Инцидент в пустыне

Второй этап турнира Даршанов не представлялся Кавеху чем-то сложным. В пустыне он ориентировался отлично, задание найти и деактивировать один из генераторов помех вызывало лишь самодовольную улыбку. Кавех проанализировал частоты с помощью универсального набора инструментов, Мехрака, и отправился к ближайшей аномалии. Первое место, считай, в кармане. Полуденное солнце немилосердно жгло. Рассчитывая быстро расквитаться с заданием второго раунда, Кавех собрался из рук вон плохо — минимум припасов, привычная городская одежда и никакого головного убора от палящих лучей. Сейчас юноша жалел об этом, увязая по щиколотку в горячем песке. Удобные мягкие туфли с открытой серединой не предназначались для таких походов изначально. Наверное, проще было бы снять их совсем, чем черпать ими песок и раздражённо вытряхивать, но избавиться от хоть какой-то защиты для стоп Кавех пока был не готов. Наконец впереди показался скальный выступ, в тени которого юноша сразу и устроился, чтобы передохнуть и напиться. Вода уже успела нагреться, пришлось глотать тёплую. Вдруг справа послышался чей-то не то писк, не то тявк. Кавех резко обернулся на звук. — Всего лишь фенек, — облегчённо выдохнул он, порылся в походном мешке и бросил зверьку кусок лепёшки. Пустынный лис с осторожностью приблизился к угощению, понюхал, не отрывая взгляда от сидящего человека, схватил кусок и удрал, быстро скрывшись из виду за выступом. Кавех мягко улыбнулся, посидел ещё минутку и хотел было вставать, как тявканье раздалось снова. Обернувшись, юноша увидел уже двух ушастых фенеков. — Наверно, вы и пить хотите в такую-то жару? — с сочувствием посмотрел он на малышей. В мешке лежала одноразовая походная миска, в которую парень под двумя ожидающими взглядами вылил большую часть воды из бурдюка, положил рядом остатки лепёшки и продолжил путь к генератору. Благодаря артефакту от организаторов турнира, Кавех знал, что никто из участников генераторы до сих пор не обнаружил. Он очень хотел победить. Однако не успел юноша пройти и десятка метров, как позади него вновь раздалось призывное тявканье. Кавех развернулся. Теперь возле него стояло три фенека. Тот из них, что стоял по центру и ближе всех, держал в зубах опустевшую миску. — Та-а-ак, — Кавех потёр виски и окинул взглядом преследующих его хвостиков. — Ладно, мне в принципе не понадобится еда, держите. Он вытряхнул из мешка всё съедобное, что брал с собой. Миску наполнил остатками воды и быстро пошёл прочь, пока зверики опять за ним не увязались. За победу в турнире давали щедрый денежный приз, получив который, Кавех закрыл бы большую часть долгов, ещё и осталось бы. В первом раунде мимо баллов он уже пролетел, поэтому для победы надо было очень постараться. Когда до обнаруженной Мехраком аномалии осталась всего половина пути, за спиной тявкнули снова. — Ну чего? — раздражённо повернулся юноша к фенекам, чьё количество к счастью больше не разрослось. — Я уже отдал вам все припасы и воду, больше ничего нет! Один из фенеков подбежал ближе, положил у ног парня миску и отбежал опять. — Не понимаю, что вам надо, — развёл руками Кавех. Зверьки преследовали его с упорством, достойным потерявшихся щенков. Потерявшихся. Хм. — Может, вы не можете выбраться из зоны помех? Фенеки ожидаемо промолчали, лишь один слегка вильнул хвостом. Счёв этот жест согласием, юноша вздохнул. Ну, возможно к генератору он ещё успеет, если не первым, так вторым. — Ладно, пойдёмте, провожу, — смиряясь с судьбой лисьей наседки, на мгновение закатил глаза Кавех. Он пошёл к границе карты. Вглубь пустыни, туда, где кончалась область турнира и начинались нетронутые генератором помех пески. Лисы побежали следом, немного приотстав. Путь всё дальше уводил от генератора и заманчивого приза, но Кавех не сдавался и шёл всё дальше и дальше в пески. Терпеть жару становилось труднее с каждым пройденным метром, юношу словно засунули в огромную духовку и медленно пекли. К песку в туфлях он уже притерпелся и даже его не вытряхивал. Спустя время, когда перед глазами помутнело и закружилась голова, Кавех включил Мехрака, открыл карту и застонал. Он сбился и шёл по дуге, до предполагаемой границы, куда не должны были долетать помехи, ещё идти и идти. Вокруг него до сих пор бодро бегали хвостики, поэтому парень лишь в очередной раз закатил глаза и ломанулся вглубь пустыни дальше. Вскоре его повело в сторону, подвели ослабевшие ноги. Кавех упал на горячий песок, осознавая, что встать не сможет. Но если немного отдохнуть… Он прикрыл глаза, не заметив момента, когда провалился в беспамятство.

* * *

Аль-Хайтам с помощью артефакта следил за перемещениями участников турнира. Его пригласили поучаствовать в судейской коллегии, и хорошо. Он не любил суетливую беготню с соревновательной целью. То ли дело спокойно сидеть в тени и наблюдать за соблюдением участниками правил. Взгляд поневоле часто смещался к точке, обозначающей Кавеха. Помнится, в ожидании турнира тот вымотал соседу все нервы своим радостным нетерпением. А хвастовство на тему, как легко и непринуждённо он одержит победу и на что потратит выигрыш, вызывало стойкое желание взять за шкирку, встряхнуть и потребовать заткнуться и не мешать спать в четыре часа ночи. Вместо этого Хайтам одарил бестолкового друга мрачным взглядом и надел блокирующие звуки наушники. Теперь же казалось, что Каве и вовсе передумал побеждать. В первом этапе он разделил третье место с другой участницей, но вместо того, чтобы поделить балл на двоих, галантно уступил ей победу. А теперь шёл совершенно непонятно куда. Притом, что карту он поместил в своего Мехрака, что означало возможность в любой момент призвать удобную проекцию с обозначением границ области и текущим расположением обладателя. Так вот, если вначале Кавех вполне уверенно двигался в определенном направлении, то потом его путь стал извилистым, упёрся в границу области и двинулся дальше, в пустыню. Значок-символ обозначения участника тревожно замигал красным, покидать зону соревнований участникам запрещалось. Выход означал добровольное отстранение от участия на двенадцать часов. Потом можно было вернуться, но при условии, если до тех пор не будут найдены и отключены все три генератора помех. Ну и что он творит? Собрался просидеть половину суток посреди пустыни? Аль-Хайтам лишь укоризненно покачал головой и стал собираться. Надо вмешаться. Загадочное поведение друга тревожило, но и отправляться в путь как есть мужчина не стал. Собрал рюкзак с необходимыми вещами, повязал на голову бандану из светлой ткани, а также предупредил коллег, что отлучится разузнать о состоянии выбывшего участника даршана Кшахревар. Однако стоило покинуть деревню Аару и войти в пески, к Аль-Хайтаму подбежал пустынный лис. Скептически взглянув на необычно храброе животное, мужчина хотел было пройти мимо, но животное подбежало к его ногам и выплюнуло ключ с брелком-львёнком, принадлежащий Кавеху. Если эта бестолочь не посеял ключи от дома посреди пустыни, то фенек их из кармана его вынул? И каким же интересно образом? И почему притащил сюда? Предположительные версии происходящего Хайтаму не нравились. Ещё и лис кружил рядом, то отбегая, то приближаясь, словно требуя последовать за собой. Казалось, если бы не высокие сапоги Аль-Хайтама, то животное ухватило бы его за штанину и потянуло, таким требовательным был его взгляд. Подняв ключ, мужчина убрал его в карман. Не обращая внимания на мельтешащего рядом зверя, открыл карту и двинулся по кратчайшему маршруту к символу Кавеха. Символ оставался на месте, и Аль-Хайтам мог лишь надеяться на благополучный исход. К слову, животное удовлетворилось действиями мужчины и бежало впереди, бодро перебирая лапами. Возможно, оно тоже спешило к Кавеху, учитывая принесённые им ключи.

* * *

Кавеху было плохо. И жарко. Мало того, что припекало и снизу, и сверху, так ещё по лицу скользило что-то мокрое и горячее. — Ммм, — попытался он отвернуться от досадной активности. Активность не отставала, и юноша, повертевшись ещё немного, открыл глаза. Его вылизывали фенеки. — Ты совсем идиот, да? — послышался рядом голос Аль-Хайтама. Повернув голову, Кавех увидел весьма рассерженного друга и тут же захотел закрыть глаза обратно. — А… кх, — не смог заговорить юноша. Горло пересохло, в рот набился песок. Видимо, выглядел он совсем несчастно, так как Аль-Хайтам склонился и поднял его на руки. Попытка трепыхнуться не увенчалась успехом, а спустя миг они уже перенеслись на площадь в Сумеру и сопротивляться стало поздно. Кавех только обиженно засопел. Его бесцеремонно выдернули с турнира в шаге от победы. Замечательно. Аль-Хайтам занёс Кавеха в дом и первым делом направился в ванную. Положил туда сердито пыхтящего друга и включил прохладный душ. Облив Кавеха с головы до ног, Хайтам направил струю воды из душёвки ему в лицо. — Эй, пфффр! — говорить стало затруднительно, зато Кавех и напился, и умылся, а заодно с него стекли грязь и песок. Поменяв температуру на более тёплую, Аль-Хайтам продолжил обильно поливать друга, возмущённого таким отношением почти до бешенства. — Издеваешшшься? — зашипел он, обтекая со всех сторон. — Выдернул с турнира, протащил на руках по городу, а теперь запихал в ванну и мочишь?! Я вообще-то одет! — Не понимаю сути претензий, — пожал плечами Аль-Хайтам. — Не нравится сидеть в воде в одежде, раздевайся. Тебя кто-то держит? — Да я не о том! Бесчувственный ты тип! — разобиделся Кавех. Ему не нравилось принудительное окунание в воду, сполоснуться он мог и сам. Это если забыть про то, что сейчас ему было не до купания. Турнир-то всё ещё идёт! — Ладно, понял, — кивнул Аль-Хайтам и выключил воду. Не успел Кавех обрадоваться такой покладистости, как друг наклонился и стал его раздевать. Потеряв от удивления дар речи, юноша молча позволил стянуть с себя пояс, рубаху и туфли. Но спохватился и вцепился в пояс нарядных бридж. — Ты что, спятил? — вежливо поинтересовался он. В последний раз Хайтам избавлял его от штанов полгода назад, чтобы вколоть лекарство и… и отшлепать. Пусть и согласился тогда Кавех сам, но в тот раз он был вообще-то пьян и болен. А сейчас — не был. — Определись уже, чего хочешь, — строго посмотрел на него Аль-Хайтам. И от этого взгляда у парня фантомно заболела задница. — Ты выказал недовольство тем, что одет, а на предложение раздеться назвал бесчувственным типом. Значит, тебе настолько плохо, что требуется помощь в раздевании. Я помогаю. Что не так? — Всё не так! — обиделся Кавех на то, что с ним говорили как с ребёнком. Голос Хайтама звучал ровно и вовсе не снисходительно, но всё равно! — И вообще, вода холодная. Кавех поднялся, чтобы вылезти из ванны, но вышагнуть через бортик не успел, его непреклонно развернули за плечи и освободили от штанов раньше, чем он успел их ухватить. Наклоняться и ловить ускользнувшую одежду было бы совсем по-детски, поэтому юноша прикрылся спереди и вышагнул из насмерть промокших бридж. — Садись, сейчас сделаю чуть теплее, — тем временем Аль-Хайтам убрал одежду Кавеха на стул и включил душ снова. — Тебе необходимо охладиться после того, как потерял сознание от жары. — Дай сюда, — поняв, что спорить бесполезно и вымыться придётся так или иначе, Кавех требовательно протянул руку за шлангом. Помыться он мог и сам. — Нет, — хмыкнул Аль-Хайтам. — Зная тебя, через секунду мокрым здесь будет всё, включая потолок и меня. Обольёшь из природной вредности. Крыть было нечем. Кавех не стал спорить, поскольку именно так и собирался поступить. Окатив Кавеха водой, Хайтам взял с полки щётку, поболтал в воде и напенил. Тереть товарища он не спешил. — Ладно, раз не хочешь садиться, стой так. Кавех с тревогой покосился на щётку, так как прекрасно знал о втором способе применения этой паскудной деревяшки. Когда Аль-Хайтам особенно сердился, то угрожал выпороть Кавеха именно ей. До дела прежде не доходило, но сейчас-то вроде и не за что? — Боишься? — поинтересовался мужчина, правильно расценив брошенный на щётку взгляд. — Правильно делаешь, пороть тебя есть за что. Из этапа ты выбыл, когда ушёл в пустыню за границы зоны соревнования и упал там в обморок, так что у нас есть двенадцать часов, чтобы разобраться с причинами такого безрассудства. Сейчас как следует вымойся, дай телу остыть и иди отдыхать. Когда выспишься, жду тебя в кабинете. Аль-Хайтам вручил смущённому парню намыленную щётку, вышел из ванной и прикрыл за собой дверь. Теперь Кавеху стало вдвойне неловко. До него наконец дошло, почему друг вытащил его из пустыни и вообще вмешался. Мало того, что убрёл в пески дальше, чем собирался, так ещё и сознание потерял. Нет, он помнил, как упал и как очнулся, но был слишком возмущён поступком товарища и потому не придавал этому значения. Посчитал, что это Аль-Хайтам выдернул его с турнира, лишив возможности победить. А оказывается, вылетел сам. Вдобавок нагрубил в благодарность за спасение. Да уж, пороть и вправду есть за что. Согласившись с таким наказанием однажды, Кавех будто по умолчанию подтвердил за Аль-Хайтамом право разбираться таким образом с собой всегда. И вот с одной стороны — нафиг надо, но с другооой… Кавех вдруг ощутил внезапный всплеск адреналина. Почему бы и нет. Взвесив в руке щётку, показавшуюся сейчас очень тяжёлой, Кавех несильно шлёпнул себя по ладони и представил, каково будет почувствовать удары этой штукой на мягкой коже задницы. Ужаснулся и спрятал щётку в шкаф. Ну уж нет, если дело дойдёт до порки, пусть Хайтам ограничивается ладонью. От остальных способов, включая небоевой вариант дендро-зеркал, юноша активно трусил.

* * *

Аль-Хайтам удобно расположился в кресле за столом и читал книгу. Вечерние сумерки разгонял свет настольной лампы. Днём мужчине пришлось вернуться на турнир, доложиться и проработать в коллегии ещё несколько часов, прежде чем удалось смениться и вернуться домой. В первую очередь он пошёл проверить, всё ли в порядке с другом. Кавех мирно спал, накрепко обнявшись с одеялом. Расцеплять этот комок Хайтам не стал. Коснулся лба, убедился, что температура не повысилась и накинул на бестолочь тонкий плед. Пусть спит, времени у них достаточно. Спустя время в дверь робко поскреблись. Надо же, кажется, Кавех всё-таки проникся ситуацией. Тем легче будет с ним разговаривать, хорошо. Аль-Хайтам не любил нелогичные выкрики без внятной аргументации, чем частенько грешил Кавех. Вот как, скажите на милость, интерпретировать фразу: "Всё не так"? Что именно "всё"? То есть, следовало не вмешиваться совсем и оставить загибаться в пустыне, так что ли? — Входи, — отложив книгу, произнёс мужчина. Однако, несмотря на вполне логичные предположения, Каве не выглядел как человек, осознавший свою неправоту. В его глазах плясали бесенята, а уголки губ подрагивали, словно их обладатель прикладывал усилия, чтобы не улыбаться во весь рот. — Зашёл предупредить, что возвращаюсь на турнир, — начал Кавех с порога. Он ощущал себя так, будто дёргает тигра ришболанда за усы, и это было здорово. — И мне плевать, что ты думаешь на этот счёт, — наконец он не выдержал и осклабился. — Провоцируешь? — хмыкнул Аль-Хайтам. — Есть такое, — весело признался Кавех и развернулся уходить, но уйти не успел. Один из навыков Аль-Хайтама позволял мгновенно перемещаться на несколько метров в выбранном направлении, поэтому спустя долю секунды мужчина удерживал беспокойного товарища за плечо. — Кто сказал, что ты можешь идти? — поинтересовался он и подвёл недовольно сопящего, но не сопротивляющегося Кавеха к стеллажам книг, стоящих за рабочим столом, а сам сел в кресло. Теперь, чтобы выбраться из этого закутка, Кавеху пришлось бы перелезать через стол или Хайтама. Повертев головой, юноша вдруг понял, что именно ему напоминает получившаяся ситуёвина. Кажется, его сейчас бесхитростно поставили в угол. — Это что, шутка такая? — Почему же. У нас ещё четыре часа, прежде чем тебе удастся опять войти в зону состязаний. До тех пор стой тут. Глядя на то, как Хайтам невозмутимо уткнулся в какие-то бумаги, Кавех закатил глаза, сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. Провести четыре часа в углу звучало как изощрённое издевательство, даже с учётом наличия книг, потому что книги у Хайтама были соответственно занудные. — А если я не хочу? — Кавех скрестил на груди руки. — Хотеть тебя никто и не заставляет. Аль-Хайтам даже не поднял взгляд от документов. Оба понимали, что если бы Кавех действительно не хотел, то его бы не остановила какая-то столешница. Некоторое время юноша демонстративно сопел, но когда его усилия остались проигнорированными, заговорил снова. — Эй, если это наказание, то оно странное. Может, мы быстренько разберёмся, как… кхм, как в прошлый раз? В отличие от Кавеха, Аль-Хайтам не считал, что имеет право всыпать другу по жопе за любой косяк, только потому что один раз это уже сделал. Шутливые угрозы, произнесённые серьёзным тоном, не в счёт. Поэтому, когда друг почти открытым текстом предложил себя выпороть, Хайтам едва не поперхнулся воздухом. Но вида не показал. — Продолжать турнир с болящим задом будет труднее. К тому же, я до сих пор не услышал, зачем тебе потребовалось уходить так глубоко в пески. — Я спасал лисят. Аль-Хайтам недоумевающе изогнул бровь. — Те пустынные лисы, что я видел рядом с тобой, взрослые особи. От чего же ты их спасал? Тут уже замялся Кавех. — Они как будто заблудились, поэтому я… — он неловко замолчал. — … решил составить им компанию и заблудиться тоже, — подвёл итог Хайтам. — Понял. — Да нет же! Сначала я дал им еды, потом воду, потом… э-эм… ещё еды. И воды. Потом припасы кончились. Но лисы зачем-то продолжали следовать за мной. Что ещё оставалось думать? Наверняка генератор помех мешал им добраться домой, поэтому я решил проводить зверят туда, где они были бы в безопасности. Аль-Хайтам слушал и удивлялся всё сильнее. Нет, он знал, что его друг оторванный от реальности идеалист, который часто идёт на поводу у эмоций, отключив при этом мозги, но чтоб настолько? Он же едва не погиб! Кавех успел только ойкнуть, когда его взяли за шиворот и нагнули над столом. Одной рукой Аль-Хайтам придерживал напряжённую спину товарища, а другой упёрся в стол. — Поправь, если я где-нибудь ошибаюсь, — в тоне заискрили угрожающие интонации. — Ты отправился в пустыню практически без подготовки, в таком виде, будто собрался по городскому парку погулять. Минимальный запас воды и пищи раздал первым встреченным животным. А пото-о-ом, — угрожающие интонации переросли в потрескивание ауры дендро-стихии, — потом тебе взбрело в голову спасать пустынных лисиц. От пустыни! Там их дом. Они живут там постоянно и отлично справляются, в отличие от тебя — балбеса, который ухитрился потерять сознание от жары в первые же часы. Полагаю, они увязались следом чтобы выпросить ещё угощений. Это тебе в голову не пришло? — Но генераторы помех… — вставил Кавех чуть слышно. — Работают всего сутки, пока идёт второй этап состязаний, и нисколько не вредят местной фауне. Какого ты мнения об организаторах турнира, Каве? — Ну-у-у… — заполыхавшие щёки пришлось прятать, уткнувшись лицом в стол. — Ладно, слегка увлёкся. С кем не бывает. Помочь хвостикам тогда казалось не просто хорошим делом, а единственно правильным. — И о собственной безопасности ты конечно забыл, — говоря, Хайтам одновременно потянул за ткань штанов, стащив их с пискнувшего что-то Кавеха. Следом отправилось нижнее бельё. — Стой так, пока я не вернусь, — строго проговорил мужчина и вышел. — Точно издеваешься, — буркнул Кавех, чьё лицо горело похлеще, чем от жары в пустыне. Нет, ну серьёзно! Оставить стоять вот так, со спущенными штанами и лицом в стол, мог только этот чурбан бесчувственный. Он что, не понимает, насколько это стыдно? Впрочем, позу юноша не поменял. Скорее из научного интереса, чем от желания подчиняться, но возможно и то, и то. Вернувшись, Аль-Хайтам застал чудную композицию. Кавех, уже без стеснения, лежал животом на столе, подложив под подбородок скрещенные руки. Документы он предусмотрительно скинул на пол, но штаны подтягивать не рискнул. Ладно, и так неплохо. — Долго ходишь, — зевнуло это голожопое чудовище, явно пародируя самого Аль-Хайтама. Аль-Хайтам продемонстрировал щётку, на поиски которой ушло порядка десяти минут. — А если бы кто-то её не спрятал, не пришлось бы столько ждать, — с удовлетворением посмотрев, как трескается делано-самоуверенный вид Кавеха и сменяется беспокойством, Аль-Хайтам обошёл стол и сел рядом на столешницу. — Пожалуй, стоит тебе добавить, чтоб не прятал в следующий раз. Договорив, мужчина крепко шлёпнул по оголённой заднице, начал охаживать сразу больно и не давая привыкнуть. — Кто сказал, что будет следующий раз? — зашипел Кавех, вздрагивая и отчаянно вцепляясь в стол. — Я выиграю турнир, заберу призовые и съеду от тебя нафиг, ясно?! — Ясно-ясно, — обещание съехать, высказанное в трёхсотый раз, уже воспринималось как ничего не значащий фон. — Что-то не похоже, чтобы ты собирался победить. Скорее наоборот, боишься возможной победы. Аль-Хайтаму нетрудно было впечатывать щётку в краснеющий ёрзающий зад и говорить при этом, а вот Кавех попал в ситуацию, когда ответить хочется, но получается только вертеться и ойкать. Не то, чтобы он детально помнил прошлую порку, всё-таки тогда алкоголь имел место быть, но кажется, в прошлый раз Хайтам обращался с ним помягче. Щётку юноша возненавидел почти сразу. Он еле терпел, чтобы не запросить пощады, всё сильнее прижимался к столу и инстинктивно дёргался в сторону от проклятой деревяшки. — Какой ты молчаливый сегодня, надо же, — поддел Кавеха Аль-Хайтам, не дождавшись от него ничего, кроме звуков наказываемого мальчишки. — Обычно ты со мной не согласен ни в чём. — А йааааа! В смысле, я! И не соглаааасен! — взбрыкнул ногами юноша, из-за чего штаны свалились к щиколоткам. — Тебе бы так наподдать! — Не сегодня, — хмыкнул Аль-Хайтам. Он продолжал пороть не менее жёстко, чем вначале, равномерно распределяя болевое воздействие на области обеих ягодиц и верх бёдер, поэтому решил не отвлекать Каве разговорами. Пусть проникается молча. Мужчина не сомневался, что уже донёс свою точку зрения о безрассудстве в спасении тех, кто в этом не нуждается. Кавех мог извиваться, дрыгать ногами и шумно ойкать, но он не пытался уйти всерьёз, значит в душе с мнением друга был солидарен. От непроизвольных рывков Аль-Хайтам его удерживал, положив руку ему на поясницу. Сам Кавех в этот момент прилагал море усилий, чтобы не вскочить и не начать растирать наказываемое место, что хотелось сделать всё сильнее с каждым шлепком. Он уже извертелся, надеясь хоть немного облегчить боль, но тщетно — удары прилетали как назло больнючие, жёсткие и по разным местам. Хотя из-за размера щётки временами казалось, что бьют по всей заднице одновременно. Спустя пару минут такого издевательства Кавех взвыл. — Если решишь пойти убиваться снова, записку хоть оставь, — сделал небольшой перерыв Аль-Хайтам. — Это ещё зачем? — стерев со лба выступивший пот, непонимающе обернулся Кавех. Его взгляд затуманился из-за непроизвольно выступивших слёз. — Чтобы успеть вовремя вытащить тебя из проблем, зачем же ещё. Знаешь, тебя прибежал выручать спасённый, то есть, прикормленный питомец. Надеюсь, ты не приведёшь фенеков сюда? Только зверинца мне не хватало. — Спасибо за идею, — хохотнул Кавех, но смешок плавно перетёк во вскрик, поскольку договорив, Аль-Хайтам продолжил шлёпать друга по заднице дальше. И Кавех не успел толком порадоваться тому, что лисята не оставили его в беде. Прибежали спасать, прекрасно же! Только заднице сейчас было совсем не здорово. — На здоровье. У тебя ведь так много времени, чтобы исправлять последствия соседства с дикими животными, которые станут всё метить, грызть мебель и гадить где захотят. Это я молчу про возможных паразитов, вроде блох или глистов… — Да прекрати! — вспыхнул Кавех снова. Мало ему терпеть суровый отшлёп, так ещё и по логике ездят. — Не поведу я их сюда, успокойся. Может, только разок схожу покормить. Или не разок. Говорил юноша с натугой и паузами между слов, когда они совпадали с ударами. — Это безусловно радует, — кивнул Аль-Хайтам. — Тогда давай… Ауч! Порадуемся без этой твоей щётки, а?! — простонал юноша, всё крепче вжимаясь в стол от боли. — Долго ещё собираешься… мммм!.. злиться? — Я не злюсь, я наказываю. Только Хайтам мог говорить такие смущающие вещи с непроницаемо серьёзным видом. Кавех попытался развернуться и поймать карающую руку, но его самого быстро ухватили за запястье и продолжили шлёпать. — Оу! Ну серьёзно, хватит! — подёргался парень в крепкой хватке, но, осознав бесполезность трепыханий, бессильно обмяк и молча вздрагивал, принимая удары. Аль-Хайтам пришлёпнул ещё несколько раз, и, не встретив сопротивления и протеста, решил что пора заканчивать. Он перестал шлёпать и слегка потёр красные ягодицы тыльной стороной щётки. — Если тебе наплевать на себя, подумай обо мне, — помолчав, предложил Аль-Хайтам. — Я огорчусь, если ты пострадаешь. Кавех замер, услышав неожиданное признание. Не того он ждал, получая по заднице щёткой. Сзади ещё болело, но теперь в груди растеклось тепло от того, что за него беспокоятся. — Ну… кхм. Ладно, попробую, — смутился Кавех. Угроза получить по жопе его особенно не впечатляла и воспринималась скорее прикольным событием, чем плохим. Но вот поберечься, чтобы не волновать друга… это звучало куда серьёзнее. — Похоже, этот метод на тебя и впрямь отлично действует, — вслух задумался Аль-Хайтам, чем сбил Кавеху всё проникновенное настроение. — Не действует! — упрямо надулся он, изображая обиду, хотя на деле ни на что не обиделся. Сам ведь пришёл. Встать ему уже не мешали, так что юноша сполз со стола и наконец смог вернуть штаны на их законное место. — Раз не действует, могу добавить, — невозмутимо предложил Хайтам, явив над ладонью зелёное дендро-зеркало. — Нет! — аж отпрыгнул Кавех, тут же скривившись от боли в нашлёпанном месте. — Мне ещё на турнире даршанов побеждать, ну ты что. — Тогда собери документы, которые разбросал. На скорбный взгляд, говорящий о том, насколько Кавех несчастен иметь в друзьях такого жестокого человека, Аль-Хайтам не обратил ровным счётом никакого внимания, с намёком поглядывая то на щётку, то на пол. — Агррр, — нечленораздельно выругался Кавех, прежде чем приступить к уборке. Бумаги он сам скинул со стола, поэтому теперь собирал и особо не спорил. А спустя четыре часа, когда вернувшийся на турнир Кавех успел-таки войти в тройку лидеров и занять почетное третье место, то поздравлять его прибежали те самые пустынные лисицы. Хотя возможно, прибежали они всё-таки в поисках новых угощений.