж и вошла в свою комнату. Темные стены, лишь одно окно, и то было завешено шторами. На столе печатная машинка и книги. Шкаф с одеждой за дверью, на стене зеркало, а с левой стороны не зажженный камин. Уэнсдей зажгла его и комната начала нагреваться. Подойдя к шкафу, девушка выбрала рубашку и брюки, кинув их на кровать. Взглянув на себя в зеркало, девушка стянула сырую одежду, скинув ту на пол. Надев сверху чистую, она принялась расплетать волосы. В дверь постучали, и не дождавшись ответа - вошли. - Stop! - Крикнула девушка, но посторонний уже вошел. Энид подняла взгляд, вздрогнула и застыла. - Прости, я... - Она прикрыла глаза руками. Уэнсдей стояла перед ней в расстегнутой рубашке и сползающих на бедра брюках. Черные волосы рассыпались по плечам, если так можно сказать о сырых волосах. - Закрой дверь. - Девушка отвернулась и в спешке застегнула пуговицы черной рубашки. - Прости меня, Уэнсдей. - Она послушно захлопнула дверь. На щеках легкий румянец, а сердце горит от стыда. - У тебя должно быть что-то важное, раз ты так ворвалась в мою комнату. - Не совсем. - Энид опустила глаза в пол. - Я просто пришла. - Просто? - Да. Уэнсдей кивнула, обернувшись и постучала по кровати. Энид села рядом с ней. Блондинка долго молчала, пока девушка наконец не перебила тишину: - Ты пришла просто помолчать? - Нет, я просто... - Синклер тяжело выдохнула. - Просто не хочу быть одна. - Можешь посидеть здесь тихо. - Кивает Уэнсдей и встает, направляясь к столу и повторяет. - Но только тихо. У меня писательский час. - Писательский час? - Да. И Энид сидела там молча. Наблюдала за тем, как чужие пальцы бегают по клавишам набирая текст. Лист за листом ложились на край стола, друг на друга. А Энид все смотрела. Интересно, Ксавье зарисовывал и такое? И это начало повторятся ежедневно. День за днем Энид просто смотрела. Находилась рядом и наблюдала, как Уэнсдей пишет, тренируется или просто читает. Просто так. В тишине летнего сада или темных стен комнаты. Тишину нарушал лишь треск щепок в камине или шелест листвы. Даже Пагсли и Ксавье, что ходили по саду, ни смели нарушать эту особенную тишину. Но изредка тишину все же нарушали. Нет. Ни посторонние люди в саду или замке, вовсе нет. Чудесный звук инструмента. Виолончель стояла у Аддамс в самом углу, за тяжелыми шторами. И лишь на вторую неделю Энид услышала звучание этого волшебного инструмента. - И ты можешь сыграть, что душе угодно? - Поинтересовалась блондинка в один из дней. Они шли по стенам замка, разглядывая сад с высоты. - Конечно. - Уэнсдей кивает. Ее спина как всегда ровная, а руки за спиной. - Только нужно записать ноты. - Ноты? Это сложно? - Если не разбираешься, то да. - Девушка кивает. - Я с детства играю, так что для меня это тоже самое, что написать письмо. - Потрясающе. - Голубые глаза блестят на солнце. Энид поворачивается к девушке и Уэнсдей замирает на секунду. Светлые пряди гоняет ветер и они путаются, в них впитывается аромат роз и девушке это нравится. Энид улыбается. Широкой улыбкой, оголяя зубы. И Уэнсдей не способна оторвать глаз, пока блондинка сама не отворачивается и не указывает куда-то. - Я ни разу не была у моря. - И ее губы сжимаются. - Это так... Она затихает, когда волна бьется о скалы и капли разлетаются, наровясь дотянуться и до них. - Завораживающе? - Да! - Мы можем спустится, если ты хочешь. И глаза Энид наливаются детской радостью. Мортиша послала присматривать за детьми Ларча. Молчаливый дворецкий спускался за девушками по крутым камням и валунам. Энид бежала по каменистой поверхности. А Уэнсдей, уже второй раз за день замерла, наблюдая за светлыми локонами, что блестели на солнце. - Какая прохладная... - Девушка коснулась воды пальцами, сжала их, словно пыталась забрать морскую воду с собой. - Да. - Уэнсдей подходит ближе. - Уэнс... я хочу остаться здесь навсегда. - Девушка присаживается на корточки. - Я не хочу уезжать. Не хочу замуж. Не хочу, Уэнсдей. "Уэнс." Забавно. Девушка смотрит на блондинку и ей кажется, что ком в горле не позволит ей ответить. Но она с болью проглатывает его и шепчет: - Puoi restare qui. Per Sempre, Enid. - Что? - Блондинка поворачивается к ней. - Нет. - Девушка мотает головой - Ничего. И они спускались к морю каждый день. Энид пыталась ухватиться за воду, но та, дразня, выбегала из пальцев. И Виктор начал спускаться к воде. Он говорил, что здесь тренировки будут сложнее. И это оказалось правдой. На скользких камнях, удержать равновесие куда сложнее. А Энид наблюдала, вслушиваясь в шум воды и металла. Позже они вновь шли по стенам замка. Солнце лишь только показалось из-за горизонта. Синклер хотелось спать меньше, лишь бы быть ближе к Уэнсдей. - Милая. - Окликнул ее кто-то и Уэнсдей обернулась. - Да, отец? - Мы собираемся съездить на поля, вы не желаете с нами? Уэнсдей взглянула на Энид и та кивнула головой. - Поля? На которых растет пшеница? - Спросила блондинка, когда Гомес ушел. - Да. - Девушка шла дальше. - У вас же полно полей, разве нет? - Да, но... - Голубые глаза потухли. - Я ни разу не была там. Но она побывала. Стоило карете остановится, как девушка выпрыгнула из нее и уставилась на желтые покрывала. Пшеница была не просто желтой. Она была золотой. - Восхитительно... Уэнсдей невольно улыбнулась. Ей почему-то нравилось наблюдать за такой детской радостью в глазах девушки. - Пошли? - Она кивнула в сторону поля. - Что? Прямо туда? - Почему нет? - Аддамс протянула ей руку. - Давай. И ухватившись за руку, Энид утонула в золотой пшенице. Они шли бежали по полю куда-то глубоко, теряясь из виду. - Энид, вернись немедленно! - Кричала в спину Эстер, но дочь ее уже не слышала. Не хотела слышать. Не сейчас. Она умоляла, что бы мать забыла про нее на пять минут. И Уэнсдей сильнее сжала чужую ладонь, уводя девушку все дальше. Наконец остановившись, они взглянули на солнце и обе зажмурились. - Здесь можно играть в прятки... - Можно. - Она кивает и Энид поворачивается на нее. От тихого ветра шелестит пшеница, птицы, где-то высоко в небе, разговаривают друг с другом. А Энид подходит ближе и кладет свои руки на чужие плечи, Аддамс вздрагивает, смотрит в глаза и тонет. - У тебя в глазах океан... - Шепчет девушка, в надежде, что блондинка ее не услышит. - Почему океан? - Море слишком спокойно. Энид кивает. А затем жмется ближе, впиваясь в чужие губы с особой грубостью. Казалось, она хотела, что бы девушка запомнила этот поцелуй. А Уэнсдей задыхается, сминая легкую ткань светлой рубашки. Пшеница щекотит ноги. Синклер тянет ее за воротник, затем валит на землю и выдыхает в губы. Здесь их никто не найдет. Ей хотелось надеяться на это. Язык скользит по губам и Уэнсдей проводит холодными пальцами по горячей щеке. Рука Энид скользит под рубашку и гладит живот, а девушка вздрагивает, выгибаясь. - Энид... - Уэнсдей выдыхает ее имя, когда девушка жмется к ней сильнее. - Прости, я не должна была. - Она утыкается ей в плечо. - Сделай так еще раз. И девушка не верит своим ушам, но приподнимается, смотрит в черные глаза, затем на губы и целует. Приторно-сладкие, теплые. Горячие пальцы скользят по коже и Уэнсдей дрожит от новых чувств. И после этого дня, поцелуи стали... чем-то нормальным. Энид целовала ее, в щеки, руки, губы. Неважно. Важно, что она делала это каждый день. В саду, у моря, в покоях девушки. А главное - ей не хотелось прекращать. Им обеим не хотелось. Сердце бешено билось о ребра, когда теплые пальцы скользили по спине, задирая рубашку. Энид касалась ее везде. Ее шеи, лицо, груди и рук. Ногти щекотали бедра, а пальцы сжимались на талии. Покои Уэнсдей стали запретным для всех, кроме блондинки, местом. Ее черные простыни, казалось, видели все. Уэнсдей то и дело переводила взгляд на Энид, во время тренировки. А Виктор забавно ворчал. Блондинка хмуро поглядывала на лист бумаги Ксавье, что сидел и вновь зарисовывал девушку. Ей хотелось заполучить этот рисунок. Потому что он был красивым? Или потому что там была Уэнсдей? И Энид задавалась вопросом, ей нужен рисунок или сама девушка? - Сделаешь одолжение? - Спросила блондинка в один из дней. - Какое? - Ксавье отвлекся от книги и взглянул на девушку. И после того одолжения, прошло достаточно. Достаточно, что бы вновь начаться дождю. - Что ты делаешь? - Спросила Аддамс, когда ей в лицо прилетел пух от одуванчика. - Мне нравится, когда ты хмуришься. - Я читаю, не мешай. - Уэнсдей толкнула девушку в грудь и облокотилась о дерево. Но Энид непослушно легла ей между ног, положив голову на живот. Брюнетка проворчала что-то на итальянском и продолжила читать. Мелкие капли дождя упали на траву и впитались в землю. Прохладный ветер и шум дождя в саду убаюкивали. Но Энид не спала, она думала. Долго и муторно, пока не произнесла шепотом: - Я уезжаю через пять дней. - Тихо. - Уэнсдей провела по ее, слегка влажным, волосам. Она молча умоляла ее замолчать. Она не хотела слышать это. - И я выйду замуж. - Тихо... - Вновь повторила девушка, проглотив ком. - И мы больше никогда не увидимся. Уэнсдей умоляла. Она была готова встать на колени, убить всех, украсть ее. Лишь бы Энид была рядом. Лишь бы лапы Эстер не дотянулись до нее. Энид вдруг стала для нее всем: шумом дождя, пушистым пухом, теплым солнцем. Уэнсдей заткнула себе рот рукой, лишь бы не закричать, а тело задрожало. Блондинка подняла голову, вглядываясь в лицо. Веснушки сносили голову. Девушка вжималась в хрупкое тело, целовала шею, губы, щеки. Все, что попадалось на пути. Уэнсдей казалось, что поцелуи ее обжигали. Но ей это нравилось. - Увидимся. - Вдруг выдохнула Уэнсдей. - Нет. - Энид мотает головой. - У нас мало времени. - Неправда. - Руки дрожали. - Désolé, mon amour. Они любили пока у них было время. А замок молчал. Тяжелые каменные стены давили тяжким грузом, когда Уэнсдей не было рядом. Когда девушка спала, Энид пряталась в саду вместе с Ксавье и Пагсли. Художнику тоже скоро уезжать. Он покинет ворота на два дня позже, чем это сделает Энид. Нос блондинки краснел, когда она думала о девушке, что спит, завернувшись в одеяла. Им было запрещено любить. У них не было шансов. Но они любили, пока могли. Пусть все было предписано судьбой. Нет, не судьбой. Ее матерью, что сейчас ворчала, идя между деревьев. Энид сбежала из сада. забежала в замок, поднялась по каменным ступеням на третий этаж. Она видела все эти картины в сотый раз, но все равно изредка останавливалась, дабы рассмотреть летние пейзажи. Дверь тихонько скрипнула и девушка вошла внутрь. - Привет. - Уэнсдей опередила ее и блондинка вздрогнула. - Извини, mon amour. - Все хорошо. - Ее рука постучала по кровати и девушка села на нее. Они старались лишь целоваться. Все эти пять дней вжиматься друг в друга с большей силой, пропускать обед, лишь бы затеряться среди камней у моря. Уэнсдей наловила ракушек и спрятала их в карман своих брюк. Она подарит ей их, но позже. Вдруг капли дождя забили по волнам моря и Энид замерла, всматриваясь в черноту неба. - А вдруг... небо плачет? - Спросила она. - От радости или печали? - Я не знаю... Ее губы пахли небом, а на вкус были вишневыми. Она пропахла розами и Уэнсдей нравилось это. Ей нравилось, когда теплые руки сжимали ее воротник, притягивая ближе. Это был их последний день. А на следующее утро, Энид захлопнула за собой дверь, вбежав в покои девушки. - Энид? - Уэнсдей не успела застегнуть рубашку. Слишком рано, слишком быстро. Энид вжала ее в стену, впиваясь в губы. Она обжигала ее касаниями, проводя пальцами по коже живота, шее, груди. У Энид мерз нос, Аддамс чувствовала это, когда девушка проводила им по ее коже. вдыхая запах. - Я не хочу уезжать... - Ее голос дрожал. - Останься. - Я не могу. - Ее руки сжимали чужую рубашку. - Наше время кончилось. Его было слишком мало. - Энид! - Этот противный голос будет еще долго снится Уэнсдей. Эстер искала дочь. - Сейчас иду, мам! - Девушка вынула что-то из кармана и всунула в дрожащие руки, поцеловав в губы. - Прости. - Стой. - Аддамс схватила ее за рукав, одернув. Девушка подошла к столу. - Закрой глаза. И Энид закрыла. А когда открыла, то обнаружила на своей груди ожерелье из ракушек. Последний поцелуй был болезненным, они впивались губами друг в друга до боли. Ребра сломались. Сердце разбилось о них в дребезги. Когда Уэнсдей открыла глаза, девушки рядом уже не оказалось. На губах теплота, на животе ожоги от прикосновений теплых пальцев, а в руках бумажка. Развернув, она увидела на листе портрет девушки. Волосы на рисунке, глаза и губы, казались живыми. Девушка положила рисунок на стол и тяжело выдохнула, скатившись по стене. И вновь все стало обыденным. Тишина. Дождь и солнце, шум моря. Все такое обыкновенное. Она не ходила на ужин, пропадала в саду под деревом. И тренировки стали прежними, обычными, нудными. Она наносила удар за ударом. Проигрывала, выигрывала? Уже не важно. В дверь постучали и вошли. - Ты была права, ничего не вышло. - Отец опечалено взглянул на дочь. - Их многое не устроило. Месяц прошел в пустую. - Для вас. - Прошептала брюнетка, сжав в пальцах лист бумаги. Кажется ее отец сказал еще что-то, но она не слышала, не хотела. А когда дверь закрылась, она прошептала: - Mi manca. И стены замка вдруг стали холодными. Ей казалось, что она умерла. *** Когда карета подъехала к замку, Энид долго не могла выйти из нее. Она дома. Вновь в пустых стенах. До ее женитьбы ровно месяц, ее предупредили об этом сразу же, как только она вошла в комнату. И этот месяц тянулся долго и мучительно. Ожерелье из ракушек не покидало ее шею. Ежедневно, в ее комнате, горел камин. Но он не согревал ее. Здесь, в лесу, казалось, было холоднее чем возле моря. День за днем, она смотрела в окно и вслушивалась в тиканье часов. Губы совсем остыли и зажили от укусов. Ей не хотелось, что бы они заживали. Ее доставучие братья то и дело шумели в длинных коридорах. Ей казалось, что голова становилась тяжелее с каждым днем. - Мама... - Прошептала девушка в спину женщины. Мать принесла ей платье и дала указания. - Я не хочу этого. - Твое мнение, это лишь условность, Энид. - Эстер сложила руки за спиной. - Но ты же моя мать. - Она осмелилась поднять голову, заглянуть женщине в глаза и прыснуть, сверкая искрами. - Неужели тебе все равно? - Я в первую очередь королева, а уже потом твоя мать. И с этими словами она вышла. И день свадьбы настал. Точнее, пока что, за окном стояла луна. До торжества еще около семи часов. Энид стоило бы выспаться, но она сидела у окна нервно постукивая пальцами по подоконнику. Не должно так быть. Не место ей здесь. Золотая диадема, которую она обязана надеть вместе с белым платьем, противно блестела в свете лампы. Энид вдруг вскочила на ноги, ухватилась за драгоценность и кинула ее на пол. Та отскочила с громким треском и покатилась в угол. Ей хотелось рвать волосы и бить всех, кто попадется на пути. Но она лишь прорычала и скатилась по стене, смахивая слезы. Не должно так быть. Голубыми, покрасневшими от слез, глазами, она врезалась в белое пышное платье. Противная ткань поблескивала, широкие рукава казались тисками. Энид встала, медленно подошла к одежде и сорвала ее с вешалки. Кинув платье на пол, она затоптала его. Ей хотелось втоптать его в пол. Если ей не в чем будет идти, она не пойдет. Но она вышла из комнаты и спустилась по лестнице вниз. Тихо и медленно. Стража спала. Как неудивительно. Энид проскользнула в одну из комнат, там через окно на задний двор, а дальше через отверстие в каменном заборе. Она уже не впервые так сбегает. Только раньше, она ходила по лесу до рассвета. Сейчас же, она бежала в город. Волосы неопрятно заплетены, рубашка испачкалась, а брюки завернуты до колен. Никто не поймет. Все примут ее за замухрышку. Ей останется лишь только доехать. Не на карете, а на обычной повозке, ей удалось доехать до знакомого города к утру. Как только солнце коснется верхушек деревьев, ее начнут разыскивать в собственном доме. Но она направлялась в сторону замка. По знакомому мосту, к воротам. Но прежде чем позвать кого-нибудь, она ухватилась взглядом за фигуру на пляже. Спускаясь по камням, на лице мелькала улыбка. Уэнсдей сидела возле воды, кидая ракушки в море. Тихие шаги за спиной, не заставили ее обернуться. Та лишь тихо произнесла: - Не сейчас, Виктор. - Девушка мотнула головой. - Позже. - D'accord, mon Amour. И Уэнсдей обернулась. Кончики пальцев запульсировали, когда она врезалась ими в чужую помятую рубашку. Слезы скатились по розовым щекам, когда Уэнсдей коснулась ее губ. Тепло тут же расплылось по венам. Камни были твердыми и холодными, но это мало мешало сидеть на них и покрывать голые плечи поцелуями. Энид собирала ребра и осколки сердца с помощью губ. Уэнсдей что-то шептала на итальянском, а Энид прикусывала нежную кожу, оттягивая губы. Волны бились о камни и капли попадали на них, впитывались в ткань одежды, скатывались по рукам, смешивались на губах. Уэнсдей всю первую неделю не отходила от девушки ни на шаг. Сжимала ее одежду мертвой хваткой, вжималась в горячее тело, боясь, что девушка вновь уедет. Но Энид не собиралась уезжать. Она была уверена, ее здесь не найдут. Хотя новость о том, что принцесса пропала, достаточно быстро долетела до Аддамсов. Но Мортиша лишь сжала девичье плечо блондинки и кивнула своей дочери. Энид стала второй легендой. Девушкой, что появлялась в таинственном саду Аддамсов, где пахло розами. Ее никто здесь не найдет. Ее не станут искать здесь. - Закрой глаза. - Прошептала Уэнсдей. - Che cosa fai? - Твой итальянский все лучше. - Энид даже с закрытыми глазами могла слышать ее улыбку. - Открывай. И Энид открыла глаза. Уэнсдей протянула ей зеркало и голубые глаза заблестели. - Что это? - Белая роза. Мама начала выращивать их еще в том году, специально для тебя. - Почему? - Ты как-то говорила, что любишь белые. - Ti ricordi... - Конечно. - Аддамс кивает. Энид тянет ее за рубашку и целует. Розу в ее волосах щекочет ветер. Теплые пальцы вновь проникают под черную рубашку, пока губы спускаются к шее. Иногда Энид удивлялась, как руки, что крепко сжимают шпагу, могут быть такими нежными. Ее здесь никто не найдет и не заберет. Родители, которые пытались найти дочь на протяжении полутора лет, недавно сдались, отменив поиски. И к Аддамсам приезжали, и Энид искали здесь. Но в этом замке слишком много комнат и запутанных коридоров, что бы найти пропавшую принцессу, что пряталась в черных покрывалах вместе с дочерью короля этого места.