Когда расцветёт весна

      «Лучше бы они убили меня…»       Чимин приходил в себя на очень короткое время, но из-за боли во всём теле вновь отключался, уже не понимая, где находится. Перед глазами всё плыло, судя по ощущениям, несколько рёбер было сломано, болело бедро и правое предплечье, запястья натёрло до крови от верёвок, не говоря уже о спине, которую он вообще почти не чувствовал. Словно привык к боли.       Ему плохо. Однако полнейшее безразличие к происходящему пугало. Оно появилось совсем недавно. В какой-то момент ему стало глубоко плевать, умрёт он или останется в живых. Если всё же умрёт — и слава богам. Его страдания закончатся, он сможет, наконец, отдохнуть от этой проклятой жизни.       Но… дома его ждут. Тэхён, Намджун, Джин, Хосок…       Юнги.       Это имя заставило его сознание на несколько секунд проясниться. Воспоминания об этом человеке вызывали внутри мягкое согревающее чувство, от которого становилось легче переносить боль, появлялось желание выжить.       Увидит ли он его ещё раз? Сможет ли снова прикоснуться к его губам, закопаться пальцами в волосы, прижаться во сне, как ребёнок? Он сильно сомневался, что сможет. Ему не дадут на то шанса.

***

      Юнги остановился напротив старых проржавевших ворот. На грязно-коричневой сетке висело объявление о том, что здание готовится к сносу, а на территории не виднелось ни души. Только ветер гонял обрывки какого-то мусора. Накрапывал дождь. Тяжёлые синие тучи нависли над заброшенным заводом. Поднялся сильный ветер, поднимая в воздух ещё не успевшую намокнуть пыль.       Словно картинка из фильма ужасов.       Решительным движением он отодвинул хрупкие ворота в сторону, проходя внутрь. Он точно знал, что не ошибся местом. Чувствовал сердцем, что Чимин рядом.       И громкий смех из здания подсказывал, что он абсолютно точно прав.       Раздался оглушительный треск грома — и дождь хлынул нескончаемым потоком, как раз в тот момент, когда Юнги грубым движением распахнул дверь в помещение, откуда доносились звуки.       — Ну, привет, — проронил он, оскалившись. Видеть растерянные лица этих ублюдков было просто бесценно. — Где он?       — Что? Ты о чём? Как ты вообще здесь оказался? — Минсу подорвался на ноги. Всё его тело напряглось, заходили на лице желваки. Было видно, что он паникует, однако вида старается не подавать. Выходит очень плохо.       — Ты знаешь, о чём я, сукин сын, — утробный рык вырвался из груди Мина, когда он нарочито медленно двинулся в сторону ошарашенных парней. — Говорите, где он, или клянусь — я от вас и пепла не оставлю.       — Ты бредишь! О ком вообще речь?! — голос Минсу слегка сорвался, что только подтверждало все мысли Юнги.       О, они совершенно не ожидали, что их найдут. А зря. Минсу стоило давно запомнить, что связываться с Юнги опасно для здоровья.       — Что ж, не хочешь говорить? В таком случае, я заставлю, — в полумраке помещения ярко блеснули яростью и решимостью тёмные глаза, ясно давая понять, что им лучше бежать, иначе они действительно останутся здесь похороненными.       Первый удар пришёлся прямиком в переносицу Минсу, который даже сообразить ничего не успел. Рухнул на грязный пол, словно пыльный мешок. Хван Со, замахнувшийся на мужчину, оказался схвачен за запястье и прицельным ударом в живот был отправлен вслед за другом. Краем глаза Мин заметил биту, испачканную чьей-то кровью. Только представив, что это кровь Чимина, он едва не потерял голову. Она тут же оказалась в его руках, и потянувшийся за ней Минсу сделать ничего не успел.       Оба удара пришлись прямо по их бестолковым головам, вынуждая выключиться и расплыться по полу амёбами. Возиться с ними не было времени. Нужно как можно скорее найти Чимина, которому явно требуется помощь. Раз эти двое здесь, значит, он ещё жив. Допускать даже мысли об обратном Юнги не желал.       Вдоль одного из коридоров горели лампы. Они были на батарейках и прикреплены к стенам наспех. И это единственный путь, который был расчищен от мусора. Мин двинулся по нему, ускоряясь с каждым шагом. Через пару поворотов он оказался на лестнице, ведущей в подвал, закрытый тяжёлой металлической дверью, что оказалась не заперта.       Стоило лишь открыть её, как в нос ударил зловонный запах спёкшейся крови. В тускло освещённом помещении едва можно было разглядеть хоть что-то, но подвешенное на крюк тело он увидел практически сразу.       Он не был похож сам на себя. Светлые волосы слиплись и повисли вдоль окровавленного лица. Разбитые в нескольких местах пухлые губы, рассечённая бровь, красная от крови белая футболка и безвольно свешенная голова. Казалось, он даже не дышал, выглядя мертвенно-бледным.       — Боже… Чимин! — он выкрикнул его имя в такой панике, что сам не узнал свой голос. Кинулся вперёд, пытаясь снять обмякшего парня с этого проклятого крюка. Только в этот момент он заметил, что Пак ещё дышит. — Ты жив. Ты жив…       — Юнги-я… — послышался слабый голос. — Я умер?..       — Нет! Нет, малыш, я здесь. Я пришёл. Прости меня, — он прижал его к своей груди, укачивая, словно ребёнка. — Прости, что так поздно. Прости меня.       — Ты заберёшь меня отсюда? — казалось, Чимин сейчас снова отключится.       — Конечно. Потерпи ещё немного, мы скоро будем дома…       Юнги не понял, когда из его глаз покатились слёзы. Словно вся боль, что чувствовал Чимин, передавалась ему самому.       […]       Намджун оказался возле завода уже с нарядом полиции. Не успев выйти из машины, он заметил, как дверь медленно открывается, и под проливной дождь выходит Юнги. На его руках без сознания лежал Чимин. Он был явно не в порядке, но очевидно жив. Реанимация, прибывшая вместе с ними, тут же распахнула свои двери, готовясь принять пациента.       — Где они? — только и спросил Джун, когда Юнги проходил мимо.       — Внутри. Валяются без сознания. Позаботься о них, иначе я вернусь и сверну им шеи, — судя по голосу, Юнги трясло. Он был так зол, что волны ярости распространялись повсюду. Намджун поёжился, провожая его взглядом, после чего перевёл внимание на направляющихся в здание полицейских. Через пару минут под ливень вытащили Хван Со и Чой Минсу, которые едва волочили ноги. Единственным желанием Кима было разорвать обоих на британский флаг.

***

      — Что нам делать, профессор? На осмотр?       — Нет времени! Сразу на операцию!       — Разве можно проводить операцию в таком состоянии? Он едва жив!       — Замолчи, Мин Юнги! Иди, надевай форму! Будешь ассистировать!       Голова раскалывается, но тело кажется таким лёгким, будто пёрышко. Слышится звук кардиографа, мерный писк которого жутко раздражал.       Веки тяжёлые, словно свинцом налились. Открыть их получается с трудом. Взору тут же предстал белый потолок и стены. К левой руке тянулась трубка от системы.       Больница.       Он жив? Его вытащили? Память как отшибло. Что произошло?       Дверь в палату открылась, и на пороге появился Юнги. В привычном белом халате, с забранными за затылке волосами, папкой в руках и фонендоскопом на шее. Он ещё не заметил, что Чимин пришёл в себя, поэтому принялся проверять капельницу и что-то помечать у себя в планшете. Паку захотелось улыбнуться, но губа чертовски болела.       — Юнги-я, — слабо позвал он, привлекая к себе внимание. Мужчина тут же повернул к нему голову и склонился к кровати. В отличие от Чимина, он улыбки не сдерживал.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, принимаясь приглаживать волосы парня. — Что болит?       — Я пока ещё не понял, — парень послушно подождал, пока ему поправят подушку, всё это время не сводя глаз с симпатичного лица своего парня, после чего пронаблюдал за тем, как тот садится на край кровати. — В голове пусто. Расскажешь, что случилось после того, как я отключился? Даже не помню, как меня вытащили.       — Это я тебя нашёл, — Юнги погладил его по щеке, аккуратно тронув кончиками пальцев разбитую губу. Ему очень хотелось поцеловать его, но он стоически держался, продолжая только смотреть. — Я так испугался, когда увидел тебя там, — голос его снизился до тихого шёпота. — Ты был такой… мне показалось, что ты мёртв. От того, чтобы развернуться и отправиться убивать этих двоих, меня остановило только то, что ты едва заметно дышал… — он ткнулся носом в свои ладони и прикрыл глаза, шумно выдыхая. — У тебя сломаны три ребра, ещё в трёх трещины, повреждена лучезапястная кость на правой руке, трещина в малой берцовой на правой ноге и в большой берцовой на левой. И это я молчу о стёртых в кровь запястьях и рваных ранах по всему телу, — тёмные глаза сверкнули едва заметным гневом. — Ты хоть представляешь, как я хотел закопать этих ублюдков после общего рентгена?       — Какое обезболивающее вы мне вкатили? — Чимин уставился на капельницу. — Не знаю, что за чудодейственный препарат, но боли в спине я почти не чувствую. Всё то время, пока я висел на этом чёртовом крюке, я только и думал, чтобы побыстрее сдохнуть. Боль от старого перелома была настолько невыносимой, что всего остального я даже не чувствовал. А сейчас… хочу знать название. Надеюсь, это не что-то наркотическое, иначе я это не достану.       — Эм… ну, вообще-то это просто общий наркоз, — Юнги вдруг широко улыбнулся и аккуратно взял его ладонь в свою. — Ты не в курсе, но мы провели тебе операцию на позвоночнике. Ту, что планировали до твоего исчезновения.       — Провели… операцию? — Чимин ошарашенно распахнул глаза, насколько позволяли его больные ранки. — Как это? Когда?       — Пока ты был в отключке, — Юнги аккуратно сплёл пальцы с чужими, рассматривая удивление на его лице с большим удовольствием. — Мы сразу привезли тебя в институт, где практикует мой профессор. Это он настоял на немедленном лечении, потому что состояние было критическим. Ты в курсе, что пролежал на операционном столе почти двадцать два часа? Я всё это время ассистировал, чтобы ты знал. Я не нейрохирург, и с операциями дел иметь не должен, но я не мог даже глаз сомкнуть, пока ты лежал там, такой покалеченный и недвижимый. Мне было так страшно, что я отказывался от любой попытки профессора выгнать меня немного отдохнуть.       — Юнги-я…       — Но! Твой старый перелом оказался весьма перспективным. Профессор сказал, что произойди у твоих позвонков хотя бы небольшое смещение, сделать было бы ничего невозможно. Но всё оказалось лучше, чем мы думали. Так что… возможно, такие сильные обезболивающие тебе больше не понадобятся, птичка.       — Я смогу жить без уколов? — он не мог в это поверить. Семь лет он и суток не мог прожить без очередной дозы, потому что спина начинала беспокоить такой адской болью, но теперь… разве такое возможно?       Глаза вмиг намокли. От осознания подобной перспективы слёзы навернулись сами собой.       — Может, не совсем без обезболивающих, но уже определённо без того, что было ранее, — Мин всё же склонился к нему, целуя в нос. — Считай, что наш маленький эксперимент удался, малыш. Я закончил свою дипломную работу, — он ткнул пальцем в кресло, стоявшее в углу палаты. На нём покоился мерцающий экраном ноутбук. — А ты получил своё обещанное лечение. И оно должно дать свои плоды, я уверен.       — Чёрт, — Чимин отвернул голову, прикрывая глаза, чтобы спрятать слёзы. — Почему я не могу обнять тебя сейчас? Мне так… ты столько для меня сделал, а я ничего не могу дать тебе взамен.       — Чимин-а, — Юнги заставил его повернуть голову, улыбаясь уголками губ. — Я не прошу многого. Просто будь рядом со мной. Я буду любить тебя просто так. Мне ничего взамен не нужно. Единственное, чего я хочу, это чтобы ты был моим. Сможешь исполнить это маленькое желание?       — И ты задаёшь такой вопрос после того, что сделал для меня? — наконец, слёзы хлынули из глаз парня горячим потоком. — Забери всё, что хочешь. Моё сердце всё равно уже давно у тебя. Можешь делать, что вздумается. Только пожалуйста… не оставляй меня.       Он громко всхлипнул и разрыдался, вынуждая Юнги приподняться и ласково поцеловать в губы, очень аккуратно, чтобы не травмировать едва-едва поджившие ранки. Чимину же было на них глубоко наплевать.       — Я люблю тебя, — Мин ткнулся в чужой лоб своим. Весь его мир сейчас замкнулся на единственном человеке.       Теперь всё будет хорошо. Чимин знал это наверняка.