Яркое и любящее солнце гаснет первым

      Почерневшее небо, затянувшееся тяжёлыми тучами без дождя, из-за которых даже звёзд с луной не разглядеть, было такое же густое, как и кровь, что должна была вот-вот пролиться. Многочисленные дома стояли в ряд, словно граница между мирными гражданами и якудза. Прокисший запах ржавчины застыл на улицах, что впитали в себя множество жизней и покрылись пятым слоем пыли, будто провожая в последний путь. Где-то среди этих серо-зелёных переулков находилась ничем не примечательная, обшарпанная штаб-квартира клана «пантеры». Сегодня у них был редкий день, когда они могли позволить себе поспать ночью. Раз в месяц они устраивали себе такой праздник, однако в этот раз их ждал неприятный подарок.       Толпа людей. Мегуми кивком показывает своим людям из клана «нэко широ» направление в сторону штаб-квартиры. «Ягуары» обходят с другой стороны. У Макото пистолет наготове. Резкий щелчок оружия. И Аки делает первый выстрел в окно здания.       «Пантеры» вскакивают со своих мест на звук выстрела. Проснувшись, они вышли на улицу. На них направлены сотни пистолетов.

Секунда.

Открылся обстрел.

      «Пантеры» стали стрелять ответно. Все три клана спрятались за ближайшие стены. Со всех сторон попадали мёртвые тела.

Тишина.

      Кто-то выскочил из укрытия. Снова выстрелил. И тут же был убит. «Нэко широ» начали наступать справа от торца здания «пантер». «Ягуары» прикрывали с другого конца.       Аки изредка делал пару выстрелов, особо не высовываясь.       Мегуми прижалась к кирпичной стене. Выпад. Выстрел. Кто-то дёрнул её за руку, заставляя сделать шаг назад. Это оказалась Кумико.       — Мегуми-сан, осторожнее, — девушка взволновано посмотрела на Мегуми.       — Ну, умру и что с того? — Мегуми выдернула руку, бросив недовольный взгляд.       — Кто же… Будет нашим оябуном*, если вас не станет?       — Сейчас не до этого! Лучше бери пистолет и перебей как можно больше «пантер», — скомандовала Мегуми, всунув Кумико своё запасное оружие.       — Да.       Девушки разошлись в разные стороны, параллельно перезарядив пистолеты, и повалили ещё парочку «пантер».       Макото рысью прокрался внутрь штаб-квартиры, решив выбить врага изнутри. За ним последовал Аки, часто останавливаясь и скрываясь за какой-нибудь стенкой. Пули свистели, тела падали одно за другим, поднимая пыль в воздух, асфальт тонул в крови. Так временные союзники и шли, простреливая всех на своём пути и прикрывая спины друг друга. Повалив довольно большое количество людей, Аки молча дал понять Макото, что дедушку он навестит один. Тот и не стал возражать, развернувшись в противоположную сторону.       Аки нашёл лифт, на котором поднялся на нужный этаж и стремительно зашагал к кабинету главы японской мафии. Он открыл двери, пнув их ногой, и выставил пистолет вперёд.       — Это конец, — Аки ненавистным взглядом смотрел на старика, что спокойно сидел за столом.       Оябун якудза клана «пантеры» — он же его родной дедушка.       — Ты уверен, что сможешь выстрелить в меня? — насмехался старик, встав из-за стола и кружа по кабинету вместе с внуком.       — Вам же хватило человечности убить моих родителей, — парирует Аки, уверенно сжимая обеими руками пистолет.       — Их убили мои люди, а не я. К тому же тебе, как никому другому хорошо известны наши законы.       — Хватит болтать! — Аки только собрался выстрелить, как в старика со стороны входа прилетела пуля в голову, и тот грохнулся на пол.       Аки захлопал глазами и посмотрел на Тетсуя, появившегося на пороге, что направлял пистолет на место, где секунду назад стоял старик.       — Ты слишком медленный, — опустил оружие Тетсуя, — всё закончилось, ты теперь последний из рода Хаякава.       Аки никак не прокомментировал его слова и молча перешагнул мёртвое тело, пройдя мимо Тетсуя и смотря вперёд. И даже когда мужчина пытался его окликнуть, то Аки не реагировал, потому что теперь он свободен от той жизни и своего тёмного прошлого. Юноша шёл, не оглядываясь, и когда он оказался на улице и глубоко вдохнул воздух, который остался таким же кислым и гнилым, то почувствовал, как лёгкие начинают вспоминать что такое дышать. Аки прикрыл глаза, делая глубокий выдох, и если бы не окружающая обстановка, то он мог бы так простоять ещё очень долго.       — Эй, я с тобой говорю! — негодовал Тетсуя, крича тому в след.       — Мой ответ нет, — твёрдо заявил Аки, продолжая смотреть на бескрайнее небо, где вот-вот должно взойти солнце, — главенство над городом я оставлю за собой.       Все присутствующие уронили челюсти, а кто-то из членов «ягуаров» начали перешёптываться, говоря, что придётся пролить в два раза больше крови в борьбе за власть. Девушки «нэко широ» оскалили зубы и изредко шипели, выражая недовольство таким положением дел, и выпустили когти, готовясь в любой момент напасть первыми и живьём разорвать юношу за такие дерзкие слова.       — Но оставаться в долгу перед всеми вами некрасиво, — продолжил свою мысль Аки, — поэтому я распределю между вами ответственность за районы.       Эти слова шокировали не меньше, чем первые, но если от них лицо Тетсуя слегка расслабилось в ожидании долгожданной награды, то вот на Мегуми они подействовали противоположно — глаза сощурились, губы прикусились, кулаки сжались до побеления костяшек.       — «Ягуарам» отдаю Синдзюку*, — Аки сделал паузу, взвешивания все риски, — а за «нэко широ» закрепляю Харадзюку*.       Тетсуя покачал головой, хитро улыбаясь в сторону Мегуми, молча празднуя победу, что тот теперь покровительствует главный район города. Это была капля в море, но для их клана довольно значительный шаг к лидерству. Девушка вышла из толпы, подбежав к Аки, и резко схватила того за руку, собираясь поговорить наедине.       — Давай отойдём на минутку, переговорить с глазу на глаз, — Мегуми нескрывала свои нахмуренные брови и откровенное презрение во взгляде, дёргая парня за предплечье.       — Я никуда не пойду, — простодушно возмутился Аки, словно обсуждать было нечего.       — Если не пойдёшь, то я расцарапаю тебе лицо так, что твой милый мальчик сразу тебя бросит. Шуруй давай, — пригрозила Мегуми, ясно давая понять, что она не отстанет от него, пока не добьётся своего.       Аки усмехнулся, но позволил себя оттащить от публики, что галдела, активно обсуждая его слова. «Ягуары» были горды, что сам Хаякава признал их значимость, в то время как «нэко широ» изо всех сил сдерживались, чтобы не напасть ни на Аки, ни на «ягуаров», они сейчас были уставшими и ослабевшими после атаки на «пантер». И всё что им оставалось делать, так это надеяться на то, что их оябун — Такэда Мегуми — решит этот вопрос, поскольку такое отношение было несправедливым. «Нэко широ» всегда выполняли грязную работу, они постоянно подвергались нападкам со стороны «ягуаров» и «пантер», потому что их клан состоял исключительно из женщин — озлобленных на грязных мужчин и неимеющих родственных связей созданий с дикими, голодными взглядами, собравшихся в одном месте с яростным желанием доказать свою силу.       Мегуми увела Аки в пустыные переулки и, остановившись в проёме между зданиями, чтобы их никто не услышал и не увидел, толкнула в кирпичную стену. Юноша ударился головой, но не подал виду, что ему больно.       — Ты что творишь? — вскипела девушка.       — А что? Я ничего такого не делаю. С «пантерами» разобрались, значит всё закончено, — Аки беззаботно потёр затылок.       — Не забывай, что ты член семьи Хаякава и являешься единственным представителем клана «пантер», имеющим власть. И если ты хочешь, чтобы всё действительно закончилось, то ты должен передать лидерство кому-то из нас. А поскольку твой клан всё ещё поддерживает дела в Киото, то значит ты передаёшь управление не только этого района и самого Токио, но ещё и Киото, — Мегуми приблизилась, тыча ему пальцем в грудь, акцентируя внимание на его родословной.       — Хм, я тут подумал и решил, что пожалуй я оставлю это всё себе. Сбережения скоро закончатся, а поскольку мне теперь есть о ком заботиться, то лишние деньги не помешают, — Аки посмотрел куда-то в сторону, пожав плечами и держась за подбородок.       — Что это значит?! — Мегуми схватила его за воротник, желая придушить на месте.       — Хватит, — Аки наконец толкнул в ответ, становясь серьёзным, — да, я согласился на помощь, но не обещал, что передам лидерство кому-то из вас.       — Мы так не договаривались! — Мегуми старалась не сдавать позиции.       — Эй! Послушай, что я тебе скажу, — Аки сделал шаг и повысил голос, от чего Мегуми пошатнулась назад, — сожаление накладывается на сожаление, порождая бесконечность. Даже если ты убьёшь всех якудза страны, тебе всё равно будет мало этой крови для мести, ты переключишься на невинных людей, отыгрываясь на них.       Мегуми хотела огрызнуться на эти нравоучения, но слова застряли где-то в горле, перекрыв дыхание. Девушка застыла с открытым ртом и со жгучей ненавистью в глазах.       — Подумай об этом, — добавил Аки и оставил её одну со своими больными мыслями.       На обратную дорогу ушло минут тридцать, Аки вернулся на ту улицу, где все ожидали дальнейших распоряжений. Тетсуя довольно улыбался, Макото смотрел то на дядю, то на Аки, сложив руки на груди и ритмично постукивая пальцем по предплечью. Хаякава остановился по центру огромной толпы якудза, оглядывая всех безразличным и холодным взглядом. У всех них был общий враг — «пантеры» — что бесцеременно устроил монополию в Токио, вырезав несколько кланов, которые были отвествены за свои районы. И отныне последний из рода Хаякава, не считая старшего брата, о котором никто из якудза не знает, будет стремится восстановить былой порядок. Он пообещал «ягуарам» и «нэко широ», что не будет вмешиваться в их управление районами, а также каждому передаст во владение по одному транспортному каналу в знак благодарности и искренности своих намерений восстановить мир. Как только юноша закончил свою речь и ответил на все волнующие вопросы, то поклонился в пояс и ещё раз поблагодарил за помощь, которую они оказали и сегодня, и в день его побега. Не все были удовлетворены таким исходом, однако пришлось смириться — а временно или нет, не знал никто, даже сами «нэко широ». Закончив с делами, Аки направился в сторону дома по старой привычке — пешком — хоть и мог теперь безопасно пользоваться общественным транспортом.       — Аки-кун, позволишь украсть тебя на пару слов? — позади раздался голос Макото, что рванулся за ним, как только всё закончилось.       — Нет, — отрезал Аки, не сбавляя темп.       — Да постой же! Я же серьёзно поговорить хочу, — Макото догнал его, схватив за плечо, то тот скинул его руку.       — У меня нет настроения говорить с тобой, — выкрикнул Аки, остановившись и развернувшись лицом к навязчивому собеседнику.       — Ох! Ну, что мне сделать, чтобы ты меня выслушал? — Макото состроил грустную моську, отчаявшись.       — Не надо было трахать меня, когда я чётко сказал тебе «нет». А теперь страдай так же, как и я тогда, — напомнил Аки об их инциденте.       — Ну, хочешь встану на колени и извинюсь? — Макото схватил за запястье, когда Хаякава хотел уйти.       — Валяй, — холодно бросил тот.       Макото опустился на колени, расставив ладони по ширине плеч, и коснулся лбом холодного асфальта:       — Уважаемый Хаякава-сама*, пожалуйста, простите моё развратное поведение. Я очень сожалею о содеянном.       — Допустим, но только не зови меня Хаякава. Достаточно будет Маруяма-сан, — поправил его Аки.       — Вас понял.       — И прекрати флиртовать с Митсеру.       — Вашего милого мальчика я больше и пальцем не трону, Маруяма-сан, как и вас тоже, — уверял Макото, не поднимая головы с земли.       — И последнее. Если снова выкинешь что-то подобное, то в следующий раз я обычным игнором не ограничусь.       — Я всё понял, этого больше никогда не повторится, — жалобно проскулил Адзума, надеясь, что слова звучат искренне.       — Так что ты хотел? — Хаякава вздохнул, решив всё же поинтересоваться, что от него хотели.       — Могу я, — Адзума наконец поднял голову, — работать у вас, Маруяма-сан?       — Э?       — Раз вы единственный владелец транспортных каналов, то, возможно, вам пригодятся сотрудники. Готов взяться за любую работу, — Макото снова опустил голову, зажмурившись.       — Трахать сотрудников с пассажирами? — съязвил Аки, выгнув бровь.       — Мне правда очень-очень жаль! — взвыл в голос Макото.       — Доверие не берётся на пустом месте, потребуется много времени и сил, чтобы я поменял своё мнение о тебе.       — Я обещаю доказать, что заслуживаю вашего доверия!       — Хорошо, а насчёт работы поступим следующим образом — возьму тебя на испытательный срок, а там посмотрим на твоё поведение, — вынес окончательный вердикт Аки.       — Премного благодарен, Маруяма-сан.       — Встань, — приказал Хаякава.       Макото тут же поднялся и осторожно посмотрел в глаза своему новому начальнику, который протянул ему телефон.       — Оставь свой номер, чтоб я мог связаться с тобой, когда буду разбираться с делами якудза, — Хаякава до сих пор ненавидел Адзума, но проявил человечность, чтоб не быть похожим на свой клан.

***

      Мегуми распахивает двери, заходя в просторный зал, украшенный трёхметровыми чёрными колоннами с выгравированными паучьими лилиями, на которых много лет назад засохли и въелись в камень брызги крови. И с каждым новым поколением «нэко широ» этих слоев становилось лишь больше при смене главы клана. Зал являл собой двухэтажную конструкцию — округлый коридор, ограждённый по краям перилами, с такими же полукруглыми арками протягивался сплошным балконом над первым этажом.       Мегуми остановился посередине, посмотрев на пол, который тоже не стали сильно отмывать от крови:       «Четыре года назад я прямо на этом месте голыми руками убила прежнюю главу «нэко широ», вогнала всех в ужас, убивая одного за другим претендентов, кто вызывался сразиться со мной, чтобы занять этот пост. Кто-то даже стал называть меня оджё-сама* только бы лишний раз не провоцировать на гнев. Я объявила холодную войну «ягуарам» когда узнала, что именно кто-то из их людей убил Хару. И всё остальное, что я делала для этого выходца семьи Хаякава и его слащавого мальчишки — было ради мести.»       Мегуми сжала кулаки, попытавшись унять рвущуюся наружу ярость, но с каждой секундой та разрасталась сильнее, как если бы паразиты убивали здоровые клетки в организме. Она упала на колени, и руки сами потянулись к шее, начав чесать и царапать кожу когтями. Девушке хотелось задушить себя, разорвать глотку, чтобы не чувствовать этой распирающей ненависти и отчаявшейся пустоты, которая так сильно жаждала, чтобы её заполнили хоть чем-то или кем-то. Воспоминания о той роковой ночи свежи так, словно Мегуми ежедневно видела как Харуку снова и снова убивают, а та, несмотря на раны, всё равно улыбалась, и это злило больше всего. На коже образовались красные полосы, по щекам текли влажные дорожки, сопровождаемые горькими криками.       На крики вбежала Кумико, опустившись рядом. Она стала успокаивающе гладить по спине, но как только рука потянулась к лицу, чтобы вытереть слёзы, то девушку сразу оттолкнули.       — Уйди! Не трогай меня! — озверела Мегуми, размахивая руками.       — Мегуми-сан, — Кумико хотела возразить, но её снова толкнули.       — Если хочешь жить, убирайся! — Мегуми встала и отвернулась, прокричав надломившемся голосом.       — Я не оставлю вас в таком состоянии, — Кумико прекрасно понимала, что ходит по краю, но не собиралась отступать.       — Я убью тебя, если ты сейчас же не скроешься с моих глаз!       — Хорошо, если вам от этого станет легче, — Кумико расставила руки в стороны, готовясь принять удар.       Мегуми просто достала пистолет и выстрелила в свою подчинённую, что и глазом не моргнула. Испустив последний выдох, Кумико упала на пол, а под её телом образовалась тёмная лужа крови. От её убийства легче не стало, оно вообще никак не повлияло, и всё та же пустота съедала девушку изнутри, желая больше крови, больше смертей, больше боли другим людям. Те крохотные крупицы человечности были уничтожены в день убийства Хару, оставив лишь зверинные инстинкты. Смотря на своё отражение в алой жидкости, Мегуми видела лишь обезумевшее животное, цель жизни которого состоит в том, чтобы убивать. Поджав губы, она дрожащей рукой поднесла пистолет к виску и закрыла глаза, нажав на курок.

***

      Раздался негромкий стук в дверь.       — Войдите, — раздражённо прикрикнул Тетсуя.       В его кабинет зашёл Макото, нервно кусая губы, и уверенно посмотрел в глаза дяди.       — Говори зачем пришёл, у меня нет особо на тебя времени, — Тетсуя перебирал бумаги, даже не подняв взгляд на племянника.       — Я ухожу, — твёрдо произнёс Макото.       — Э?! Что ты сейчас сказал? — Тетсуя встал из-за стола и ещё сильнее нахмурил брови.       — Вы всё слышали, одзи-сан*. Я ухожу из клана «ягуаров», — ещё более решительней выдал Макото, не отрывая взгляда от дяди.       — Да ты совсем охренел? — Тетсуя подошёл к племяннику и со всей силы вмазал по лицу. Макото пошатнулся, но продолжал смотреть на дядю.       — Тебе напомнить наш главный закон?       — Если ты покидаешь банду, то становишься предателем и до конца жизни не сможешь вернуться, — на одном дыхании проговорил Макото.       Тетсуя пнул Макото в живот коленом и проехался кулаком по лицу, сломав нос. Юноша старался держаться на ногах, но отпора не давал. Следующий двойной удар пришёлся на рёбра, а после ещё один в лицо. Макото шатало, однако равновесие удавалось сохранять. Только когда Тетсуя одним рывком сбил племянника с ног, тот грохнулся на пол.       — Проваливай, раз так сильно хочется, — бросил напоследок Тетсуя и снова сел за стол, вернувшись к бумагам.       Макото встал на ватные ноги и молча вышел за дверь, по дороге к выходу он набрал номер, надеясь на то, что абонент будет в сети.

***

      Сатоши сидел на диване в своей комнате, читая книгу, и неожиданно вздрогнул, когда зазвонил его телефон. Парень принял вызов, даже не посмотрев кто звонит.       — Слушаю.       — Я могу приехать к тебе? — в динамике раздался уставший голос Макото.       — Э? Что-то случилось? Где ты? Может мне заехать за тобой? — заволновался Сатоши.       — Ничего такого… Я могу прийти сам, просто скинь адрес… — Макото неуверенно перебирал слова, с затаённым дыханием ожидая ответа.       — Понятно. Сейчас пришлю, — машинально ответил Сатоши.       — Спасибо, — после этого Макото повесил трубку.       «Подождите! Макото-кун никогла ни о чём меня не просил, значит ли это что ему не к кому больше обратиться за помощью? Вот так просто? Из секс-партнёра в хорошего знакомого? Опять ты воду мутишь. О, точно он же просил написать ему адрес», — Сатоши вспомнил, что Макото всё ещё ждёт его сообщения.       Спустя примерно два часа после их разговора в дверь постучались. Сатоши сразу подскочил и подбежал к выходу с полной уверенностью, что за ней стоял Макото. И не ошибся, открыв дверь и видя перед собой поникшего веснушчатого паренька, который, казалось, вот-вот упадёт. Он был весь в синяках, ссадинах и царапинах.       — Ciao, come stai?* — произнёс Макото с опущенной головой, качаясь вперёд-назад.       И он действительно упал бы, если б не упёрся головой в грудь Сатоши, стоящего напротив.       — Ты в порядке? Заходи скорее, — Сатоши слегка приобнял его за плечо и провёл в квартиру, закрыв дверь.       Он провёл Макото до гостиной, усадив на диван и сев рядом. Сатоши не осмеливался нарушить тишину, наблюдая за веснушчатым коротышкой, который ровно три месяца раздражал до посинения. А теперь, видя его таким грустным и физически побитым, он очень сильно хотел… Утешить его?       — Я надолго не задержусь. Переночую пару ночей и тут же уйду, — Макото отвернул взгляд в сторону, не смея смотреть в сторону Сатоши.       Сатоши отошёл на кухню и вернулся со стаканом воды, вложив его в руки коротышки, что всё ещё не поднимал на него взгляда.       «Я позволил дяде ударить себя скорее потому, что до сих ненавижу себя и свою ориентацию. Я думал, что давно принял себя таким какой я есть, но… Я просто убегал от этих мыслей. Даже когда занимался сексом с другими парнями, то делал это лишь для того, чтобы забыться и опять же не думать, что я делаю что-то неправильное. Я всегда просил называть себя Мако-чан, потому что это было своего рода прозвище, за которым можно было спрятаться.», — Макото глубоко погружался в свои мысли, крепко сжав стакан.       — Ты можешь оставаться у меня столько сколько потребуется, — спокойно произнёс Сатоши.       Макото повернул голову в его сторону, выпучив глаза и удивляясь услышанному.       — Э?       — Я всё равно живу один и редко бываю дома, поэтому ты никого не побеспокоишь, — Сатоши поправил очки и снова сел рядом.       Макото опустил глаза на стакан с водой и долго думал, что ответить, но так и не найдя там ответов, решил ограничиться простым:       — Спасибо…       Сатоши усмехнулся, разглядывая растрёпанную макушку, опущенные ресницы, росыпь веснушек на скулах. На ум пришла мысль, что за три месяца половых отношений, он ни разу видел Макото так близко и не любовался им просто потому что хотелось. Парни сидели в тишине и каждый думал о своём — одному было стыдно и неловко поднимать глаза лишний раз, другой не мог оторваться.       — Ты можешь быть сверху, — разорвав молчание, Макото собрал все силы, чтобы голос звучал естественно.       — Э? — Сатоши не сразу понял, что тот имел ввиду.       — Я серьёзно, — Макото отставил стакан на стол, не сделав ни глотка, и, оперевшись на спинку дивана, поднялся, — подскажешь, где твоя ванна?       — Э… Первая дверь рядом со входом, — Сатоши показал в сторону коридора, — постой, а зачем тебе ванна?       Макото поковылял в указанном направлении и, остановившись на пороге коридора, повернул голову через плечо:       — Хоть я и не ел последние полдня, но всё равно не хочется опозориться.       И только когда он скрылся в коридоре, Сатоши сообразил, в каком контексте говорилось про «сверху», однако его больше волновали слова про то, что Макото ничего не ел всю вторую половину дня. Сатоши вскочил с дивана и начал ходить из угла в угол, ожидая, когда веснушчатый выйдет из ванны, чтобы серьёзно поговорить. Однако как начать этот разговор не имелось представления, ведь всё, что их связывало это секс. На каждой встрече Сатоши пытался перехватить инициативу на себя, но каждый раз сдавался, ложась под него. Поначалу это злило и раздражало, разбивая остатки достоинства как мужчины, однако в какой-то момент это стало неважно. Веснушчатый коротышка превратился для него в зависимость, вредную привычку, от которой не хотелось избавляться.       Пока Сатоши маялся с подбором правильных слов, в гостинную вошёл Макото в его халате, а с волос и ушей капала вода. Сатоши сразу же перестал мельтешить, как только заметил его. Макото приближался к нему медленными, подступающими шагами. Глаза невольно заострили внимание на руках, что изящно оголили ключицы и плечи, которые были всё ещё влажными после душа. Сделав последний шаг, Макото скинул халат на пол и, подняв голову, посмотрел на растерянного Сатоши. Ощущение, будто тот впервые видел веснушчатого нагим, будто до этого момента не знал насколько миниатюрным был Макото – как и в росте, так и по телосложению. По факту Сатоши вообще ничего о нём не знал, кроме имени.       – Можешь начинать, – прошептал Макото, обвив шею Сатоши, у которого стёкла очков запотели от столь горячего дыхания.       Сатоши потупил с минуту, а после поднял халат и накинул на плечи Макото, закутав его. Адзума паникующе бегал глазами, когда его подхватили на руки и отнесли на кухню, усадив за стол. Сатоши полчаса возился около плиты и ящиков, что-то готовя, а Макото всё это время пытался выяснить что не так, задавая вопрос за вопросом, но его словно не слышали. Тишина наступила, когда Сатоши закончил с готовкой, поставив перед Макото миску с окаю*, в которую добавил сардины, водоросли и имбирь для вкуса.       – Поешь, – прокомментировал Сатоши, сев напротив.       – Я же только что из душа... Я по-твоему зря готовился, – Макото возмущённо повысил голос, но его прервал собственный желудок слабым урчанием.       – Извини, что так получилось, но я хочу поступить правильно, – Сатоши поддвинул стул и, зачерпнув кашу, поднёс ложку к его рту, – сейчас ты не в лучшей форме, для начала поешь и отдохни.       Макото послушно съел предоставленную ложку каши, не став более спорить на эту тему, да и сил особо не было. Сатоши проследил за тем, чтобы тот всё доел, а после ужина снова взял на руки и отнёс в свою комнату, уложив на кровать. Накрыв одеялом, Сатоши собирался уходить, но Макото остановил его, схватив за край рукава.       – Останься, – жалобно посмотрел веснушчатый.       – Ты весь побитый и ослабевший, не стоит, – начал нравоучения Сатоши, однако его перебили.       – Нам не обязательно делать это, я просто хочу, чтобы ты был рядом, пока я сплю, – объяснил своё желание Макото.       – Хорошо, – Сатоши кивнул и залез под одеяло к веснушчатому, что сразу же повис на его шее.       Обнимяв покрепче, Сатоши не смыкал глаз, смотря на мгновенно заснувшего Макото, что тихонько сопел и прижал уши. Сатоши хотел насладиться этим коротким временем, так как совершенно не был уверен, что у них могло бы быть что-то серьёзное. Осознание, что если они так и не найдут ничего общего, никаких причин или аргументов тому, чтобы быть вместе, и останутся незнакомцами друг для друга даже под одной крышей, до ужаса пугало, поэтому Сатоши принял для себя решение –

***

      Митсеру бездумно бросился к входной двери, когда услышал как в неё позвонили. Чуть не поскользнувшись на последней ступеньке, Митсеру влетел в дверь, оперевшись обеими руками. Немного отдышавшись, он открыл дверь, а на пороге стоял Аки с трепетной улыбкой.       — Я дома, — Аки глубоко выдохнул, произнося эти слова.       — С возвращением! — выдавил Митсеру, вернув самообладание.       — Я дома, — чуть сентиментальнее повторил Аки, раскидывая руки в разные стороны для объятий.       — С возвращением, — Митсеру практически упал в объятия Аки, крепко сжав ткань одежды, а на глазах выступили слёзы.       Парни обнимали друг друга, стоя на пороге, и старались как можно ближе прижаться друг другу, чтобы поверить в то, что сейчас с ними происходит. Ведь теперь ни им, ни матери Митсеру ничего не угрожает, они могут жить спокойную и полноценную жизнь.       — Митсеру, — обратился Аки к нему, зарываясь носом в волосах.       — М?       — Можешь отпустить меня?       — Э? — Митсеру слегка отпрял и посмотрел в лицо Аки, — ты же только пришёл, я тебя никуда не отпущу!       — Я просто хотел ванну принять, — усмехнулся Аки, поглаживая мягкие волосы и задевая ушки.       — А, — Митсеру сразу отпустил Аки, отойдя на два шага назад.       — Но если не хочешь меня отпускать, то можем пойти вместе, — предложил Аки.       — Нет-нет, иди один, — Митсеру отвернулся от Аки, будто тот уже разделся перед ним.       — А как же вечер после фестиваля? — Аки снова усмехнулся и попытался заглянуть в лицо Митсеру, сложив руки за спиной в замок.       — Я был слишком уставшим, чтобы на что-то обращать внимание, поэтому считай, что я вообще ничего не видел, — Митсеру отвёл голову в сторону, лишь бы не встречаться взглядами.       — Так давай это исправим, — Аки обошёл его со спины, дабы поймать взгляд с другой стороны.       Митсеру вертел головой в разные стороны, чтобы Аки не увидел его розовеющие щёки.       — Или ты не хочешь мыться со мной в одной ванной? — Аки слегка наклонил голову, затем отошёл и, разминая спину, руки и шею, развернулся к коридору, ведущему в ванну — я так сильно вымотался от всех этих перестрелок, думал, вот сейчас вернусь домой, приму ванну с любимым, ляжем спать вместе и будем обниматься всю ночь, но похоже я зря надеялся.       — Я хочу! — Митсеру повернулся в нему лицом с покрасневшими щеками, — вернее, если ты не против, то я хотел бы…       — Тогда идём, — Аки повернулся к нему с лёгкой улыбкой и протянул руку, за которую неуверенно схватились.       Парни прошли по коридору, держась за руки, и, открыв дверь в ванную комнату, Аки потянул Митсеру на себя. На что тот растерянно упал ему на грудь, едва успев прикрыть дверь. Митсеру застыл, краснея с головы до ног, Аки усмехнулся и обнял, притянув поближе и зарывшись носом в такие родные волосы.       — Аки? — подал голос Митсеру.       — Да, — Аки покачивал их из стороны в сторону.       – Ты же хотел принять ванну, – напомнил Митсеру.       – Да, просто никак не могу насытиться твоим присутствием, – ответил Аки, наконец отпрянув от своего парня, – не могу поверить в то, что твоей жизни больше ничего не угрожает.       Митсеру тепло улыбнулся и после коротких обнимашек набрал горячую воду и занялся поисками подходящей соли для ванны на полках, пока Аки раздевался. Обняв его со спины, Аки пробрался руками под футболку, щекоча кожу на животе, от чего Митсеру выгнулся в струнку, издав протяжный вздох и прикрыв глаза.       – Аки! – позвал Митсеру, застыв над ванной и вцепившись в её края.       – Да, – Аки скользил носом по его коже, начиная от человеческого уха и заканчивая шеей за воротом футболки.       – Ааа-кии... – неосознанно тихо растянув имя, Митсеру нащупал его лицо и накрыл щёку ладонью.       – Даа... – Аки ластился к подставленной ладони, продолжая руками подниматься выше по телу Митсеру, – назови меня так ещё раз.       – Не провоцируй меня, – Митсеру развернулся, притянул его лицо к своему, рьяно впившись в губы, и низко прошептал, – я же безумно соскучился, пока переживал за тебя.       – Я тоже, – Аки прикусил его нижнюю губу, оттянув, – тоже безумно соскучился по тебе, Митсеру.       Имя сработало как явный сигнал к действиям. Фукуда прижал к себе Хаякаву вплотную, терорризируя его губы и причмокивая, и стал спускать одну руку вниз, сжимая каждый участок тела, а второй продолжал сжимать волосы у корней. Остановившись на ягодицах, Фукуда огладил бёдра, переместив руку на пах, что уже немного затвердел. Нехотя разорвав поцелуй, Хаякава стащил со своего парня футболку, бросив куда-то на пол. Почувствовав напрямую потную кожу, температура которой стремительно поднималась, Митсеру возбудился сильнее и неосознанно протолкнул язык в рот Аки, от чего тот чуть не подавился слюной и не упал назад. Но Митсеру вовремя удержал его, опустив руку с головы на плечо. Аки плавно перешёл с губ на шею, выстраивая влажную дорожку поцелуев и всасывая кожу. Сантиметр за сантиметром, от острого кадыка к ключицам, от ключиц к соскам, облизав и одну, и вторую бусину, от сосков к рёбрам, нежно целуя каждую косточку, от рёбер к животу, щекоча пылким дыханием. Аки встал на колени и взялся за края джинс, посмотрев на Митсеру, который кивнул с полуприкрытыми веками. Молния звякнула в тишине, джинсы сброшены как и нижнее бельё, освобождая полувозбуждённый орган. Хаякава одной рукой держался за бедро, а другой сжал член у основания, лизнув головку. Фукуда зажмурился, прикусив нижнюю губу, когда дразнящие касания перешли в глубокие заглатывания. Язык прошёлся по всей длине, задерживаясь на крайней плоти, рука помогала настроить темп, делая ритмичные движения вверх-вниз и слегка сжимая. Меняя угол наклона головы, Хаякава выпускал член изо рта, оставляя невидимые нити слюны, и тут же заново вбирал внутрь, засасывая целиком. Фукуда вцепился в его плечи ногтями для устойчивости, с трудом подавляя в себе желание простонать на весь дом, ведь мать может их услышать. Ствол полностью налился кровью, причиняя дискомфорт челюсти, которая начала затекать и сводить даже со сменой положения головы, от чего пришлось ускориться, активнее двигая рукой. Наконец предэякулят стал течь обильнее, сменяясь спермой, и на предпоследнем заглатывании Митсеру прикусил тыльную сторону ладони, тихонько скуля, и спустил в рот Аки, что почти плакал от онемевшей челюсти, ощутив, что тоже кончил, не прикосаясь к себе.       Отдышавшись после притока гармона счастья в мозг, оба парня легли на гладкий и холодный кафель, смотря друг на друга. Митсеру положил ладонь щёку, что всё ещё болела и начал гладить, тем самым извиняясь за то, что причинил боль. Аки подвинулся ближе, чтобы они могли соприкоснуться лбами, и с наслаждением прикрыл глаза. Фукуда обнял его и незаметно подхватил на руки, встав с пола, и положил в остывшую ванну. Добавив ещё немного горячей воды, вернув прежнюю температуру, Митсеру взял первую попавшуюся баночку с солью и насыпал немного, также не забыл налить ароматическое масло с запахом розы и апельсина и пену для ванны, хорошенько всё перемешав до белоснежных пузырей. Аки откинулся на край ванны и блаженно наблюдал за всем этим. Когда всё было готово, а следы их непотребств убраны, Митсеру сам залез в ванну и обнял своего парня со спины.       И долгое время они просто сидели в тишине, Аки практически лежал на груди Митсеру, а тот положил подбородок на его макушку. Ощущалась защищённость, лёгкость и тепло на душе, говорящие о том, что самое сложное позади, а если на пути и будут встречаться новые трудности, то окажутся мелкими.