Ты мой любимый фильм

      По-моему, у каждого человека свои представления о прекрасном виде за окном. Сейчас же октябрьский вечер! Да, уже достаточно темно, листья давно пожелтели, рядом с тобой плед и какао, ой-ой, как сладко. Картину приукрашивают дождь за окном и следы капель на стекле, но кому это вообще сдалось? Это не романтический фильм, а скучный вечер в университете. В кабинете ни одного источника отопления, а из уст Шашлыка тянется бесконечный поток пара. И все же, не зря мама приучила его тепло одеваться. Неважно, что как новогодняя ель. Диме казалось, что перерыв перед парой был слишком быстрым, чтобы успеть отдохнуть и морально подготовиться. Готовился ли Побрацкий когда-либо к паре? Вы смеетесь? Конечно. Конечно нет. Он сидел и непрерывно наблюдал за ливнем, думая лишь о зонте, который удачно забыл взять с собой. Даже Олежа, готовый отвлечь Диму от раздумий, тем самым испугав и опозорив того перед всеми одногруппниками, не представлял угрозы. Не в этом проблема. Эмоциональный испуг удивил не только близ сидящих людей, но и Олежу. Теплая улыбка на лице человека, появившегося в кабинете, стрельнула пронзительно холодной болью в легких. Ну здравствуйте, Антон Эдуардович. — Здравствуйте, ребята! — с энтузиазмом произносит он, но улавливает странную атмосферу в аудитории и спрашивает: — Что-то случилось? Вас не предупредили о замене? Студенты отрицательно мотают головами. А Дима лишь прячет голову в мех своей куртки. — Олежа, — Дима сквозь пальцы поглядывает на призрака и шепотом его зовет, — кто такой умный, блять, поставил эту скорлупу на замену? — Дим, слушай, — Олежа, словно сжатый в комочек, пытается уверенно подтолкнуть Диму к другой стороне, — а тебе неинтересно что-ли, как будет пара проходить? Хотел же найти достойную причину не уходить с нее, вот она нашлась, так что тебе не нравится? Так сказать, понаблюдать, и то хорошо. Побрацкий раздраженно отмахнулся — ответ Олежи ему не понравился. — Лучше бы ушел. Отличная идея была! Вся группа сразу затихла. Студенты замешкались разнице в их реакциях: единственное, чего не хватало — встать и пуститься в танец. Они переглянулись, чтобы подтвердить свои мысли, и снова посмотрели на Диму, ставшим белой вороной. Как бы это не было удивительно для Шашлыка, а все-таки магистр пользуется особой популярностью на факультете. Доверие он заслужил со всех сторон — Антон отлично умеет демонстрировать себя. Есть ли у ненависти Димы к Антону объяснение? Хорошо, тогда ненависть ли это? «‎Мне все равно.» Антон, как искусный руководитель, начал рассказывать о своей точке зрения всевозможных вопросов текущей пары. Антон — мастер своего дела, в этом его не обгонит никто. Его все любят, поэтому, со всем уважением к нему, студенты записывают каждое слово, сказанное мужчиной. Конечно, студенты: все, кроме одного. Качества Антона похвальны, и так действовать на нервы Диме тоже надо уметь. Талантливый человек талантлив во всем, верно? Побрацкий старается уснуть и всем своим видом показать, что ему все равно. Что может быть лучше, чем притупить эту мерзкую уверенность Звездочкина в себе, намекнуть, что он не такой уж и любимый всем университетом. К сожалению, такая капризная выходка только подкрепила за Шашлыком перманентность титула «Разгильдяй универа». Поведение Димы пусть и не остается незамеченным, но вряд-ли он желал такой реакции. Эго Антона будто стало выше: довольное лицо магистра тому доказательство. Дима прикрывает глаза и хмурится, стараясь унять в себе ядовитую смесь раздражения, презрения и усталости. Он мельком открывает глаза и тут же улавливает авторитетную фигуру Антона, который, поднимаясь по ступеням, внушает своим видом леденящий страх. Он продолжает говорить о своем и смотрит на Диму не отводя глаз. Сердце Димы стучит аномально быстро. Антон делает естественный перерыв между предложениями, которым пользуются студенты для того, чтобы законспектировать слова преподавателя. Антон подошел к одеревеневшему студенту. Он прикасается к спине Димы, от которого тот рефлекторно вздрагивает, и обжигающе ухо шепчет, сбивая с мыслей. — Я знаю, что интересно рассказываю, Дмитрий. Не повод ли это внимать мне и заниматься тем, чем нужно? Пристальный взгляд. В подозрительном прищуре желтоватых глаз Антона виднеется еле уловимый хитрый блеск. Горло пересушено, голос пропал, как у Русалочки. Дима кивает, сам того не понимая. Далее гудеть о своем Антон не перестал и, с надеждами на Побрацкого, отошел от него. Никто ничего и не заметил. Испуг был силен, но здравые мысли парня не покинули. Почти. Дискомфорт сменился на облегчение, а облегчение — снова на дискомфорт. Какой характер имели слова Антона и его касания? Страшную интимность, точно интимность момента, когда хищник пожирает добычу или он себе додумывает, потому что питает неприязнь к Антону и готов повесить на него все смертные грехи? Что из его догадок правильное, а что — нет? Голова Димы трещит, и он нервно разглаживает складку меж бровей. Олежа сразу заметил это странным. Именно он принимал ситуацию здраво, а не сидел, как последний отморозок. — Странно, почему Антон к тебе подошел по такой пустяковой причине, не думал об этом? Мы вроде в универе, а не в школе, — Олежа неловко посмеялся, постаравшись сгладить углы. — Преподавателей обычно такое не волнует… Дима снова потрясен. Удивительно, что сам не заметил. «Почему он доебался ко мне, как к ребенку? Почему, раз он такой гордый, ему не было плевать? Мы вроде в универе, а не в школе, а?» — осознание не было сладким, от злости его рвало на части. Лицо краснело, парень пыхтел, закипая, как чайник. — Не злись. Я знаю Антона, поэтому есть предчувствие, что он просто хочет уловить контакт. Если проще — подружиться. — Олежа находит все самое хорошее в ситуации, да и в Антоне он более, чем уверен. Мнение Димы было прямо противоположным мнению Олежи. Он, готовый закричать на всю аудиторию, с яростью хватает ручку и, сильно надавливая на лист, размашисто пишет: «Нахуй мне твой Звездочкин сдался». Олежа закатывает глаза. Антон, глядя в сторону Дмитрия, усмехнулся — подумал, что тот, агрессивно нечто записывая, действительно прислушался к нему.

***

Пакет интернета уже давно закончился, за лишние мегабайты нечем платить. Нет уж, перед таким мажором, как он, нельзя выглядеть бедным. Это еще один способ упасть в грязь лицом. От такой подковырки судьбы и ее совсем неуместных подарков хотелось лбом прикинуться о стену, но Дима сохранял терпение, то ли потому, что считал себя взрослым и мозговитым парнем то ли потому, что тратить любые силы ему не хотелось. Не то, чтобы они были. — Забыл совсем, ха-ха. — Парень почесал затылок. Пусть это выглядело неловко, но раздражение и даже презрение выдавалось через его напряженную фигуру и уже перманентно сморщенное рядом с Антоном лицо. Перестать съеживаться от каждой произнесенной Антоном фразой практически невозможно. Но невозможно значит чуть труднее возможного, верно? Бред в голове и на голове из-за холодного ветра. От напряженности обстановки хочется кусать обветренные губы. Дима грезит о спокойствии дома наедине с собой, поэтому не сразу слышит слова, которые ему пытается донести Антон. Вот бы всегда его не слышать. Вот бы рядом с ним стать глухим. Очередная глупая ухмылка Звездочкина говорит об обратном. Ему либо все равно, либо он слишком хочет пообщаться с Дмитрием. Маниакальное желание пообщаться с Дмитрием. Олежа неподалеку чуть ли сам локти не кусает от концентрации остроты в воздухе и молчит, чтобы не действовать на нервы своему уставшему другу. Будто тот сам без подсказок не понимает, в каком положении находится. — Не стесняйтесь, Дмитрий. Скажите: «J'ai froud» и дело с концом. Скромность ни к чему, — Антон расслаблен, но в его глазах ясно читается живость характера и души. — Вы же в общежитии живете? Мне по пути и мне ничего не стоит вас подвезти. Антон делает акцент на слово «ничего», точно подтверждая, что зазорного здесь ничего и вправду нет. Это определенно то, с чем стоит соглашаться. Как бы беден Дима не был, предложение вызывало восторг. Комфорт, скорость, остановка прямо напротив общаги. Побрацкий скажет да, если станет бешеной фанаткой этого слащавого ублюдка, бегающей за ним весь учебный день. «Приторно, аж тошнит» — Дима хмыкает. Но это смешно — и он еле сдержал улыбку от подобных фантазий. — Извиняй, но нет. Я и сам доберусь… — Дима пытается прибавить своему тону спокойной уверенности, с какой общаются только близкие друзья или приятели, и выходит из ряда вон плохо. Антон поднял бровь, якобы спрашивая: «И как же?» — …На, эм… — Дима тупит взгляд прямо в Антонино лицо. — На автобусе. Дима сжимает губы в полосочку, приподнимает брови и еле заметно качает головой. И сейчас он смотрит уж точно не на Антона. Даже так: куда угодно, только не на него. — Давай хотя-бы под зонтом проведу до остановки. Дима точно не знал о последствиях, но был уверен, что далее отказывать в услугах не вариант. Сильный контакт с Антоном не будет присутствовать, значит гнать следует, пока выгодно. Не хочется возвращаться в общагу в таком помятом виде. Если ты весь день был неудачником, не показывай этого. — Ладно, пошли тогда. Путь до крытого места был очень неловок, половину из которого Дима только вдыхал и выдыхал накаленный воздух, разряжая обстановку. Вся концентрация состоит в том, чтобы не уделять внимания своему спасителю. «Не, ну это реально как-то по-пидорски. Будто цену себе набиваю и ломаюсь перед мужиком перед тем, как в кровать к нему прыгнуть» — мысли заставляли видеть их двоих еще более нелепыми. Точь в точь вырезка из анекдота. Вот так и подписать: «Уставший студент в сопровождении своего препод-а робко переминает ножками, пока от последнего воняет дорогими духами…» Антон лишь с интересом поглядывал на Побрацкого. Кажется, он знает его лучше, чем Дима сам себя. Поэтому и не вытаскивал из погружения в другой мир. И вот он обернулся и пошел в сторону парковки. Тяжелый вздох: после пристальных наблюдений за этим Побрацким он наконец понял одно. Это было не жалкое представление в цирке, животное в зоопарке, как могло казаться на первый взгляд. Он дорогой экспонат в музее. Пока этот экспонат не позволит к нему прикасаться и взаимодействовать, Антон не будет. Но за ним нужна особая слежка. Сев в салон своей машины, мужчина почувствовал холод замерзшей кожи сиденья. Знак от бога, что он погорячился с мыслями? Нет, Звездочкин уверен в них. — Ты так часто лгал, чтобы не казаться слабым на моем фоне, — нажимая на газ. — Дмитрий, ты тот еще актер. Кому-то дорога была сложной, кому-то она доставляла удовольствие. Антон знал, что этот вечер будет знаменательным. Он одергивает шелковые лацканы своего пиджака, цыкает и смотрится в зеркало заднего вида. Воистину знаменательным.