Тёмен час предрассветный

Темно. Темно и страшно. Снова. И жарко. Или холодно. Не понять. И из густой темноты будто что-то тянется, тянется, и плевать этому на включенный ночник, на шум ветра за прикрытыми одними ставнями окнами, на спасительно натянутое до самой груди тонкое одеяло. Тянется, тянется, хочет задушить, утащить за собой, зовет так, что хочется отозваться, что хочется не просыпаться никогда больше. Хочется уснуть, поддаться этой засасывающей безде. Все глубже, глубже и глубже, откуда не будет сил вырваться назад. Темно. И страшно. Синеватым освещением от айфона ударило по радужке, будто ножом полоснуло — бледный ночник ничуть не помог привыкнуть к сумраку за те мгновения, в течение которых Дамиано открыл глаза, глянул в серый (все кругом серое, пятидесяти, мать их, оттенков) потолок и потянулся за телефоном. 4:23. Даже время и то серое. Невнятное. Ни символизма, ни идеи, в песню не вписать, да и просто рассказ будет нудноватым. Надо уснуть. Хоть как-то. И выспаться — тоже хоть как-то. Но в щупальца темноты не хочется, потому что очень страшно завязнуть в них и не проснуться вовсе. А надо. Просыпаться, идти, что-то делать, играть, петь, фотографироваться… 4:27. — Итан? — Да, Дамиа? — голос по ту сторону звучал привычно до каждой нотки, до каждого полузвука. Звучал бодро, будто Торкио вовсе не спал, а ждал его звонка. Конечно нет, он не ждал, наверняка тусил где-нибудь с Вик. Но постороннего шума на фоне совсем не слышно, ни одного. Уже дома? Только вернулся, хочет тоже спать? Хочет в темноту? Дамиано мотнул головой, не желая впускать это всё в себя обратно. — Ты еще в Риме? Не разбудил? — Да. Нет, я читал. Что-то случилось? — Нет, — на автомате отозвался Дамиано, привыкший — слишком, блядь, привыкший к тому, что никто все равно не отзовется. Пройдет мимо, не слушая, или примется раздавать советы, даже если он их не просил. Ему не нужны советы, он их наизусть уже выучил. Дамиано потер переносицу, вздохнул. — Да. Джо уехала в Милан. Или не в Милан, понятия не имею, если честно. Не могу уснуть. — Опять? — Опять. Приедешь? — на самом деле, он хотел поговорить. Просто поговорить, ничего больше, но слово сорвалось само. Не слово — предложение, глупое и жалкое. Как и всё, что он делает в последнее время. А потом добавил, также не фильтруя: — Я перестелю простыни. Итан молчал. Просто молчал, только дышал в трубку шумно, будто так давал понять — я всё ещё тут. Все ещё не бросил тебя наедине с твоей темнотой, твоими демонами, страхами, твоей шизой. То есть, это не она, конечно. Или уже она — Дамиано отчаялся понять. А потом Итан хихикнул. Вроде и неслышно почти, но вдруг стало легче. Просто так, просто от смешка. Мадонна, как он жалок и слаб. — Буду через… — снова только дыхание — видимо на то, чтобы прикинуть время, — сорок минут. — Я успею. Подняться с кровати, включить яркий свет, прогоняющий темноту. Сразу будто стало легче дышать. Или это от того, что Итан отозвался? Не проигнорировал, не бросил трубку, сказав, что он вконец охуел звонить ему среди ночи. Не просто отозвался, даже согласился приехать. Он и не надеялся. Он уже давно ни на что не надеется. Только бы выбраться, выкарабкаться, прогнать темноту из головы, сердца, внутренностей. Чистые простыни, еще едва заметно пахнущие средствами для стирки, и все, что к ним прилагалось, буквально вывалились ему на голову, стоило потянуть их за краешек с верхней полки шкафа. Дамиано остервенело содрал те, на которых безуспешно ворочался полночи, вытряхнул подушки из наволочек. От одной слабо пахло чем-то из косметики Джо, не то духами, не то шампунем. Вообще-то, можно было пожертвовать Итану свою подушку, а самому лечь на эту, но он тоже не хотел сейчас дышать этим запахом. Поэтому наволочки тоже сменились на свежие. Расстелил свежую простыню и зачем-то долго разглаживая каждую морщинку, пока кровать не сделалась идеально ровной, без заломов. Погладил ту подушку, что предназначалась Итану. Он буквально не знал чем себя занять в ожидании. 4:45 Скоро начнет светать, а Итан скоро должен подъехать. Может, поставить чайник? Или нет? Он наверное ужасно хочет спать. У Итана-то с этим проблем не было. Это он боится темноты, той что тянется, тянется, и не дотянулась пока только потому что… Просто — потому что. Чай. Он не глядя вытащил из подвесного ящика две кружки. Рассеянно уставился на дурацкий рисунок с вагинами. Не то, чтобы он имел что-то против женских гениталий, но сейчас это вдруг понял — перебор. Для него, а уж для Итана так и вовсе — он никогда не одобрял подобной показушности. Кружка тут же вернулась на свое место, а ей на смену была извлечена простая белая с котиками. Дамиано рассеянно принялся поглаживать нарисованного кота, ожидая пока закипит вода в чайнике, совершенно бессмысленно пялясь в прикрытое окно. Погладил бы пушистого, но все три где-то затихарились и даже не выглянули на его возню на кухне. Звонок в дверь выдернул из оцепенения, из бессмысленного разглядывания сетки ставень, через которые пробивался весенний ранний рассвет. Дамиано дернулся, мигом нашел пару матерных слов, чтобы отругать себя — хотел же отпереть дверь, чтобы Итану не пришлось звонить. Пошел открывать. — Привет. — Привет, — ответно улыбнулся Итан, самым краешком губ, переступил порог. Коты, невесть откуда материализовавшиеся в гостиной, метнулись под ноги, едва не сбив. Любвеобильный Зигги тут же принялся отираться о темные джинсы Итана, оставляя на них свою шерсть, Биде смотрела вопросительно и настороженно, не узнавая визитера, Лего деловито потянулся, демонстрируя себя. Торкио отреагировал только на него, наклонился, почесал между широко расставленных ушей, почти сразу же выпрямился. Потянулся чмокнуть Дамиано в висок — их привычный, традиционный уже жест, ничего такого, ничего странного, все так делают. Итан так делает, и Дамиано тоже, а значит это совершенно точно нормально. Или нет? Мадонна, ему надо поспать. Итан окинул внимательным, изучающим взглядом. — Ты ел что-нибудь? Дамиано ответил ему тем же. Взглядом: на голове — два десятка этих его косичек, собранных в один хвост, нового итанового заеба, на плечах пальто (в конце мая!), в руках пакет из круглосуточного супермаркета, единственного на три района по эту сторону Тибра. И сумка, в которой может лежать всё что угодно, от утюга до барабанной установки. — Опять твои косички? — Опять твоя лысина? — мигом вернул шпильку Итан. Дамиано скривился. Засчитано. — Оно не отрастет быстро, даже если я захочу. — А я не расплету, пока не захочу. — Вот и поговорили. Или нет? — Идем, приготовлю тебе что-нибудь. — Повар из тебя, Торкио… — Лучше, чем из твоей… той мыши, что повесилась в холодильнике. Дамиано усмехнулся. Мыши, три раза ха, как будто он не знал, что хотел сказать Торкио на самом деле. Знал, конечно. Джо на самом деле неплохо готовит, когда хочет, и не сходит с ума по вегетарианству, сыроедению, и прочей ерунде для зумеров. Но без комментария этот тычок в ее сторону оставил, просто потому, что ну его, хватит, ему надоело. И есть теперь и впрямь хочется, хотя об этом Дамиано не вспоминал последние сутки, кажется. — Я помогу. — Давай. В приглушенном свете включенных только над кухонной столешницей ламп, дающих слишком мало света, чтобы разогнать мрак по всей гостинной, обстановка казалась даже какой-то интимной. На шуршание пакетом из своего кошачьего домика снова выглянул Лего. Потянулся, красуясь и пришел мешаться и выпрашивать лакомый кусок. Привычно вспрыгнул прямо на рабочий стол, но Итан его согнал. Дамиано котов не сгонял никогда, только когда те пытались обварить усы в кастрюле. — Ты хочешь кошачью шерсть в соусе? — поступил ответ на вопросительный взгляд. — Почему шерсть? — недоуменно поинтересовался Дамиано. — Потому что твои коты плохо воспитаны и лазают лапами прямо в картошку из Мака. И в стаканы с водой. Да, Дамиа, иногда я смотрю сторис твоей девушки. Лего, словно чувствуя, что говорят про него, недовольно мяукнул и принялся тереться о ноги, напрашиваясь на ласку. — Ты не любишь моих котов, — припечатал Дамиано. Беззлобно. — И вообще животных! Почему я с тобой вообще общаюсь?! — Я люблю твоих котов. Но я руками в тарелку не лезу, хотя я их помыл. И я разулся, кстати. — Торкио… — Дамиа. Ладно. Ладно, он прав, во всем прав, а ещё — гребаный псих с ОКР, поэтому спорить с ним Дамиано не будет. Себе дороже, слушать выкладку из википедии о вреде кошачьей шерсти в пасте он точно не хочет. Пасту — хочет. В четыре руки дело пошло споро. Пока Итан мелко шинковал овощи на соус, Дамиано поставил воду для пасты. Пока Итан следил, чтобы паста сварилась как надо, он натирал сыр. — Ты — зануда, — припечатал Дамиано, бедром оттолкнул его от сковородки, где начинал потихоньку закипать соус. — За это ты меня и любишь. — В том числе. Он и не думал, что настолько голоден, пока вилка горячих, ароматных, политых соусом фетучини не оказалась у него во рту. — Ты не будешь против, если я прямо тут кончу? — едва прожевав, выдал Дамиано. Итан на это только глаза закатил и степенно сунул вилку в свой рот, прожевал и только потом ответил: — Как будто я никогда не видел, как ты кончаешь. — Подглядывал за мной? — Каждый раз, когда ты готовишь пасту. Дамиано искренне рассмеялся. Напряжение ночи потихоньку отпускало. Ему было уютно вот так. С Итаном. В полутемной кухне, с урчащим на соседнем стуле Лего, который все-таки получил свою порцию вкусняшки. Просто болтать о всякой ерунде и не думать ни о чем. Не думать о том, что скоро придется вернуться в кровать снова, попытаться поспать, а он не может. Итан понял. Сразу, вот так, без всяких слов. Нахмурился мигом и отставил тарелку. Снова глянул этим своим изучающим взглядом. — Ты принимаешь свои лекарства? — Да, — мигом соврал Дамиано. На автомате — лгать в последнее время приходилось всё чаще и давалось всё проще. — Нет. — Дамиа. — Что? — ответ получился таким, будто он огрызнулся. Не хотел, само вышло. Злиться получалось ничуть не хуже, чем врать. — Прости. Нет. — Почему? — Не хочу. С ними я не я. С ними он какой-то другой. Не чувствует рук, ног, головы, будто в киселе плавает и никак не может выбраться. Будто вся жизнь утекает сквозь пальцы, а он в ней всего лишь сторонний зритель, участия не принимающий. — Что ты имеешь ввиду? Знать бы, что именно. И знать бы, как объяснить всё так, чтобы Итан точно понял, а не счел конченым психом. По крайней мере, такого диагноза ему пока не поставили. — Просто не нравится эффект. Не нравятся мысли в голове. С ними я не могу писать. Всё не то и не так. Всё настолько плохо, на самом деле, что к своей черной тетради он не прикладывался… уже сколько? Месяц? Два? Полгода? Дамиано даже не помнил, где она, а ведь когда-то считал её продолжением себя. Возможно, он и вовсе её потерял, или кто-то из многочисленных друзей Джо, что так часто любят бывать тут, прихватил её в качестве сувенира и обязательно продаст на аукционе лет через пять. А если он до того времени не доживет, то цена подскочит до невиданных высот. — Дамиано, мы уже обсуждали это. Тебе нужна помощь и нужно принимать лекарства, если ты хочешь вылечиться. Депрессия — болезнь, как любая другая, её нужно лечить, а тебе нужно спать. — Нет у меня никакой депрессии! У меня тревожное расстройство и ещё какая-то нервная хрень! Вот вся помощь — пить травяные чаи, больше проводить времени в тишине и покое, гладить котов и не нервничать. Отличный план, прямо на все сто, и за это я отвалил двести евро! Итан нахмурился. Пальцами почесал лоб так, будто хотел стряхнуть волосы, которых там сейчас не было. — Значит, нужно снова сходить к врачу. К другому, все объяснить, попросить другой рецепт. Не спать — ненормально. — Я уже сходил! Потому что вы меня этим достали! И потому что, ну, вдруг правда чем-то поможет. Так вот, нет. Не помогло, абсолютно. И таблетки эти сраные не по-мо-га-ют! — Но с ними ты спал. А сейчас нет. Сколько это уже длится? — Торкио, хватит! — снова вышло зло, но на этот раз уже искренне. Так, как будто это был он. Дамиано злился, Дамиано не хотел об этом говорить, не сейчас. Никогда! Он вскочил из-за стола, зацепив тарелку, свою и Итана, бросил их в раковину. Помыть сейчас, чтобы успокоиться и отвлечься, или получится только расколотить несчастную посуду? Не успел. Одновременно со спрыгнувшим со стула Лего Итан поднялся тоже. Шагнул к нему. Обнял молча, со спины, обвил руками плечи, ткнулся носом в коротко стриженый висок. — Прости. Я не буду больше. Поговорим об этом утром, ладно? Давай загрузим посуду в посудомойку и пойдем спать. Я немного устал. Дамиано со свистом выдохнул и обмяк. Спать, ахаха. Ссориться резко расхотелось. Он позволил увлечь себя в спальню, послушно улегся на свою половину кровати, наблюдая как Итан хмурит лоб, придирчиво осматривая простыни, прежде чем устраиваться рядом. — Да что ты там высматриваешь? Коты еще даже не успели поваляться. — Кажется, я видел эти полоски в позавчерашней сторис. — Которая была снята месяц назад, — фыркнул Дамиано закатывая глаза. Но указал на стоящую в углу корзину для белья, из которой торчал край зебрового комплекта. Типа вот, посмотри, я правда поменял. — Ложись давай. Или постелить тебе на диване? Итан прожег его взглядом, всем своим видом красноречиво объясняя, что он думает о том самом диване, неоднократно подранном котами. Но послушно разделся, втиснулся в прихваченные с собой пижамные штаны и футболку, улегся рядом. — Теперь ты будешь спать? — поинтересовался Итан и широко зевнул. — Не знаю, — честно ответил Дамиано. Подкатился поближе, чтобы чувствовать чужое тепло. Итан незаметно придвинулся тоже, и теперь он мог откинуться на его плечо. Они не обнимались. Никто не закидывал друг на друга руки и ноги. И даже коты, если бы захотели, могли протиснуться между ними. Просто лежали рядом, на проклятых полосатых простынях, которые Дамиано точно сожжет однажды. И этого было достаточно. Теперь, когда за окном уже почти рассвело и сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался дневной свет, тени в комнате не казались такими пугающими. А дыхание Итана, быстро ставшее глубоким и размеренным, успокаивало. Уже было не так страшно закрыть глаза и погрузиться в темноту. 6:08

***

Светло. Тепло. Даже жарко. Это всё май, жаркий римский май, почти Африка. Только груди тяжело, наверняка Лего (Биде его не любила, а Зигги еще не настолько осмелел, чтобы так наглеть), опять счел его своей подушкой. Дамиано потянулся пальцами, привычно, даже просыпаться для этого не нужно. Не Лего. Под пальцами тепло, жарко, гладко, твердо. Итан, да, точно. Так тоже хорошо. И просыпаться всё ещё не нужно, совсем нет. Он нежился в кровати, не открывая глаз. Кажется, ему ничего не снилось, и это хорошо. Он чувствовал себя отдохнувшим. Интересно, сколько сейчас времени вообще? — Сколько сейчас времени? — повозившись, точно почувствовал, что он проснулся, поинтересовался Итан. Сонно так, тихо. Руку с груди убрал, потянулся тереть глаза. — Понятия не имею, — честно признался Дамиано, но за брошенным на тумбочку телефоном полез. — Почти двенадцать. Торопишься? — Вечером самолет. Надо ещё вещи собрать. То, что никакие вещи ему конкретно в данный момент не интересны, стало понятно по зевку, который тот едва заглушил ладонью. Дамиано хихикнул. Итан всегда просыпался с трудом, приходил в себя окончательно только через час, после душа, завтрака и кофе. А порой — только после пробежки, чтобы доразгрузить мозги, едва ли отдохнувшие за трех-, четырех-, пятичасовой сон. Шесть часов. Мадонна, да он миллион лет столько не спал. — Поваляемся еще немного? Успеешь двое плавок упаковать. — И шорты. И у нас потом Барселона. — Ладно, ладно, уговорил, — проворчал Дамиано беззлобно. Потянулся. В ногах завозился потревоженный Лего. — Тогда вставай и иди в душ. Я пока приготовлю нам завтрак и кофе. Сам Дамиано выбрался из постели чувствуя небывалую за последние несколько недель легкость. В теле, в голове, в мыслях. Он бодро протопал на кухню, там же умылся в раковине, раз уж позволил Итану занять ванную. Подсыпал еды котам и взялся за завтрак. Ему нравилось готовить. Еще больше — готовить кому-то. Только времени на это в последние несколько лет совсем не было. Да что там, даже перекусить в кафе порой не удавалось нормально. А когда выдавались свободные дни, все они могли только лежать и заниматься всякой фигней, не требующей лишних усилий. Готовить Джо… у них были слишком разные вкусы и подход к готовке, поэтому чаще завтракали они по-раздельности, каждый своим. Разве что кофе готовили на двоих, в зависимости от того, кто первый встанет. Душ не помог — в кухню Итан вполз хоть и уже одетым, но абсолютно не проснувшимся. Зевал, тер глаза и едва не промахнулся мимо стула. Дамиано не удержался, щелкнул камерой айфона, сразу же отправил фото в ту папку, из которой ничего никогда не утекает в сеть. Потому что нет, это для него, быть может, для личного поздравления с Рождеством или Днем рождения, но уж точно не на широкое обозрение. Точно не фотку, на которой сонный Итан сидит на его кухне, что со всех ракурсов рассмотрела вся мировая общественность. Дамиано подставил перед ним тарелку с омлетом и кружку с кофе. Ту самую, с котиком, из которой сам пил вчера. Не совсем по-итальянски, зануда Торкио наверняка осудит, хотя бы мысленно, потому что у него нет в полке приличных кофейных чашечек. — Прости, что дернул вчера, — повинился Дамиано, усаживаясь напротив. — И спасибо. — Ты поспал? — Ага. Все отлично, чувствую себя почти нормальным человеком. Итан навострился было, набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но в итоге промолчал. Отхлебнул кофе вместо этого, ткнул вилкой в омлет. — Скажи, что хотел, — попросил Дамиано. Он и так знает, конечно. Итан терпеть не может Джо. Все они, вся его группа, Лео, даже Галли. Они уверены, что это всё из-за неё, что ему плохо рядом с ней, что весь его кризис личности и идентичности, его депрессия, связаны с ней. Дамиано не уверен, что они так уж неправы. Он слишком давно с ней. Слишком привык и слишком доверяет тоже. Слишком… уверен, что с кем-то другим будет сложнее сосуществовать, с его-то ритмом жизни, с его проблемами, с его известностью. Им ведь всем нужна только его известность, верно? А Джо была всегда, ещё тогда, когда у них едва хватало на несколько комнат в Гарласко и билет на поезд ради концерта в Тренто. — Ты точно не хочешь… съехать отсюда? Ты мог бы пожить у меня. Или у Вик. — Торкио. Ты другое спросить хотел. Я не знаю, ясно? — Тебе же плохо здесь. — Не так уж и плохо, не хуже, чем где-то еще. А если я уйду Джо, еще чего доброго, вскроет себе вены. Она уже как-то пыталась, знаешь? Хотя нет, вроде, там был мост. Давно, еще до меня. Мы ведь давно вместе, любим… любили, — быстро поправился он под скептическим взглядом Итана, — друг друга. — Но это не здорово, Дамиа. То, что творится у вас. Ты — не любишь. Я же вижу. Просто мучаешься. — Что ты предлагаешь? Уйти, а потом ловить в сводках новостей всякую хрень, вроде той, что это она из-за меня? Я думал об этом, правда. Но я не хочу потом винить себя, если с ней что-то случится. — А если что-то случится с тобой в итоге? — тут же вскинулся Итан, посмотрел уже не так заспанно, теперь в темных глазах сквозило искреннее возмущение напополам с расстройством. Дамиано точно знал, что его всё это расстраивает. — Разве твое состояние не важно? Дамиа, ты не несешь ответственности за взрослых людей, за их выбор и поступки… — Хватит! Закрыли тему. Я уйду, когда… почувствую. Их прервал звук проворачиваемого в замке ключа. Дамиано недоуменно уставился сначала на Итана, потом на дверь, потом на часы на стене. — Дами! Ты дома? Помоги мне! — раздалось из-за едва приоткрытой двери. 12:15 Почему Джо уже дома? Он потер лицо. Слишком рано. Она должна была вернуться вечером. Как же все не вовремя!.. — Что?.. — Итан недоуменно уставился на него. — Дам! — снова раздалось голосом Джо, уже из квартиры. На голос выскочили Биде и Зигги. Первая полностью кошка Джо, она вообще-то не любила никого и убежит гордо задрав хвост после пары поглажек, но свою благосклонность демонстрировала только Джорджии. А второй, обделенный лаской большую часть своей несчастной кошачьей жизни, искренне ластился ко всем подряд не вызывающим опасения людям. И прятался только от одной из многочисленных новых подруг Джо, потому что та напугала его не то громкими звуками открываемого шампанского, не то слишком дотошным вниманием. Из-за выступа стены, Джорджия пока не видела их. Но сейчас пройдет дальше и… — Ты… О! — она замерла на входе. Её взгляд заметался от Дамиано к Итану и обратно, лицо исказилось мгновенной вспышкой злобы, но она быстро сменила выражение, на более нейтральное. Лгать она научилась ещё раньше и лучше него. — Что он здесь делает? — Доброе утро, Джорджия, — прежде, чем Дамиано успел открыть рот, поздоровался Итан. Вежливо. Настолько, что захотелось сгонять за пальто Торкио и приодеться. — Дамиано вчера не мог уснуть и позвал меня. Не беспокойся, мы поужинали, покормили кошек и легли спать. Джо замерла. Моргнула, нахмурила брови. Сообразила что-то под их взглядами и вдруг повернулась к дивану, сложенному, с ровно уложенными подушками — Дамиано вчера в своих метаниях немного прибрался. — Вместе легли? В смысле, в нашей кровати? Вышло с наездом. Да таким искренним, что Дамиано даже опешил. — Ну… да? Было уже поздно, мне было лень возиться с диваном, а Итан хотел спать. Это проблема? — Нет, абсолютно никаких, — она скривилась в неискренней улыбке, окинула взглядом гостиную, будто искала что-то, но никак не могла найти. — Просто это наша кровать, а для гостей есть диван. — Твои подруги тоже ночуют в вашей кровати, — ровным тоном отозвался Итан. Поднялся, поправил футболку. — И в отличие от них, я даже переоделся. Она среагировала мигом. Распахнула глаза в удивлении, экспрессивно взмахнула рукой, открыла рот. — Серьезно? — она перевела взгляд на Дамиано. — И ты позволишь ему так со мной разговаривать? В моем доме? — Джо… — начал он устало. День обещал быть таким хорошим, не считая попыток Итана вновь подтолкнуть его к расставанию с Джо, а эта ссора на пустом месте сгубила его на корню. — Я как-то тебя оскорбил? — удивленно поинтересовался Итан, не дав ему договорить. — Ты, кстати, забыла разуться. Дамиано невольно перевел взгляд вниз. И правда, она стояла перед ними, посреди кухни, в туфлях. Он поморщился. Нет, он и сам порой рассекал по дому в кроссовках, фотографировался в зеркале. Но это не была обувь только что с улицы, обычно это были чистые кроссовки только вытащенные из коробки, в которых он только планировал выйти. И которые мылись перед тем, как отправиться обратно в коробку. Они только недавно пролечили котов от аллергии. — Вот он, — Джо ткнула пальцем Итана, — будет спать в моей постели, говорить мне, как мне вести себя в моем же доме, а ты будешь молчать? И ты потом будешь спрашивать, почему я в плохих отношениях с твоими коллегами? — Джо, хватит! Что на тебя нашло? — Ты знаешь, что! — Вот он, — мигом окрысился Дамиано, — мой друг. Этот дом не твой, а наш общий и он имеет точно такое же право быть здесь, как и твои подруги. Мне было плохо, пока ты шлялась неизвестно где, и он приехал, когда я позвал, невзирая на поздний час. А теперь теперь мы спокойно позавтракаем, я провожу Итана до парковки и займусь твоим чемоданом. Устраивает? — Делай как знаешь, — махнула рукой она и перенесла все свое внимание на котов. — Привет мои милые, скучали по мне? Из сумочки, которую она таки не сняла, как и туфли, был извлечен айфон, и Джо тут же принялась записывать сторис, как она наглаживает явно не слишком желающих столь пристального внимания питомцев. На них с Итаном она больше даже не смотрела, но ее негодование Дамиано чувствовал кожей. — Я, пожалуй, пойду, — тихо, чтобы не было слышно потом в сторис, проговорил Итан. Дамиано мотнул головой — нет, он не хочет, чтобы Итан уходил сейчас, он имеет право быть здесь, он его гость и не Джо его выгонять. У них и так слишком редко бывают именно его гости. Якопо иногда заглядывает, да кузен пару раз заходил. А ведь пока жил один, они периодически устраивали обычные мужские посиделки толпой: с пивом, футболом и пиццей. просто потрепаться обо всем и ни о чем. — Сиди. Он поднялся, подошел к Джорджии, у которой, видимо, все же не получилось снять сторис с первого раза, судя по тому, как она скривилась, и запустила запись заново. — Джо, обязательно делать это сейчас? Вторая попытка записи тоже отправилась в корзину. — Ну тебе же обязательно спать в нашей кровати с тем, кто тебя хочет. А я всего лишь снимаю видео для подписчиков. — Ты бредишь, — совершенно оторопев от такого поворота, выдал Дамиано и даже шаг назад сделал. Серьезно? Итан его хочет? Тот Итан, которого он знает тысячу лет и доверяет, как никому? Тот Итан, который с легкостью может подцепить кого угодно — хоть томную девицу с кудрями, хоть смазливого пацана на вечеринке, вдруг хочет его, почти, блядь, родственника? — Разве? — Вот сейчас и узнаем, — прошипел он Джорджии в лицо и повернулся к замершему Итану. — Ты хочешь меня, Торкио? Дамиано изогнулся пособлазнительнее, добавил в голос хрипотцы, будто красовался на концерте перед публикой и с вопросом уставился на изумленно хлопающего глазами Итана. Цирк был ни к чему — отлагав, Торкио скривился так, словно его обвинили в поедании щеночков, не меньше. — Что? Нет! Дамиано торжествующе развернулся к Джо. — Всё? Можем мы с моим несостоявшимся любовником нормально поесть? — Ох, ну да, все же охотно признаются в своих… недостатках! Итан скривился ещё сильнее. И на этот раз даже пытаться справиться с лицом не стал. — Так, с меня хватит. Не хочу в этом участвовать, — отчеканил Итан. Поднялся, обошел Джо по дуге. Подхватил свою сумку, устроенную на комоде у порога, нечеловечески быстро обулся, дернул дверную ручку. — Итан, — Дамиано метнулся к нему, ухватился за локоть, не выпуская. — Черт, подожди, ну. Давай я оденусь, спустимся в пиццерию, позавтракаем там. — Нет, Дамиа, не нужно. Позаботься о своей девушке. Если снова понадобится помощь — приезжай на Ибицу. Лео знает адрес виллы. А тут… разбирайтесь сами. — Уже стоя по ту сторону входной двери, Итан привычно чмокнул его в висок (на прощание, как и всегда). — Пока, Джо! Дамиано даже шагнуть в коридор не успел, как Торкио умчался на выход. И когда он вернулся в гостиную чтобы обуться, внизу уже хлопнула дверь. Он раздраженно обернулся к цокающей за ним следом Джо. — Довольна?! Она на это только фыркнула, видимо, исчерпав свое красноречие на ближайшие полчаса. Хотя бы, Дамиано очень хотелось этого. Нет, точнее — хотелось рвануть за Торкио, попросить, блядь, прощения, потому что он уж точно не заслужил всего этого дерьма. Но и без словоболудия Джо он тоже бы с удовольствием обошелся. — Сходи за моим чемоданом. Дамиано в ответ фыркнул тоже. Но за чемоданом пошел, неискренне надеясь, что Итан не успел уйти далеко. Курит у ворот, ждет такси. Всё что угодно, лишь бы перекинуться с ним ещё парой слов. Лишь бы не оставлять всё вот так, и самому снова не оставаться… вот так. Разумеется, Торкио внизу не оказалось. Нигде в обозримом пространстве — Дамиано специально вышел, чудом не споткнувшись о клятый чемодан по пути. Большой, черный, бессмысленный. Тяжелый, будто она набила туда половину своего гардероба. Ну хоть на колесиках. — Я на месяц в Америку брал вещей меньше, чем ты на два дня в свой Милан, — заявил он, заходя в квартиру. Джо, так не и разувшаяся, все еще достающая котов, повернулась в нему, криво усмехнулась: — Ну я же теперь толстая, объем моей одежды увеличился в два раза, прямо как моя жопа. Дамиано, успевший докатить чемодан до половины коридора, аж замер, после чего развернулся. — Я хоть раз тебе такое говорил? Или ты намекаешь, что я виноват и в этой твоей проблеме? — Нет, не намекаю. Просто вижу себя в зеркале и твои новые подписки. Прости, что так сильно не соответствую твоим ожиданиям. — У нас что, сегодня день тупой ревности? — Ну да, а почему нет? Я же не только толстая, но ещё и тупая! Страдаю какой-то херней за твой счет, что там ещё было? Ах да, не даю тебе уже три года! — Боже, блядь, хватит, Джо! Я никогда ничего из этого тебе не говорил! Что на тебя вообще нашло сегодня, что-то случилось в Милане? Я должен что-то решить, но не знаю что? — Ничего не случилось, ясно! Я просто хотела домой, к тебе, пока ты снова не уехал невесть куда! Что ж, не зря торопилась. И да, я сама в состоянии решить свои проблемы! — рявкнула она, окончательно повыисв голос. Дамиано сморщился — он ненавидел, когда она орала. — Для начала — не придумывай проблем там, где их нет, — отрезал он. Подобрал с пола подошедшего Зигги, оставил чемодан возле шкафа и шагнул в сторону комнаты. — И разбирайся со своими вещами сама. — Ах вот как? — Так! Хватит, Джо. Я устал, ты не дала мне нормально позавтракать, не дала поговорить с Итаном, не дала даже попрощаться с ним по-человечески. Делай, что хочешь, снимай, что хочешь, выложи очередное свое нытье на камеру, как ты любишь, но не трогай меня со всякой херней! — О, ну да, ну конечно, все, что я делаю — херня! Один ты у нас герой, помог бедной девочке выбраться из деревни! — Да как ты заебала! Он не хотел. Правда, не хотел, и никогда даже не думал о том, что ему захочется… ответить. По-настоящему, так, как не заслуживает, конечно, ни одна женщина, но так, как точно будет доходчиво. Дамиано выпустил несчастного Зигги из рук. Сжал руки в кулак. Всего-то чуть податься вперед, всего-то… Удар пришелся на шкаф. Странный какой-то, неболезненный совсем, хотя наверняка заболит позже. Несчастная фанера гулко ухнула, скривилась, тонкая дверца слетела с рельс, прогнулась внутрь. Джо вскрикнула, сжалась вся, прижала руку ко рту, смотрела на него теперь совсем иначе, уже без нахальства, со страхом. Дамиано выдохнул. — Я сказал, не трогай меня сейчас, — отчеканил он, чувствуя, как отпускает, растворяется этот мерзкий ком в груди. Чувствуя, как ему нравится, что она напугана и молчит. — И сними уже уличную обувь. 12:42 В комнате обнаружился Лего. Видимо, их ссора утомила его, и он решил устроиться промеж подушек на кровати. Дамиано из протеста улегся на ту сторону, где спал Итан, прямо поверх небрежно расправленного одеяла, дотянулся до так и лежащего на тумбочке телефона, уложил Зигги себе на ноги и принялся почесывать. Кот выразил свое одобрение скрипучим мявом. Лего тут же ревниво сунулся под другую руку, а потом и вовсе забрался ему на живот, потоптался и свернулся клубочком на солнечном сплетении. Затарахтел громко, словно соревнуясь с размурчавшимся Зигги. Дамиано улыбнулся. Коты всегда поднимали ему настроение. Едва заполдень. Еще часа не прошло, как он проснулся, а уже заебался вкрай. Спасибо Джо. Даже не надеясь на ответ, он снова взял телефон. Набрал сообщение с извинениями Итану. Потом решил, из какого-то противоречивого чувства, что стоит сделать фото, мол, вот он я, живой, все ок, лежу дома с котами на полосатых простынях. Вышло мило. Не селфи, просто снимок лежащих на нем котов. Без лица — он не в настроении сейчас поддерживать дружелюбный вид. Фотка отправилась в инстаграм, а телефон — на тумбочку. Обязательство выполнено, хотя никто его перед ним не ставил, а котам нужно внимание. Запустил руки в теплую шелковистую шерсть, поерзал, чуть сполз, чтобы было удобнее, и сам не заметил, как задремал под сдвоенное мурчание и массаж лапками. Когда проснулся же, солнце уже перешло на другую сторону, теперь не светило сквозь решетки ставень так сильно, и в комнате стало ощутимо темнее. Это ли стало причиной, или то, что животу вдруг стало холодно — Дамиано не понял. Только осознал вдруг, что Лего ушел по своим кошачьим делам, Зигги свернулся клубком у самых пяток, а телефон уже довольно долго разрывается его же голосом и рифами La Fine. Звонил Якопо. — Привет, братишка! Не отвлекаю? — Чао, Поппо. Разве что от осознания бренности бытия, — отозвался Дамиано, припомнив итаново выраженьице. Он, кстати, так и не ответил на его сообщение. — Ой нет, оставь меня без своей поэтической херни! Я по делу. У нас Мауро отвалился, может, все-таки поедешь на футбол с нами? Что у тебя с планами вообще? Дамиано задумался. Через четыре дня у него фестиваль в Испании, а значит до того нужно встретиться с ребятами и порепать хоть немного. Не то чтобы он сейчас был готов на полноценную репетицию, или кто-то этого от него требует, учитывая всего-то часовой гиг, но приезжать под самый концерт не хочется. Итан с Томми будут ворчать, Вик устроит разнос, ему припомнят, как он всех достал со своим затворничеством… Хотя нет. Она тоже устала от его загонов. Скорее уж Вик тяжело вздохнет, мотнет головой, агрессивно дернет струну на одной из своих басух и велит работать. Уломает на сторьку Томаса или Итана, а его даже и пытаться не будет, потому что он точно откажет. — Гиг в Барселоне через четыре дня. Хотел отоспаться дома, пока расписание вменяемое. Ну вот, даже родному брату он врет, хотя мама учила его никогда так не делать. Семья — святое. — Отоспишься в Будапеште. Мы сняли такой всратый отель, что никто никогда не заподозрит, что там может жить сам Дамиано Давид! — ”Сам»! — возмущенно передразнил его Дамиано. — Прекрасно знаешь же, что мне плевать на степень всратости. Я, блин, живу в Браветте! — В Браветте ты живешь, потому что можно гонять к нам на пасту. Поехали, Дэм, развеешься. Сделаем твое бытие чуть менее бренным. — Вы же собрались ехать на машине? — Ну да, заедем во всякие классные места по пути. — Прости, братишка, я пас. — Подумай еще. Я пока не буду больше никому предлагать. Если передумаешь, звони. — Ладно, — отмахнулся Дамиано. — пока, Поппо. Дамиано откинулся обратно на подушку. На футбол хотелось, но прямо со стадиона нужно будет мчать в Барселону. Может, зря он отказался? Или зря не поехал со всеми на Ибицу? Уже второй раз. Нет. Нет, — Дамиано тряхнул головой, припомнив ту компанию, что собиралась веселиться на испанских пляжах. Вик и ее новая девушка, Томми и его старая девушка, с которой у них с недавних пор отношения примерно на уровне итановых с Джо, Итан… без девушки, но в оных у него никогда не наблюдается недостатка, если он того хочет. И он. Либо один, либо с Джо посреди этого праздника жизни, и даже неизвестно, как было бы хуже. Он потер переносицу. Хотел было встать, чтобы выйти на запах ризотто — Джо иногда всё же готовила и делала это, вопреки мнению Итана, вполне сносно, — но не успел. Она сунулась в комнату первой, всё в той же одежде, в которой была утром. Правда, в домашних тапках. — Кто звонил? — поинтересовалась она, попутно вытирая руки. Значит, действительно готовила, а не просто заказала в ближайшей остерии. — Якопо. Звал на футбол. Вот думаю, может, поехать с ним? — Делай, что хочешь. А чего он, собственно, хочет? Вопрос засел в мозгу точно уличная пыль на подоконнике. Крутился, крутился, крутился весь день. Пока он ел ризотто, возился с котами, скроллил ленту в инстаграме и твиттере. Крутился, и не находил сам в себе ответа, как не находил его и Дамиано. Итан так и не ответил на его сообщение. Якопо прислал фотографию с кучей футболок в цветах Ромы, среди которых одна точно подошла бы ему по размеру. А может, то и была его, просто оставленная у них после очередного визита. Чего он хочет? Джо легла на диване. За весь оставшийся день они перекинулись лишь парой десятков слов, не фраз даже. Дежурных. Вроде, «Ужин? — Пицца». Прямо пароль-отзыв, мать их так. Ни тепла, ни близости, ничего между ними уже не осталось. Только раздражение, злость, обиды, зависимость. Это не любовь уже. Что угодно, только не она. Когда любишь, ждешь ответа на сообщение так, что ежеминутно проверяешь входящие, а не надеешься, что любимый человек вернется когда-нибудь никогда. Когда любишь, не разбиваешь шкаф, чтобы не разбить лицо. Дамиано никогда в жизни не хотелось никого ударить. Чего он хочет?.. «Чао, Поппо. Я поеду на футбол» «И заедь пораньше за мной. Нужно забрать отсюда кое-что» 00:01.