Симфония Колдуин

Вступление

       Смиренно, словно на иголочках, кузнечик-мальчик сидел меж рядов усатых оранжевых брюх. Взгляд, словно муха, беспричинно и без направлений летал меж вещей, меж силуэтов, заполняющий зал аукционного дома. У богатых свои причуды, и чаду мистера Рональда непонятно были увлечения отца. Завидно лишь оставалось смотреть с окон башни на растворяющийся в горизонте парусник мистера Клауса, на задний двор муравья мистера Гранта, что проводил скачки на жуках-носорогах. Ему, как молодому кузнечику, хотелось лишь резвиться меж зелёных улиц, прыгать через мелкие ручейки, а не в сковывающем костюме тесниться и рассматривать потрепанные временем осколки прошлого быта, на которых взрослые реагировали, как на чудо. —Эх, жаль, что не достался! — сказал с досадой мистер Рональд, упустив старинную саблю с росписью неизвестного художника. — Папа, она же вся ржавая была! — Юноша скорчил мордашку полную непонимания так чувственно, как мог. В высшем обществе мистер Рональд никогда не показывал свой скверный характер, заботясь о своем положении, и внизу лишь вырвался еле незаметный стрекот. — Уильям, ты еще мал, чтобы понять прелесть этих вещей. — В том, что они испорченные? — Уильям! — отец сжал свою лапку в кулак, смяв одетую белую перчатку. — В том, что это предмет истории. Этой саблей, возможно, убили кровожадного полководца. А может она была подарком королю, который сжалился над человеком, позже став великим. — Значит ценность в причастности к чему-то? — Можно и так сказать, Уильям! — Улыбка расплылась на его морщинистом лице, и кажется его зрачки счастливо прыгали в глазках. — Но если это так ценно, то почему они в таком плохом состоянии? От некоторых вещей буквально остаются лишь осколки, а вы здесь на них кидаетесь, будто за золотом. — Маленький грубиян! — Белая перчатка с ласковой заботой тирана-отца прошлась по щекам мальчика, оставляя красный след. Уильям сжался и прижал голову к колену, сдерживая звук. Он знал, что один громкий стрекот и будет лишь хуже. Вокруг будто не замечали ничего, что происходило в центре зала. Словно мухи, их взгляды оседали на усопших трупах прошлой эпохи, и ничем аристократы не отличаются от гнусных негодяев, тревожащие семейные гробы. Мальчик из-под низу взглянул на безумный взор отца, что с диким восторгом глядел на сцену. Уильяму самому стало интересно, отчего его высокопоставленный отец пускал слюни, как мошкара. Подняв очи на промокших солеными слезами крыльях, он увидал на сцене обычное лёгкое белое платье с незамысловатым узорчатым кружевом. К удивлению, оно сохранилось очень хорошо и было таким же белым, как снег. Он вновь посмотрел на своего отца. Кажется, тот вульгарно представлял свою жену в платье мёртвой миледи, и не скрывал своё возбуждение, как желалось тому по зову смертельной любви липнуть к платью, как мухи на паутину. Аукционер не успел даже представить платье посетителям, ибо мистер Рональд не дожидаясь начал кричать сумму за данный наряд. — Тысячу белых камней! Я дам тысячу белых камушков, и никто из присутствующих не посмеет забрать этот шедевр.- Не скрывая своё возбуждение, он поймал в руки упавшую с головы шляпу и прижал её к груди. Уильям же в свою очередь ещё более потемнел, и кажется недовольство сына могло склевать господина прямо пред всеми. На семью свою он тратил куда меньше, чем за это хоть и красивое, но бесполезное платье. — Господин Рональд, очень льстит увидеть вас таким нетерпеливым за всё время. Разве вы не хотите знать за что именно вы хотите отдать такое состояние? — Шутливо сказал аукционер, похлопывая радужными крыльями себе по боку, как бы хваля самого себя за такие шалости, которые так беззубо проглатывают некоторые личности из высшего общества. — Мистер аукционер, не примите близко к сердцу, но данное платье о себе само расскажет куда более, чем вы и ваш аукционный дом. Так вы отдадите мне его или ваши сундуки уже полны белых камней? — Никак нет, господин Рональд! — Посмеявшись, аукционер подошёл к вешалке и сбросил оттуда белое платье. Оно казалось невесомым в его руке, и, взлетев перед всеми над головами, бабочка встала перед мальчиком, который всё также смотрел из-под низа на всё это. Было видно, что он заметил всю злость и несправедливость у дитя аристократа, но промолчал, лишь давая своему покупателю сорвать с рук товар и расцеловать в собственных объятиях. — Никто не был так щедр сегодня, как вы. Будьте осторожны с данным платьем, ведь более таких не делают. Уж слишком лениво наше общество, уж слишком гениальны были тогда мастерицы. — И без ваших советов знаю, как хранить такие драгоценности. Вы только гляньте на мои усы! Зал рассмеялся. Сдержанно, лишь слегка открывая рты, будто боясь потерять формальность сего мероприятия, которое уже плавно стало переходить к логическому концу. Уильям уже не выглядел столь недовольным, но его укор сверлил отца, который не замечал этого. В окружении знакомых мистер Рональд попивал с ними напиток из свежей утренней росы и сладкого мёда из нектара сирени, что цвела за окнами дома. Они обсуждали торговый союз между королевствами, как безвкусно сидел костюм на молодом аукционере. — Слушайте, мистер Рональд, мне кажется я слышал об данном платье. — Я даже не знал, мистер Луи, что ты носишь платья. — Дурной ваш язык! Будет везением, если кто-то после ваших шуток не отправит вас на дуэль. — Вы не пугайте меня, иначе и сами окажетесь в рядах неудачливых. Поверьте, моя родословная гордится своей ловкостью и фехтованием. — И быстротой! — Шутливо добавил полушёпотом Уильям. Его отец всегда старался быть куда грознее, чем казалось, и лишь с бессильными мог и вправду похвастаться и своей ловкостью, и умением крепко держать тонкую сталь холодного оружия в рукояти. С иными он был услужливым и тихим. — Так что вы хотели сказать о платье, мистер Луи? — Когда аукционер сказал о том, что нынешние мастерицы такое не делают, вспомнил об городишке Мидлгрейд, где раньше находилась ткацкая фабрика лорда Кингсмана. Мало что осталось от данной фабрики и Мидлгрейд тоже, но мне кажется, что вещь как-то связана с этим местом. — Лорд Кингсман? Тот самый, в честь которого столько ателье в закоулках каждого города? Мистер Луи, вы всё больше и больше заставляете меня радоваться моим приобретением. — Кстати, вы не заметили, что платье испорчено? — Испорчено?! — С испугом сказал мистер Рональд и выхватил у своей прислуги сумку с платьем. Скинув к туфлям сумку, платье стало вертеться в разные стороны так быстро, что если бы оно было живое, то его бы вырвало. — Да… Вот посмотрите на воротник. Там что-то было. Видимо аукционер только и скрывал это. Как можно продавать предметы, над которыми уже надругались. Мистер Рональд внимательно смотрел на воротник, проходя очами по каждой нитки. Остальные вокруг окружили его и стали также искать этот видимый брак. Однако, несмотря на ожидания недовольства, тот получил лишь громкий смех, что привел мистера Луи в замешательство. — Чего этого вы? — Мистер Луи, вы хоть протирайте свой монокль хоть иногда. Тут аббревиатура «Для М.К.». — мистер кузнечик громче рассмеялся, вгоняя в краску своего близкого друга, которому желалось зарыться в землю или улететь отсюда куда подальше. — М.К… Кто это? — Чуть громче предыдущего сказал Уильям. — Ну давай, мистер Луи, впечатлите нас с сыном своими знаниями по данной эпохе. Только монокль протрите на всякий случай. — М.К… — Мистер Луи внимательно взглянул на платье. Оказавшись с ним поближе, он не отказывал в себе более внимательно разглядеть в него, пока все затаив дыхание ожидают его слов. — Лорд Кингсман редко давал подобные подарки, и судя по размеру, она далеко не принадлежало его возлюбленной. Кажется, мой отец рассказывал об одной талантливой паучихе, которая как раз была знакома с Кингсманом. Звали её… Мелисса… — Может расскажете подробнее историю в моём особняке, если никаких срочных дел и поручений у вас нет? Вы очень хороший рассказчик с хорошей фантазией — С превеликим удовольствием, господин Рональд! С превеликим…