Последний закат

Тихие, почти и вовсе невесомые постукивания костяшками пальцев по чуть влажному от недавнего дождя дереву, нарушали безупречную тишину вечернего леса. Он ждал, пока лучи невообразимо-сказочного огромного солнца ласкали его аккуратное лицо. Он ждал, потому что ждет так всегда. Каждую ночь. Перед глазами сияло небо, холодная земля контрастировала с огненным закатом. В скорбной тишине, которую боялась нарушить даже листва вековых дубов, раздалось еле слышное ответное “тук-тук“. Союз, не оборачиваясь, чуть подвинулся, продолжая опасно сидеть, свесив ноги над обрывом. Рядом аккуратно приземлились. Рейх легонько накрыл чужую ладонь своей. Сейчас время будто остановилось не желая двигаться дальше. —Здравствуй- тихо поздоровался Советы с собеседником, так и не повернув к нему лица. Ответом послужила тишина. Как всегда. Но он уже привык, потому что так правильно. Потому что мертвые не должны разговаривать. Рейх смотрел прямо, не шевелясь. Его слишком неестественно остекленевшие алые глаза с голубым отливом на вид почти сливались с небесами и солнцем. Союз не оборачиваясь знал это. Смотреть не нужно, он итак наизусть, как ненавистные вдолбленные отцом в голову молитвы, вызубрил каждую черточку чужого лица. Мог, закрыв глаза, воспроизвести каждую морщинку. Сейчас взглянуть в эти, нарушающие привычную картину, неживые зрачки казалось выше душевных сил. И он не смотрел, каждый раз пересиливал себя, не позволяя впиться глазами в чужое лицо, боясь встретить эти зеркала. Солнце сбежало куда-то вниз, за горы, за горизонт, оставляя за собой темно-бордовый след. Мысли все бродили вокруг, будто нагнетая безысходность и тоску, витающую в воздухе. Тихий голос внезапно нарушил режущую уши тишину. Он был в точности таким, каким запомнил его Советы. Твердый, чуть скрипучий, отлаженный множеством выступлений, но непривычно незаметный, неяркий, кажется из него высосали всю жизнь. —Это ты, ты убил меня- Рейх надавил на чужую руку. Союз искренне удивился сейчас. Они сидят так каждый день, вот уже 10 лет и ни единого раза безмолвный собеседник ничего ему не говорил. Это выходило за рамки привычного. Союз дернулся. —Скажи, ты чувствуешь хоть что-то?- задумчиво спросил немец, не обратив внимания на чужое удивление – я знаю, чувствуешь. А вот я нет… это так непривычно. Раньше я ощущал хоть что-то, даже банальную ненависть, а сейчас так пусто…–Рейх опрокинул голову назад– ты еще любишь меня?- сейчас они, кажется, поменялись ролями. Союз молчал, а Рейх говорил. —Да — Тогда скажи, зачем? Почему ты позволил? Ты же знал, как я боюсь темноты. Союз молчал, ему нечего было ответить. Что ответить тому, кого убил собственными руками в приступе ярости? —Посмотри на меня- зло прошептал Рейх- Почему ты никогда не смотришь на меня? Советы с нажимом, через силу, обернулся. Лицо Рейха сейчас было не узнать. Огромная, зияющая в районе виска, дыра от пули, прошедшей насквозь, непривычно бросалась в глаза. Уродливый шрам рассек щеку. Повсюду кровь, а на ее фоне большие глаза-дыры. Алые, как небо после ушедшего солнца, и искрящие такой ненавистью, что хочется уйти под землю. Рубашка насквозь пропитанная кровью, кое-где протерлась до дыр. —Почему?- простой вопрос ранил сердце хуже любого ножа–Я пришел за тобой, но знаешь, я не хочу тебя забирать. Я хочу, чтобы ты жил с тем, что натворил–немец задумчиво повел головой. Союз не шелохнулся. Просто сидел, смотря на него. Так и не дождавшись ответа, Рейх поднялся и медленным шагом направился в сторону опушки. Фигура его выглядела одиноко и потеряно на фоне вековых деревьев. —Прости и прощай– только и прошептал Советы вслед удаляющемуся силуэту. Он еще долго сидел не шевелясь, стараясь пережить и осмыслить, забыть лицо. Наверняка он появится здесь еще, надеясь скрыться от мыслей, растворяясь в закате. Он не знает наверняка, но он почти что уверен– пара блестящих алых глаз-зеркал, бездушных и пугающих, но таких родных, всегда будет наблюдать из-за толстых ветвей. Рейх- его персональный кошмар наяву. Личный призрак, карма за его грехи.