i don't want you to be a secret (but i want them to shut up)

"Соперников Миньярда и Джостена заметили вместе, когда они возвращались с тренировки на корте в США. Там что-то назревает?" После нескольких лет участия двух игроков экси в соперничестве, которое перевернуло мир спорта, Нила Джостена и Эндрю Миньярда несколько раз видели вместе за пределами тренировочных площадок US Court. Фанатам интересно, что между ними происходит.

___________________

— Я ненавижу гребаную прессу. — Нил фыркает, кладя телефон на стол, прежде чем продолжить чтение. Ему даже не следовало читать статьи о себе, но после того, как пресса ухватилась за рассказ о том, что его соперничество с Эндрю переросло в нечто большее, и появились новости о том, что они стали частью US Court, избегать их стало невозможно. — Что? — Спрашивает Эндрю незаинтересованным тоном, но он откладывает книгу и смотрит на Нила, и этого достаточно, чтобы понять, что он слушает его. — Это третий раз на этой неделе, когда они пишут о наших процветающих отношениях. — Обычно Нил не был бы так зол из-за того, что пресса делает то, что они знают лучше всего, и это невыносимо, но на этот раз это беспокоит его, и сильно, и он не может точно определить почему. — И почему это тебя беспокоит?  — Потому что они раздражают! Они не оставят нас в покое! — И что ты хочешь с этим делать? — Резко спрашивает Эндрю, но на самом деле в его словах нет ни капли иронии, Нил знает, что Эндрю ненавидит прессу так же сильно, как и он сам. — Ты собираешься дать пресс-конференцию, чтобы доказать, что они неправы? Нил на мгновение обдумывает такой вариант и вздрагивает, он ненавидит слухи, но пресс-конференции он, несомненно, ненавидит еще больше. Давать их было бы все равно что кормить ненасытного зверя, он действительно не может доставить им такого удовольствия, просто доверив им свои личные дела. Предполагалось, что его отношения с Эндрю будут только их, с тех пор как они начали быть вместе, это никого не касалось, кроме них самих. Они позволяли Лисам видеть только часть этого, но большая часть все еще оставалась личной, и когда они оба стали профессионалами, они решили, что предпочли бы просто оставить как есть. Это одна из причин, почему они с Эндрю так долго позволяли слухам о соперничестве распространяться, никто не мог бы совать нос в их жизнь, если бы они искали неправильные вещи, они контролировали то, что видела пресса, у них было преимущество. Но теперь пресса искала что-то другое, и в обычной манере прессы они хватались за самые глупые вещи, чтобы раздуть их до неузнаваемости. Они нашли их фотографии, когда они были в Пальметто, взяли интервью у их бывших товарищей по команде, тренеров, у всех, кто мог им что-нибудь рассказать. Они следили за ними после игр, смотрели, в какую машину они садились или был ли там кто-то еще, кто мог бы указать, что они были вместе, тщательно анализировали посты в социальных сетях, чтобы придумать самые странные сценарии того, в чем заключался скрытый смысл. Это было утомительно. И все стало еще хуже после того, как распространилась информация о подготовке к Олимпиаде, и их обнаружили в одной команде, выходящими с корта в одно и то же время и сидящими за рулем одной и той же машины. Пресса точно знала, где их найти, и каждый день они придумывали новые способы рассказать о их отношениях. — Прекрати это, — говорит Эндрю, прерывая ход мыслей Нила. Нил не уверен, имеет ли он в виду перестать жаловаться или перестать обращать внимание на прессу. Вероятно, и то, и другое. — Ты сердишься. — Я не... — Если они тебя так беспокоят, мы можем просто положить этому конец. — Нил смотрит на Эндрю, после того, как он сказал это, и выражение его лица становится хмурым. — Как? Ты буквально назвал меня своим мужем и ударил одного из своих товарищей по команде, и это их не остановило. — Мы могли бы спросить, — пожимает плечами Эндрю, как будто это был очевидный ответ, которого Нилу все это время не хватало. Нил почти смеется над тем, насколько прост его ответ. — Это не сработает. — Разве, что у тебя нет идеи получше. — Эндрю снова берет свою книгу, отводя взгляд от Нила. Нил вздыхает, у него нет идеи получше, с таким же успехом можно попробовать книгу Эндрю. — Хорошо, просто спросим.

___________________

"Эндрю Миньярд и Нил Джостен: какие секреты они не хотят раскрывать?" Во время первой пресс-конференции с игроками US Court Exy Эндрю Миньярд отказался отвечать на вопросы о своих отношениях с Нилом Джостеном, поскольку общественность знает об их прошлом, и фанаты начинают задавать вопросы о том, что они хотят от них скрыть.

___________________

Нил даже не удосуживается дочитать до конца, прежде чем с раздраженным фырканьем швырнуть телефон обратно в сумку. Он один в раздевалке тренировочного комплекса US Court после последней тренировки перед тем, как ему нужно собрать вещи и отправиться на Олимпиаду.  Излишне говорить, что он переживает из-за этого, и он не помогает себе, постоянно проверяя каждую статью, в названии которой есть его имя или имя Эндрю, не то чтобы он мазохист, но, похоже, он просто не в состоянии остановиться. Он старается не позволять этому влиять на себя, но тот факт, что ему нужно было дождаться, пока все выйдут из раздевалки, прежде чем он смог принять душ и переодеться, даже после многих лет отсутствия необходимости делать это, указывает на то, что это действительно действует на него, и это вызывает у него плохой день. — Ты снова это делаешь. — Присутствие Эндрю дает о себе знать. Он стоит в дверях, возвращаясь после того, как оставил Нила одного, когда ему было нужно. Эндрю понимал это лучше, чем кто-либо другой, но Эндрю также знал, что никогда не стоит оставлять Нила одного слишком надолго. — Что я делаю снова? — Спрашивает Нил, несмотря на то, что уверен, что знает ответ. Эндрю указывает на телефон Нила в его сумке, на экране которого все еще отображается название статьи. — Тебе нужно прекратить это делать. — Я ничего не делаю, я просто читал статью. Эндрю секунду пристально смотрит на него, словно раздумывая, стоит ли раскрывать всю его чушь. В конце концов, он просто продолжает идти. — Почему это тебя так сильно беспокоит? — Это почти тот же вопрос, который Эндрю задал несколько недель назад, и Нилу хочется закричать. — Это не так, это просто раздражает. Я в порядке. — Вместо этого говорит он, отводя взгляд от Эндрю и сосредотачиваясь на точке вдалеке раздевалки. — Не вешай мне лапшу на уши, ты знаешь лучше. И Нил действительно знал, что лучше не говорить этого Эндрю, но все было не так просто. Нил всегда ненавидел прессу, это были старые новости. Ваймак знал это, и все тренеры и пиарщики из каждой команды, в которой он был, тоже знали, что если вы хотели, чтобы Нил работал с прессой, вы мало что могли сделать, чтобы заставить его быть дружелюбным. Лучшее, на что вы могли надеяться это то, что он не станет причиной скандала. Нил провел большую часть своей жизни, скрывая даже самые основные аспекты своей жизни. Любой, кто пытался узнать о нем больше, был бы опасен. Когда он был в бегах, он не мог ничего упустить, если бы это случилось, это означало быть найденным, а быть найденным означало быть убитым. Это больше не имело значения. Правда о его личности была известна уже давно, его отец был мертв, Морияма заключили с ним сделку, теперь он был Нилом Джостеном (на самом деле Нилом Миньярд-Джостеном, но очень немногие люди знали об этом, включая ФБР), и больше ему нечего было скрывать. За исключением его отношений с Эндрю.  Дело не в том, что у него были какие-то причины скрывать их отношения. Их не волновало мнение людей о них, но в данном случае люди даже не должны были иметь своего мнения о них. Дело было не только в том, что пресса следила за ними или рассказывала о том, что они видели. Это был аспект заговора, это было то, как каждый чувствовал себя вправе иметь свое мнение о том, были ли они вместе или нет, и с предположением, что они были людьми, которые хотели поговорить о том, почему, как долго это длится, поженятся ли они, что им нравится делать в постели. И Нил был обеспокоен, потому что ни один из этих вопросов не заслуживал ответа. Они приводили бы ко все большему количеству вопросов, и он больше не мог бы это контролировать. У людей всегда будет свое мнение, а он этого не хотел. Он просто хотел Эндрю, как это было во времена его учебы в колледже, когда никто не обращал внимания на их личную жизнь, и во время его первых лет в качестве профессионала, когда люди были убеждены, что они ненавидят друг друга. Нил объективно знал, что он никак не мог вернуться ни к чему из этого, здесь не было кнопки "Назад", но он, по крайней мере, хотел чувствовать, что у него есть право голоса в отношении того, что говорит публика, даже если он не хотел говорить им ничего прямо. — Так? — Эндрю заговорил через некоторое время, что свидетельствовало о том, что Нил слишком долго был погружен в свои собственные мысли, и Нил знал, что тон Эндрю был обеспокоенным, даже если это мог заметить только он. На мгновение он задумался, как объяснить Эндрю, что он чувствует. Он был уверен, что тот поймет, и даже если он этого не сделает, он спросит, что ему нужно, и сделает именно так, как его попросили. Эндрю всегда был готов дать Нилу то, что ему нужно, даже если он притворялся раздраженным или делал что-то с притворной неохотой. Если это было в рамках "да" Эндрю, то это было сделано. Нил решил произнести это как можно короче, надеясь, что Эндрю поймет. — Я ненавижу, когда пресса выдумывает что-то о нас. — Плечи Нила опустились, когда он говорил, как будто медленно сдуваясь. — Это их работа, наркоман, они всегда выдумывали о нас всякую хрень. — Это не одно и то же, мы пытались заставить их сделать это. — И в чем же разница? Нил вздыхает, в чем разница?  — У нас нет контроля, — голос Нила становится тише, когда он говорит. Это утверждение, но это также и признание, которое позволяет Эндрю заполнить пробелы в том, что это значит.   Эндрю хмурит брови, на секунду задумываясь над словами Нила, и съеживается на своем месте на скамейке запасных. Нилу почти смешно от того, что он смог справиться с мафией, но боится прессы. Нил не замечает, когда Эндрю садится рядом с ним. Он смотрит прямо на него, держа руку между ними в ожидании вопроса, на который Нил готов ответить, когда Эндрю будет готов задать его.                   — Если мы выиграем золото на Олимпийских играх, я поцелую тебя перед всем стадионом. — Нил никак не мог ожидать, что эти слова слетят с губ Эндрю. — Что? — Ты слышал меня. — Эндрю, я… — Нил запинается и берет себя в руки, прежде чем сказать что-нибудь еще. — Почему? — Ты хочешь контролировать то, что пишет пресса, но у тебя это никогда не получится. По крайней мере, ты можешь точно выбирать, о чем они будут говорить, вместо того, чтобы выдумывать. Идея Эндрю на секунду кажется Нилу разумной, и он позволяет себе насладиться сценарием в своей голове, прежде чем хорошенько обдумать его и задаться вопросом, хорошая ли это идея вообще. Что, если Эндрю не захочет целовать его, если они выиграют? Что, если это ничего не решит? — Ты не обязан этого делать... — Нил начинает говорить, но Эндрю насмехается, обрывая его прежде, чем он успевает продолжить. — Это "да", Нил, это "да" для тебя? Нил снова задумывается об этом и, глядя в глаза Эндрю, решает, что он даже не посмел бы сказать "нет". Он хочет этого, и будь он проклят, если это на самом деле ничего не решит. Это то, что они могут сделать, по крайней мере, это самое разумное, что они могут попробовать, не доводя дело по крайней мере до одного репортера в больнице. — Да, — твердо произносит Нил через секунду, губы Эндрю почти изгибаются в улыбке. — Тогда дело сделано. Считай это сделкой. — И что я должен сделать? — Ты можешь начать с того, что прекратишь каждое утро смотреть новости о себе, это раздражает. — Нил попытался возразить, но он не находит слов. — И ты также должен на самом деле выиграть золото. Нил кивает один раз, твердо, а затем смотрит Эндрю в глаза, прежде чем ответить. — Это сделка. — Это сделка. (Рука Эндрю, наконец, приближается к руке Нила, и их сделка становится больше похожа на обещание на мизинце)

___________________

"Главные моменты Олимпийских игр, которые заставляют нас задуматься о соперничестве Миньярда и Джостена." Игры становятся напряженными, поскольку болельщики задаются вопросом, что принесет это событие дуэту Миньярд-Джостен, мы рассказываем здесь о некоторых наших любимых моментах на данный момент.

___________________

Нил дрожит, когда раздается звуковой сигнал, возвещающий об окончании игры. Он стоит на корте с поднятой ракеткой, он готовился попытаться забить последний гол. Требуется некоторое время, чтобы осознать, что игра окончена. Требуется еще больше времени, чтобы зафиксировать, что они выиграли. Они выиграли золото. Они выиграли олимпийское золото. Нил быстро снимает шлем и оставляет ракетку на полу, поворачивается и смотрит на Эндрю у ворот, который тоже снял шлем, потому что ему нужно выполнить обещание. Нил бросается к Эндрю за секунду до того, как остальная команда успевает попытаться вовлечь их в какое-либо празднование. Он останавливается перед своим мужем за несколько миллиметров до того, как их тела соприкаснутся, в воздухе повис невысказанный вопрос. Нил не задает этого вслух, и Эндрю не утруждает себя ответом, прежде чем обхватить лицо Нила ладонями и поцеловать его. Поцелуй на вкус как победа, как счастье, как любовь. И внезапно становится неважно, что напишет о них пресса, или что думают зрители или другие игроки, потому что это их момент. Это публично, это громко, это обязательно вызовет скандал, но это их. Это их губы и их любовь, и руки Нила, дергающие за концы футболки Эндрю, и руки Эндрю, осторожно убирающие потные волосы Нила с его лица. Слышно их учащенное дыхание, когда они отстраняются друг от друга достаточно, чтобы прервать поцелуй, но недостаточно, чтобы перестать касаться губ друг друга, и в этот момент Нил на самом деле думает, что ему не нужна золотая медаль, потому что поцелуя Эндрю достаточно. Эндрю однажды сказал Нилу, что он не был его ответом, но по мере того, как проходят годы, проведенные вместе, становится все труднее поверить в это. Может быть, Эндрю и не является ответом на все вопросы, но он определенно является ответом, который заставляет страхи и неуверенность Нила исчезнуть, пусть даже всего на мгновение. Нил мгновенно смиряется с тем фактом, что никто никогда не смог бы понять его отношений с Эндрю, даже если бы они попытались. Он мирится с разговорами и слухами, потому что, даже если они не перестанут его беспокоить совсем, в конце концов, единственное, что имеет значение, это то, что это реально, Эндрю реален, и он тоже. А также кольца под их рубашками, подписанная бумага, которая соединила их фамилии, когда они поженились, и дом, который они делят с кошками, которых они усыновили. От осознания этого у Нила кружится голова, и он цепляется за Эндрю, который не спрашивает, а просто обнимает его и поддерживает, пока Нил приходит в себя. И этого достаточно, и это намного лучше, чем золотая олимпийская медаль. (Пока он не получит ее и не отпразднует на пьедестале почета, и тогда Нил сможет согласиться, что и то, и другое может быть одинаково хорошо)

___________________

Прессе есть что сказать на следующий день, но Нил даже не смотрит на это.