Закон бумеранга

Гарри сидел в Комнате по Требованию и пил огневиски. Он желал хотя бы заглушить жгучую боль в груди алкоголем. Выплакать он не смог, жизнь у Дурслей научила его сдерживаться. Кричать и громить помещения парень только недавно прекратил, но это никак не помогло. Добби появился после того как колдун более менее успокоился и сел на диван, который появился среди хлама. Домовой эльф робко спросил нужно ли что-то Гарри Поттеру. И юноша неожиданно для себя ляпнул, что желает попробовать огневиски. Эльф исчез и через некоторое время появился с бутылкой. Поттер наплевал на запреты, забрал огневиски и начал пить. Эльф оставил его наедине со своим горем. Алкоголь обжигал горло, растекался по организму, даря обманчивое ощущение спокойствия. Боль притуплялась, растворяясь в алкогольном тумане. Однако полностью не исчезала. Просто была рядом, как постоянное напоминание об ошибке. Это он виновен в гибели Сириуса. Это он обрёк своих друзей на заведомо проигранный бой, только чудо, что они остались в живых. Иллюзий по поводу их способностей парень не испытывал. Он понимал, что кучка школьников не соперники закалённым в боях Пожирателям смерти, даже если те только вышли из тюрьмы. Иначе как чудом их спасение не назовешь. Во всем виноват Гарри, не анализировал свои видения, не слушался других, не закрывал свое сознание, хотя догадывался, что ничем хорошим это не закончится. Он был слишком самонадеян, слишком беспечен. И сейчас пожинает плоды. Из-за него умер близкий ему человек, один из немногих, кому была небезразлична судьба юноши. Один из немногих связующих его с прошлым. Во всем виновен только он. Двери осторожно открылись и в комнату вошла Гермиона. На ней была повседневная закрытая одежда, несмотря на летнюю погоду за стенами замка и оптимальную температуру внутри. Кажется, она скрывала последствия своего ранения. Ещё одна трагедия на его совести. А ведь нужно было к ней прислушаться. Нужно было не спешить, подождать, все выяснить. Колдун же побежал сломя голову не разбираясь. Во всем виноват только он. На секунду девушка удивилась, увидев друга в подобном состоянии. Он был бледным, осунувшимся, с кругами под глазами, взлохмаченными волосами. На вид юноша стал взрослее, как будто бы резко подрос на глазах. В мутном взгляде отображалась боль. Да, раньше он видел смерть, знал что такое потерять. Но то были или не очень близкие люди, или когда Поттер был ещё маленький и уже давно смирился с потерями. Сейчас же умер его близкий человек, который должен был заменить ему отца, если бы не обстоятельства. Грейнджер присела возле друга, обдумывая поддержать парня или отчитать за пьянство. Но поняла, что ее лекции ему не нужны. Он и так понимает всю тяжесть своего поступка. И это не только об алкоголизме. Гарри понемногу прикладывался к бутылке, морщась после каждого глотка. Увидев подругу, он слегка поежился, но не спрятал орудие преступления. Колдун ожидал головомойку и очень сильно удивился, когда подруга молча села возле него. Ей было жаль его. Да, он виноват во всем, что произошло, однако и ее вины здесь не меньше. Она могла бы настоять на своём, попробовать связаться другим способом с Орденом. Даже контролировать процесс обучения Поттером окклюменции, следить за его упражнениями. Да, можно сказать, что он уже не маленький мальчик и может самостоятельно справиться. Но зная всю серьезность ситуации и отношение друга к учебе, ведьма должна была настоять. Ведь контролирует же она учебный процесс. А здесь ситуация более ответственная. Но нет, девушка доверилась этому балбесу и вот результат. Нет, ей не хочется говорить обычные слова: «Я же говорила…». Она все понимает. Да, они виновны и уже ничего не изменится. Смешно, учитывая факт наличия у них волшебства. Превратить иголку в спичку они могут, а вот изменить прошлое — нет. Здесь не помог бы даже маховик времени, если бы они достали его. Все закончилось. И от безысходности было горько. Гермиона не знала, что ей сделать. Обнять, утешить друга или начать пить с ним. Ей было жаль его. Ей было жаль себя и всех, кто пошел через это. Грейнджер хотелось мимолётно коснуться своей груди, где возможно навсегда останется напоминание об их ошибке. Но что больнее ее видимый шрам или невидимая рана Гарри, которая будет кровоточить спустя много времени. Больше ничего не будет прежнем. Они больше не дети, а Британия больше не безопасная. У них, возможно, больше не будет такого везения. А впереди только больше испытаний. Как же больно, как же страшно. И не ей одной. Он так же боится, хотя и прячется за храбростью. — Это я во всем виноват… — шептал юноша. — Я один… — Думаю, мы все виноваты. Ты не должен себя за это мучить. Сириус хотел бы, чтобы ты жил дальше… — пыталась она успокоить друга. — А что дальше? Что мне делать дальше? Кто я? Зачем я здесь? Отправляясь в этот мир, я думал, что хотя бы здесь обрету то, чего у меня никогда не было. Близких мне людей, которые будут понимать и любить меня. А что я получил в ответ? Я то герой, то прокаженный. Меня то обожествляют, то шарахаются от меня… — колдун чуть не срывался в истерику. — Есть мы с Роном… — пыталась напомнить ему ведьма. — У каждого из вас есть свои близкие, своя семья. Я всего лишь друг для вас и как бы не хотел, не могу стать для вас родным. У меня был родной человек, но я не уберёг его. Он умер из-за моей глупости. — Все мы совершаем ошибки… — Но я постоянно. Из-за моей небрежности или геройства кто-то умирает. Сначала Седрик, а в этот раз Сириус. Кто следующий? — Ты же знаешь, что нас ожидает. Мне тоже страшно. Ведь я также одна из их мишеней. Я ведь по их мнению грязнокровка, мое существование для них помеха. Они с радостью убьют меня одной из первых. — Не говори так. — Поэтому мы и должны бороться. Если кто-то из нас так просто отступит, то будущего у нас больше не будет. Не только у нас. У всей Англии. Сколько таких же детей, как мы с тобой. Сколько невинных людей. Те же маглы, которые и не подозревают об опасности, поджидающей их. Мы не можем отступить. И Сириус это знал. Даже если он предвидел свою смерть, то так же пошёл бы не задумываясь. Как и ты. — Возможно, ты права. — Я часто бываю права. — девушка выглядела немного самодовольно. — Хоть что-то не меняется. — Я знаю, тебе больно и не могу сказать, что понимаю насколько. Но ты мой друг и я буду поддерживать тебя во всем. Даже если придется идти против целого мира с тобой, я пойду за тобой. — Ты не представляешь насколько ты права, Гермиона. Ведь, судя по пророчеству и обстоятельствам мне действительно придется это сделать. — Да, в Пророке писали… — В Пророке писали правду. Мы с Волдемортом обречены на противостояние и один из нас должен умереть. — Ох, Гарри… — испугалась Грейнджер. — Думаю, я всегда знал, что все этим закончится. Мы столько раз встречались и сражались. Но мне действительно страшно. Лишь сегодня я понял, настолько он могуществен. Ведь даже если Дамблдор не смог его остановить, то как смогу я? — Думаю, директор поможет нам… — Как он может помочь нам, если до сих пор не смог остановить Волдеморта. Они сражались почти на равных, но Дамблдор ничего не смог сделать. А что могу я? Я ведь только СОВ сдал. Я школьник-недоучка, а он сильный и опасный волшебник. — Но ведь ты уже столько с ним сталкивался… — …И еле уносил ноги. Каждый раз может стать последним… Я не знаю, что мне дальше делать. Как противостоять Волдеморту. Сколько это займет времени. — Ты будешь не один. Мы с Роном будем помогать тебе. И Орден, и Дамблдор… Вместе, мы что-нибудь придумаем. — Хотелось бы. Теперь ведь вся магическая Британия будет ожидать от меня геройства. А я даже не знаю, как мне это сделать. Директор говорил, что я могу любить, но что мне с этой любови? Я ненавижу Волдеморта, а те, кого я люблю, умирают. Мне страшно, Гермиона… — Все будет хорошо… Девушка взяла у него недопитую бутылку и сделала один глоток, а после еще… Огневиски обожгло ей горло. Она также хотела расслабится, забыться. Забыть, что идет противостояние, что их могут убить… Быть не презираемой грязнокровкой, а просто Гермионой. Не боятся каждого шороха. Как же все это надоело. Ведьма ведь никому не хотела зла, просто найти свое место в этом мире. Но пока существуют такие как Малфой, пока Министерство заполнено продажными чиновниками, это сделать будет непросто. Однако она сделает все возможное, чтобы подобная философия была искоренена. И Гарри подговорит, он ненавидит весь этот шовинистский бред. Бутылка еще больше опустошалась. Настроение повышалось. Язык заплетался и было немного смешно. Тепло разливалось в ее жилах. Девушка как заколдованная посмотрела на его губы. Интересно, каково это ощутить их на вкус? Он, кажется даже целоваться не умеет. Может его по-дружески научить? Ой, кажется, она сказала это в слух… Парень почему-то рассмеялся и сказал, что не против. С Чжоу ему не понравилось, возможно с подругой получится лучше. Конечно, им нужно было думать о последствиях, но пьяным было море по колено. Они решили поэкспериментировать. Немного неловко, пытаясь не столкнуться носами, двое наклонились друг к другу и неспешно прикоснулись губами. Сначала легко, после смелее. Поцелуй — один, второй… И все глубже… Поттер был немного неумелым, но настойчивым, а главное нежным, деликатным и обучаемым. Жар разливался по всему телу. Ей захотелось снять мешающую ей одежду. Оторвавшись от него, ведьма начала снимать одежду. Сначала колдун смотрел на нее ошеломленно, но после, когда она разделась до нижнего белья, то буквально пожирал ее тело глазами. Он никогда не видел обнаженную девушку вживую, только тайно на фотографиях из журналов, которые ему показывали. Для своего возраста Грейнджер была хорошо сложена: хрупкая фигура с небольшими, но аппетитными округлостями, нежной кожей, которую не портил даже шрам, который со временем побледнеет, стройными ножками. Да, она не хуже тех девушек с журналов, в некотором смысле даже лучше. Она была такая сексуальная и реальная… Но ведь это Гермиона, его подруга, с которой он столько пережил. Она усмехнулась, увидев его реакцию и ту, что была в штанах, также. Приятно ощущать себя желанной. Гарри ей уже давно нравился, однако у нее не было надежды, что он когда-либо обратит на свое внимание на ту, которую считал своей подругой, чуть ли не своим парнем в юбке. Сегодня был такой шанс, пусть и ненадолго, получить желаемое. Даже если он на следующий день не вспомнит. Ради такого можно и пожертвовать своей девственностью. Девушка начала уже ему помогать избавиться от одежды. Юноша подчинился, оголяя свое по-мальчишески худое тело. Он дрожал от желания и нетерпения. Все предрассудки испарились. Им хотелось слиться друг с другом. Она прижалась к нему всем телом и снова поцеловала его. Поцелуи стали более дерзкими и откровенными. Они шарили по телам друг друга, Поттер целовал ее лицо, шею, спустился к нежной груди. Гермиона сняла свой простой закрытый бюстгальтер, да хотелось бы что-то посексуальнее, хотя, кажется, неискушённому парню и этого хватило. Он заворожено смотрел на ее небольшую грудь с торчащими сосками, к которым Гарри сразу же припал. Она закусила губу от нахлынувших ощущений, такого девушка еще никогда не чувствовала. Внизу стало мокро. Алкогольным туман смешался с любовным. Да, колдун не был опытен в любовных утехах, но упорный. Он опираясь на инстинкты и желания ласкал ее. Они опустились на диван, юноша устроился между ее разведённых ног и понемногу начал входить. Боль немного протрезвила ее. Было больно, он не сумел ее подготовить, сразу растягивая Грейнджер своим немаленьким размером. Но хотя бы был осторожен и нежен. Когда они привыкли, то начали двигаться, подстраиваясь под темп друг друга. Они сливались в единое целое и даже начали наслаждаться. Но долго продержаться им не удалось и подростки кончили, скорее от облегчения, удовольствие там тоже было, однако на первый раз оргазма не было. Они резко оторвались и начали одеваться стараясь на смотреть друг на друга. Оба уже протрезвели и стеснялись того, что случилось. Что же они наделали? Что будет с их дружбой? Им было страшно. Девушка задрожала. Ее тело еще помнило его ласки и жар. Внизу живота ныло, а еще ниже болело. Однако, она не жалела. Они обязательно помирятся, Гермиона что-нибудь придумает, если что сведет к шутке. Зато ее первым мужчиной стал тот, кого она любит, пусть и тайно. Неожиданно двери распахнулись и в комнату вошел директор, который выглядел расстроенным. Увидев подростков он еще больше нахмурился. Они хотели объяснить ему, что произошло, но Дамблдору это не понадобилось. Он направил на них палочку и прошептал: «Обливиэйт».