Переступив закон, я встретил тебя

Два года назад

Парень сидел на последнем шестом уроке — скучная и никому не нужная сейчас физика. Антон прилёг на парту, положив под голову одну руку, и прикрыл глаза. Рядом с ним сидел его лучший друг, который делал вид, что внимательно слушал учителя, хотя на самом деле залипал в телефон. Дверь в кабинет открылась, и в класс вошла Анастасия Сергеевна — классная руководительница ребят. — Извините, что прерываю вас, — голос её немного дрожал, но она старалась держать себя в руках перед своими учениками. — Мне нужно забрать Антона и Диму, — она перевела взгляд на их парту и продолжила: — Вещи можете сразу забрать. Парни переглянулись, но противоречить не стали, поэтому закинули в сумки канцелярию со стола и пошли за учительницей. — Пойдёмте в мой кабинет, — Анастасия Сергеевна двинулась в заданном направлении. Антон заметил, что она как-то тяжело вздохнула, будто вот-вот заплачет. — Что мы натворили? — шёпотом спросил у друга Дима. — Не знаю, но у меня очень нехорошее предчувствие, — задумчиво произнёс тот. Перед дверью в кабинет истории учительница ещё раз посмотрела на Антона с печалью в глазах. Она открыла дверь и, зайдя в кабинет, пропустила учеников. Когда они прошли в класс, то увидели там человека в бежевых брюках и чёрной футболке. Русые волосы были коротко подстрижены. Сам он был среднего роста, но всё равно ниже Антона. Хотя почти каждый человек будет ниже Антона. — Здравствуйте, — одновременно поздоровались парни. — Здравствуйте, — сдержано ответил мужчина. — Подполковник Валентин Широков, уголовный розыск, — сказал он давно заученную фразу. — А вы — Шастун Антон Андреевич, верно? — Верно. — А вы… — оперативник перевёл взгляд на Диму. — Позов Дмитрий, лучший друг Антона, — ответил на незаданный вопрос. — Пусть Дима лучше тоже присутствует, — вмешалась в разговор Анастасия Сергеевна. — Хорошо… Вам лучше присесть, молодые люди, — вернулся к изначальной теме Валентин. Всё ещё ничего не понимающие парни сели за первую парту среднего ряда. — Антон, у меня для вас плохие новости, — он сделал глубокий вдох, а затем сказал: — К сожалению, ваши родители погибли. — Что? — еле слышно прошептал парень. — Это произошло сегодня ночью. — Нет, — также неслышно проговорил парень и легонько помотал головой. — Нет, нет, нет! Этого не может быть! — он уже не слышал того, что говорил полицейский, в голове лишь было отрицание. К глазам подступили слёзы. — Антон, мне нужно задать вам пару воп… — Это не правда! — прервал парень. — Что вы вообще такое говорите?! Это не могли быть они! Не они! Нет, нет, нет! — он повторял это как мантру. Его как будто резко погрузили под воду, дыхание спёрло, а перед глазами плыла пелена из слёз, которые невозможно было скрыть. — Можете оставить нас на пару минут? — спросил Дима, понимая, что Антону нужна поддержка. Но что говорить в таких ситуациях? Никто никогда его не учил этому. Мужчина лишь коротко кивнул и направился на выход. Анастасия Сергеевна поставила на стол стакан воды и тоже вышла. — Нет, нет, нет, — продолжал шептать Антон. По его лицу без остановки бежали слёзы, он часто всхлипывал и крепко-крепко зажмуривал глаза, будто это могло прекратить ужасный кошмар. — Антош, — позвал его друг. — Скажи, пожалуйста, что это не правда, — с надеждой взглянул парень. Дима поджал губы. Он не спешил отвечать, ведь сам всё ещё не мог в это поверить. — Боюсь, что всё же это так, — спустя секунд десять друг всё же отозвался. — Антош, мне очень жаль, — искренне произнёс он и как можно крепче обнял друга. Антон уткнулся другу в плечо и начал рыдать ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда. Димина школьная рубашка вмиг стала мокрой, но его это совершенно не волновало. Важно было успокоить друга. — Тош, я с тобой, слышишь? Я тебя не оставлю, — он гладил его по спине, стараясь хоть что-то сделать. Глаза стали красными. Дышать становилось всё тяжелее. Он цеплялся за Диму как за спасательный круг. Слышал всё, что говорил его друг, но воспринимать информацию не хотелось. — Дим, я же столько не сказал им, — произнёс Антон. — Почему именно они? Всё же только наладилось… Позов не мог отпустить друга, продолжал шептать что-то успокаивающее, хотя знал, что его скорее всего не слушают. Через несколько минут он немного успокоился. Дима нашёл в столе учительницы успокоительное и добавил пару капель в стакан воды, всё это время стоявший на столе. Антон трясущейся рукой взял стакан, а друг помог донести его до рта. Мелкими глотками вода всё же была выпита. Минут через пять парень сидел с пустым взглядом и вертел в руке стакан. — Тош, — негромко позвал его Дима. Тот медленно повернул голову к нему. — Ты… ты сможешь ответить на вопросы опера? — очень осторожно спросил он. Ответом послужил медленный кивок. Смотреть на такого разбитого друга было просто невыносимо. Оставлять его одного даже ненадолго страшно. Парень пошёл к выходу и вышел в коридор, прикрыв дверь. У окна стояли полицейский и классная руководительница в полной тишине. Как только они увидели Диму в коридоре, тут же повернулись в его сторону. Одиннадцатиклассник подошёл к ним. — Он… — вдох, — он вроде как готов ответить на ваши вопросы, но, я думаю, вы сами прекрасно понимаете, в каком он сейчас состоянии, — Валентин лишь кивнул, ведь не в первый раз находился в такой ситуации. И каждый раз просто невозможно смотреть на сломленных утратой людей, на их боль в глазах. — Тогда пойдёмте. Антон не изменил своё положение. Взгляд пустой, глаза красные. Иногда, когда он моргал, по щеке скатывалось несколько слезинок. Скрывать их просто не хотелось. Внутри было пусто. Оперативник взял стул из-за учительского стола и поставил его напротив парты. Достал ручку и раскрыл небольшой блокнот. — Анастасия Сергеевна, Дмитрий, вам, к сожалению, нельзя оставаться здесь из-за тайны следствия, — Валентин поочерёдно посмотрел на названных людей. — Пусть Дима останется, — вмешался Антон. Друг сейчас был единственным, кто остался у него. — Х-хорошо, — классная руководительница вышла. Дима, как и раньше, сел рядом с Антоном. — Итак, скажите, пожалуйста…

* * *

Наше время

Питер уже давно проснулся. Каждый прохожий бежал по своим делам. Удивительно солнечная погода для такого хмурого города. Дети неспеша шли домой после уроков. У них совсем скоро начнутся летние каникулы, которые они с нетерпением ждали. Только в одной квартире день ещё не начался. Солнце освещало пустую кухню, где на столе со вчерашнего дня стояла недопитая кружка чая. Через плотные шторы свет не пробивался, поэтому там на большой кровати совсем неспокойно спал молодой человек. Его закрытые глаза были мокрые от слёз, как и подушка. Послышался тихий всхлип, а затем парень открыл глаза. Он тут же перекатился на спину и руками закрыл глаза. Простонав, Антон всё же принял сидячее положение. Теперь он сквозь одеяло обнимал свои колени, уткнувшись в них лицом. «Нужно успокоиться, — твердил внутренний голос. — Успокоиться. Давай, вдох-выдох. Вдох. Выдох. Вот так, отлично». Это всегда помогало Антону прийти в себя. Прошло уже два года с момента гибели родителей. И он вроде как даже смирился с этим. Но чёртов сон-воспоминание каждый раз заставлял переживать ту боль. Он слабо помнил сказанное тогда следователю в школе. Но помнил, как его потом много раз вызывали в полицейский участок, как шло следствие. Антон тогда, да и сейчас тоже, был безумно благодарен своему, пусть и не родному, дяде Паше. Воля помог с похоронами, взяв всю организацию на себя, разобрался со всеми документами. И в последующем поддерживал. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, он увидел на часах время — 13:36; и несколько пропущенных: три от Поза, один от Паши. «Потом перезвоню», — подумал Антон и пошёл умываться, включив на телефоне одну из своих любимых песен.

Твоя любовь возвращала в детство. Дарила всё, чего не хватало.

Ему всегда казалось, что это песня не только про любовь в отношениях, но и про родительскую любовь, любовь друзей. Именно она теперь ассоциировалась у него с началом того тяжёлого времени, которое продолжается до сих пор…

* * *

Два года назад

Антон лежал на кровати в своей комнате, уставившись в потолок. Дима сидел на полу возле кровати. После разговора со следователем их отпустили домой. Прошло уже много часов, а за окном всё ещё было светло. — Надо Паше позвонить, — неожиданно сказал Шаст. — Сейчас хочешь? — Да… Наверное… Не знаю… — Если хочешь, я могу с ним поговорить, — предложил друг. — Нет, я сам лучше, истерика всё равно уже прошла, — он принял сидячее положение и потянулся за телефоном. Набрал номер, который знал наизусть. Недолгие гудки, а затем: — Да, Антох, привет, — раздалось радостное приветствие лучшего друга отца. Антон знал его всю жизнь, поэтом и считал своим названным дядей. — Привет, дядь Паш, — с трудом проговорил подросток. — Ты сейчас сильно занят? — Для тебя время всегда найдётся, — улыбнулся он, но тут же серьёзно спросил: — У тебя всё в порядке? Голос напряжённый какой-то. — Паш, тут… — он немного замялся, в горле образовался невидимый ком, который не давал что-либо сказать. — Родители… они… п-п-погибли, — признать вслух это факт оказалось трудно, глаза снова стали влажными. Дима уже сидел рядом, приобняв его за плечи. В трубке было тихо. Шастун тихо всхлипнул и попытался выровнять дыхание. — Тош, я… я возьму билеты на ближайший рейс и прилечу, слышишь? — Воля явно волновался за парня. — Антош? — Да, хорошо, — всё же ответил он, — я буду ждать. — Ты один сейчас? — Нет, тут Димка со мной, — попытался улыбнуться Антон. — Хорошо, — на самом деле не очень. — Держись там, Тош. Я уже почти еду, — он действительно уже открыл компьютер, чтобы купить билеты. — Я постараюсь, — прошептал в трубку и сбросил вызов. — Дим, — он перевёл рассеянный взгляд на Позова, — тебя дома разве не ждут? — уточнил он, ведь не хотел, чтобы у друга из-за него были проблемы. — Всё в порядке, не переживай об этом. Я написал, что не приду сегодня. Парни сидели в обнимку, и вскоре Дима почувствовал спокойное дыхание друга. Он аккуратно уложил его в нормальное положение и накрыл пледом. Парень снял очки и лёг рядом. Вскоре и он заснул.

Твоя любовь подпускала близко. Прощала крики, по нервам била. Прощала боль, признавала риски. Твоя любовь во мне всё мирила.

* * *

Наше время

Это воспоминание мельком промелькнуло в голове Антона, пока он стоял под душем. Паша тогда приехал рано утром следующего дня. Парни уже не спали, они молча сидели и пили кофе, когда раздалось скрежетание ключа в замке. У Воли всегда был запасной ключ. Он, быстро скинув кроссовки, прошёл сразу на кухню. Дима просто кивнул ему, а Антон никак не отреагировал. Паша подошёл к нему и крепко обнял, вроде даже сказал что-то успокаивающее. Он ещё долго был рядом с Антоном. Как и Дима. Первую неделю после трагедии Антон не ходил в школу, не было сил просто выйти из комнаты. Потом всё же пришлось прийти, так как на носу были экзамены. Шастун ничего не слушал. Впадал в некий транс на уроках. Иногда на автомате отвечал что-то, хотя практически все знали о его ситуации и старались лишний раз не трогать. Всё это привело к тому, что Антон завалил экзамены. А они с родителями мечтали, чтобы он стал следователем. Его всегда привлекали расследования, убийства. Но он точно не рассчитывал поучаствовать в них при таких обстоятельствах.

* * *

Два года назад

Антон сидел в допросной — слабоосвещённом помещении со столом и двумя стульями по центру. В принципе, он предполагал, что его могут начать подозревать. По мнению полиции мотив у него был. Наследство. Хотя фирма родительская ему вовсе не нужна была. Он не хотел ей управлять. Но были две квартиры: одна из которых в Питере совсем новая, а другая, тоже неплохая, здесь, в Воронеже. А так же деньги — вполне себе приличная сумма на картах родителей. Где-то в коридоре сидел Паша. Он напрочь отказался отпускать парня одного, даже несмотря на то, что всю ночь не спал. Хотел присутствовать и во время допроса, но его не пустили, сославшись на то, что парень уже месяц как совершеннолетний. В кабинет вошёл тот же следователь, который приходил к ним в школу. Мужчина положил какую-то папку на стол и сел напротив парня. Антон смотрел прямо в глаза. Не боялся совершенно. Он ведь знал, что ни в чём не виноват, осталось только доказать это сотрудникам полиции. — Антон, — вздохнув, начал следователь, — где-ты был вчера ночью с двенадцати до двух? «Собственно, я этого и ожидал», — пронеслось в голове у парня, и он легко усмехнулся. — Дома, спал. Подтвердить никто не сможет, потому что был один, — сразу в лоб решил сказать он. — У нас над подъездом висит камера. Я вернулся домой в одиннадцать вечера, а вышел потом примерно в семь-тридцать, в школу. — Хорошо, — Валентин слегка опешил от такого прямого заявления. — Тогда скажи, были ли враги у твоих родителей, угрожал кто-то им или, может, тебе? Антон на несколько секунд задумался. Он стал вспоминать все разговоры с родителями за последние полгода. — Да, — медленно протянул. — Иногда родители в разговоре упоминали о странных сообщениях. За последний год они сильно участились. Писали что-то вроде: «вы всё потеряете» или «мы сделаем всё, чтобы сделка не состоялась», но прямых угроз об убийстве не было. — Почему тогда они не обратились в полицию? — Они не видели в этом смысла. За последние года три это стало некой нормой — получать раз в несколько месяцев сообщения такого рода, — он неспеша погружался в воспоминания. — Когда всё только началось, родители начали переживать. Обратились в полицию, но там всё это как-то замяли. Я точно не помню. Потом эти угрозы никогда не сбывались. — Когда обычно приходили сообщения? — Перед какой-то крупной сделкой. Наверное где-то за две недели до неё. — Это может быть кто-то из сотрудников? — предположил Валентин, ему нужны были хоть какие-то зацепки. — Возможно. Я с сотрудниками не знаком, знаю только друзей семьи. Я с ними никогда не стремился общаться. Мы давно с родителями договорились, что я не стану там работать. — А куда хочешь поступать? — В Питерский университет МВД. Хотел оперативником стать, — Антон слегка улыбнулся своей мысли: — «Забавно, хотел убийства расследовать, а сейчас сижу в допросной совсем с другой стороны». — Думаю, у тебя всё может получиться, — неожиданно для парня признался следователь. Шастун только кивнул, всё ещё находясь в растерянности. — И ещё вопрос, — решил уточнить опер. — Что за мужчина с тобой сегодня приехал? — Это лучший друг отца. Они с детства были друзьями. Он сегодня утром прилетел из Питера, вчера вечером я ему позвонил и всё рассказал. — Хорошо, я понял. Ты можешь быть свободен.

* * *

Наше время

В итоге Антон никуда не смог поступить. В Питер переехал, но не учился. Воронежскую квартиру продал. Паша предлагал ему пойти учиться хоть в колледж, но Шаст на отрез отказался. Ему не хотелось что-либо делать. Парень прошёл на кухню. Убрал со стола грязную кружку в раковину, включил чайник и подошёл к окну. Открыл нараспашку. Внизу кипела жизнь, некоторые дети с колонками громко пели популярные песни. Бабушки, сидевшие на лавочке у подъезда, ворчали на них. Раздался звонок телефона. Паша. Его заставлять ждать точно не стоит. — Да-да? — ответил на вызов парень. — Ты только проснулся?! — в шутку возмущался Воля. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что тот любил поспать подольше. — Не только, а уже, — улыбнулся Антон. — Чего звонил-то? — Хотел тебе детей своих сплавить на вечер, — ну а что, Паша тоже хочет хоть иногда провести спокойный вечер со своей женой. — Не откажешь? — победно улыбнулся он, ведь знал, что парень согласится. — Да без проблем, во сколько за ними заехать? — Часов в пять сможешь? — Договорились, но будешь должен, — ухмыльнулся Антон. — Ладно-ладно. Понял, — и сбросил вызов. Чайник вскипел, и парень отошёл от окна, чтобы заварить себе кофе. Он включил себе сериал, дабы скрасить скуку. Только парень сел за стол, как серия прервалась звонком телефона. «Бля, точно, Позу же надо было перезвонить», — подумал он, когда увидел абонента. — У аппарата, — улыбнувшись, сказал Шаст. — Да ну, неужели ты ответил? — возмущался парень. — Я спал. У меня выходной сегодня. — Выходной у него, — фыркнул Дима. — Даю тебе час, чтобы добраться до меня. Дело нашёл одно.