Когда расцветёт весна

      Чимин не чувствовал себя нормально. Ощущение подвешенности в воздухе не покидало его несколько дней подряд. Минсу звонил, но он трубки не брал, хотя было прекрасно понятно, что это не решение проблемы. Су всё равно его найдёт или поймает где-нибудь, чтобы поговорить.       Как найти в себе силы для этого — парень не мог и предположить. Тэхён с того дня не переставал твердить ему о расставании. И Чимин понимал, что впервые согласен с ним. Он всё ещё молчал, но где-то внутри себя начинал думать о том, что нужно положить конец этому кошмару, который и отношениями назвать сложно. Лучше уж быть одному, чем вот так.       — Кстати, звезда моя, а что ты думаешь о Юнги? — Тэхён обнял подушку, наблюдая за тем, как Чимин собирает спортивную сумку со сменной одеждой. — Кажется, вы с ним стали часто видеться. Между вами что-то есть?       — Тэтэ, — Чимин повернул к нему голову и нежно улыбнулся, — во-первых, я не рассматриваю его в этом плане. Во-вторых, мы с ним своего рода партнёры. Я помогаю ему, он помогает мне. В-третьих, и в самых главных — кто сказал, что он нетрадиционной ориентации? Или хотя бы би?       Тэхён хитро улыбнулся, но ничего на это не ответил. А Пак ответа и не ждал. На прощание он отправил другу воздушный поцелуй и исчез за дверью, решив сегодня даже не пользоваться лифтом. Скорым шагом он спустился с пятого этажа вниз, помахал консьержке и выбежал на улицу, оказываясь в шумном вечернем потоке, когда все студенты уже спешили домой. Одному только ему приспичило пойти в танцзал. Он давно там не был и очень соскучился, поэтому летел на крыльях счастья, и даже искренне добродушно поздоровался с коллективом, что встретился ему у выхода.       Повезло даже с тем, что малый зал был пуст.       Сегодня его выбор был достаточно прост. Он готовил себя морально к этому танцу с тех самых пор, как получил травму. Ведь именно эта мелодия стала его последней на льду. И сейчас, когда музыка, наконец, зазвучала, он почувствовал, как сердце на мгновение останавливается. А затем стучит с новой силой, заставляя тело идти за звучанием.       Непередаваемое чувство ностальгии накрыло с головой. От звуков знакомой музыки хотелось плакать. Вспоминался каждый его шажок на тонких лезвиях, неуверенность, когда было страшно, ликование от каждой маленькой победы…       Чимин движется очень плавно, нежно, и в то же время порывисто и напористо, сменяя элемент за элементом. Порой его кидает в сторону, будто от удара, а в следующий момент он падает на пол и, совершив кувырок, чудом оказывается на ногах, вытягивая руку вперёд, будто предлагая её кому-то. Конечно, танец пришлось переделать под паркет, но это не мешало ему снова и снова бросаться в воспоминания и полностью отдавать себя прекрасному моменту.       В пояснице становится больно. Это терпимо. Танец сейчас намного важнее.       Аккуратный прыжок в воздухе, изящный взмах ногой выше головы — он теряется в ощущениях, в любви к своему делу. Не видит и не слышит ничего вокруг. Есть только он, музыка и движение, заставляющее его жить. Это то, ради чего ему стоит оставаться на этой земле. Это всё, что ему нужно.       Последний вздох — и он вскидывает руку вверх, будто пытаясь дотянуться до небес. И замирает. Всего на мгновение. Прикрывает глаза и тяжело дышит, чувствуя себя счастливым. Наверное, только в такие моменты он может ощущать себя таковым.       В голове пусто. Все мысли улетучились ровно с окончанием мелодии. Но эта пустота приятная, не тяготящая его. Мышцы ноют, старая травма даёт о себе знать, но это всё мелочи. Он переживёт.       Однако сердце почти останавливается, когда сзади слышался чьи-то ленивые аплодисменты. От неожиданности он резко оборачивается и жалеет об этом из-за прострелившей поясницу боли, но эмоции сдержать получается лишь чудом, потому что пришедший человек совершенно не тот, перед кем хочется их показывать.       — Как ты здесь оказался? — вздох срывается с губ Чимина сам по себе при виде одетого с иголочки в стильный костюм Минсу. Тот чему-то ухмыляется и смотрит на него с едва скрываемой похотью, а, впрочем, скрывать ему и не требуется.       — Ты не брал трубки. Я решил заглянуть, — произнёс он, едва размыкая губы, но Пак прекрасно понял, что он сказал. — А ты развлекаешься. Надо же. Танцуешь и не морщишься. Значит, твоя травма не такая уж и серьёзная? А как жаловался-то…       — Ты идиот? — почему-то парню плевать. Впервые за несколько лет их отношений ему плевать на то, что говорит Минсу. Он просто смотрит на него и не чувствует ничего. Только непонимание, почему позволял кому-то поступать с собой так паршиво столько времени. — А, впрочем, тебе всегда было на меня наплевать. Чего я хотел?       — Чимин-а, малыш, ну, что за глупость? — Чой шагнул дальше в зал. — Забыл? Я ведь люблю тебя. Зачем ты так говоришь?       - Правда? — Пак неожиданно для себя почувствовал лютый холод прямо в собственном сердце. Неужели его настолько задели слова, сказанные тогда в комнате?       - Ну, конечно. Неужели, не веришь?       - Это, оказывается, так обходятся с любимыми? Не позволяют сделать ни шагу в сторону, ревнуют к каждому фонарному столбу, оставляют перед дверью, склоняют к близости без желания, не интересуются здоровьем, когда любимый уехал от тебя в ливень, жёстко насилуют в рот, потому что не понравилось, как кто-то посторонний взглянул не так?       Чимин вдруг понял, что его колотит от ненависти, а дыхание сбилось. Парень и подумать не мог, что в нём скопилось столько злобы. Сколько унижения он вытерпел, сколько отвратительных бессонных ночей пережил, сколько отвращения к себе ощутил на вкус? Подумать только, он действительно терпел это всё до сегодняшнего дня?       Если так подумать, то за последнюю выходку Минсу стоит сказать спасибо. Она открыла ему глаза на многое.       — Да чего ты завёлся-то? — ленивый тон выводил из себя. Этот парень настолько в себе уверен, что даже не осознаёт, насколько это всё смертельно надоело его партнёру… А можно ли их назвать партнёрами? Подобные отношения строятся на доверии, на взаимовыручке, а не просто на похоти и собственничестве.       — Если любовь такая, то мне она не нужна. Я её не хочу.       — О, да брось, куколка. Только не начинай это снова. Чего ты хочешь? Может, купить тебе что-нибудь?       — Мы расстаёмся, Чой Минсу.       — Что?..       — И на этот раз окончательно.       В зале повисла звенящая тишина. Такая, что можно было бы услышать пролетающую мимо мушку. Казалось, что по всему помещению натянуты ниточки с маленькими серебряными колокольчиками. Стоит только кому-то вздохнуть чуть громче — и они зазвенят, заполняя своими переливами всё вокруг.       Ошарашенное лицо Су казалось чем-то неестественным. Оно меняло цвет, становясь ярко-красным, затем зелёным, а после и вовсе бледным, без единой кровинки. Он сжимал и разжимал кулаки, хватал ртом воздух, но не мог вымолвить ни слова. Таким растерянным Чимин видел его впервые. Однако никакого сожаления от своих слов не чувствовал.       Он устал. И смысла в продолжении отношений не видел. В последнее время Минсу слишком много оступался, чтобы прощать его, как в любой прошлый раз. Никаких сил на это уже не было.       С него было достаточно.       — Я…       — Я не буду ничего слушать.       — Чимин-а, я могу всё исправить, — Чой сделал шаг навстречу. Вся его уверенность сошла на нет. В какое-то мгновение Чимин увидел его таким жалким, что ему сразу же стало понятно. Он никогда и ни за что в жизни его не простит. Ни при каких обстоятельствах. — Дай мне ещё шанс! Я буду лучше…       — Просто замолчи и уходи. С этого мгновения между нами нет ничего общего, — Пак произнёс это так, будто отрезал тонкую нить стальным клинком. — И нас уже давно ничего не связывает. Пожалуйста, прояви ко мне хотя бы каплю уважения и исчезни.       На улице сегодня было поразительно ясно. В приоткрытое окно проникал свежий вечерний воздух. Очень приятное мгновение. Особенно после того, как он сказал то, о чём так давно мечтал. Сколько было предпринято попыток ранее, чтобы расстаться, но он каждый раз давал ему шанс. И всё повторялось заново.       Чой Минсу чёртов манипулятор. Но на этот раз у него ничерта не выйдет.       Прошло ещё несколько секунд, прежде чем Минсу развернулся. Его лицо заметно озлобилось.       — Ты пожалеешь об этом, калека. Кроме меня ты никому не нужен. Вот только когда поймёшь это, не приползай ко мне на коленях, — с этими словами он покинул зал, а Чимин вдруг почувствовал, как с плеч свалился тяжёлый груз. В какой-то момент стало легче дышать.       «Не нужен? И хорошо. Такая любовь мне не нужна, — Чимин тихо вздохнул и покачал головой, открывая окно шире и подставляя лицо свежему осеннему ветру. — Какое чудесное мгновение…»       К чёрту отношения, они всё равно ничем хорошим не заканчиваются. В этой жизни ещё не нашлось человека, который бы заставил его поверить в обратное. А пока он будет жить так, как ему того хочется и не думать о том, чтобы в очередной раз под кого-то подстраиваться.       Ему будет лучше одному.