Закоулки души

- Какой… непослушный альфа… - судорожный выдох, на грани стона. Чимин практически полностью соприкасался своим телом с телом Мина. Целуя мокро, несдержанно, жадно. Вновь погружаясь в откровенную похоть. Смазка текла по ногам, но Пак стискивал зубы и продолжал мучить себя и в особенности альфу. Он не насаживался, а лишь проходил членом меж своих ягодиц, создавая легкое трение. Альфа под ним извивался, вздрагивая время от времени, приоткрывая свои до безумия манящие губы в немом стоне, одновременно будто пытаясь набрать больше воздуха. Словно из него выбивали последние силы…Но Пака это только раззадоривало. Уже не одну минуту он измывается над ним, и ещё не одну будет продолжать. Выдержки Паку не занимать. Будучи достаточно чувствительным, он никогда не лишал себя права пускаться во все тяжкие и доминировать, доминировать, доминировать. Его это заводило, а ещё больше вот такая покладистость Юнги. То как он беспрекословно позволял трогать, ласкать, сдавливать, сжимать, практически до боли.. А боль была, так как эрекционное кольцо всё ещё было на члене Юнги. А вибратор, в такой обворожительной заднице хена, включен на максимум. Пак ухмыльнулся. - Ты хочешь .. - омега слегка приподнялся и тут же пожалел об этом. Ему катастрофически стало не хватать контакта. Каждой клеточки. Однако искушение взглянуть в лицо, увидеть этот взгляд, полный сладостной муки, было сильнее. - Да, Чимини, - всхлип. Боже, как же он восхитительно хныкал! - Пожалуйста.. ты мне так нужен, прошу… Паку таки пришлось оторваться от изнемогающего тела, и лишить себя возможности осязать малейшие сокращения Юнги. Медленно погружая в себя член, слышать: - Нет, Чимини.. - очередной всхлип и последующий стон. Господи, ещё немного и он заплачет. Это прекрасно! Как же это прекрасно! - прошу, сними его.. Я прошу.. - Ты плохой альфа.. ты должен… - вскрик, сопровождающийся электрическими разрядами удовольствия и неконтролируемой дрожью во всем теле. Пака накрывала настоящая ломка. Сегодня, видимо, он слишком увлекся. Необходимо слегка отпустить себя и расслабиться. И тогда омега опустился практически до конца, но делая упор на ноги, дабы случайно не задеть кольцо. Нужно было помочь себе, но не альфе. Делая плавные движения, то увеличивая темп, то замедляясь, он проходился руками по животу и груди Мина. Жадно наблюдая те самые сокращения, улавливая тяжелое дыхание, тихие надрывистые стоны, запрокинутую голову и движение кадыка, что казалось от напряжения сейчас разорвёт нежную кожу шеи. - Признай, - Чимин чувствовал, что ещё немного и сорвется, но удовольствие будет неполноценным, без долгожданных слов Юнги, - чего ты на самом деле хочешь! По щекам альфы действительно скатывались слезы… - Я… - Ну, же.. Скажи это… - Я… , - не выдержав, Чимин насадился полностью и покрутил бедрами, ещё раз и ещё раз. В ответ тело Юнги прогнулось в спине, а сам альфа захлебнулся в стонах. - Скажи! - Я хочу тебя.. твой член.. я так хочу.. Мне … - Отлично. Грязный альфа хочет, он это получит! - Чимина, прошу, сними.. -Ты ещё не заслужил! Чимин развернул альфу животом на кровать, не забыв выключить вибратор, от чего услышал слабый выдох облегчения. И вот тут взору Чимина открылся самый желанный, возможно странный, но до сумасшествия притягательный личный фетиш – задница хена. Это невозможно объяснить, но каждый раз как только он видел это прекрасное виденье, с Паком что-то происходило. Он был похож на одержимого и мог терзать эту несчастную часть тела хена часами. Вот и сейчас, вынув вибратор, он прильнул к ягодице и стал целовать, ласкать, оставляя красочные засосы … Естественный запах тела Юнги, что был уже полностью пропитан как смазкой Чимина, так и собственным потом, совсем не помогал, а лишь усугублял ситуацию. Нервно сглотнув, Чимин взял лубрикант, слегка растер и направил сразу два пальца. Они прошли без проблем. Тогда добавил ещё один. Юнги выгнулся. А Пак улыбнулся довольным котом и направил член внутрь. Вначале медленно, плавно, но уже через пару мгновений вошел до упора. Чимин понимал, что сегодня хену не повезло. От того насколько всё ещё он узкий, от того насколько плотно и туго, будто клещами сдавили член, Чимину сносило крышу. Пути назад нет. Сегодня он возьмет хена грубо… Не прекращающиеся хлюпающие звуки разносились по комнате, сливаясь с несдержанными стонами, вскриками и мольбой… Чимин вбивался в тело, доходя до грани, но этого было недостаточно.. - Скажи, что ты этого хочешь… - Чимини, мне больно, сними.. - Скажи, - приказывая, не останавливаясь, всё так же глубоко и беспощадно вторгаясь в податливое тело, сжимая до ощутимой боли, впиваясь ногтями в бедра, Чимин требовал разрядки.. - Мне нужно больше, - судорожный выдох. Пытаясь подстроиться под остервенелый темп, Юнги продолжал - мне нужен мой омега полностью! Я хочу чувствовать твой член! Чтобы ты трахал меня страстно, алчно, как сейчас, не давая очнуться и вернуться в реальность. Я так хочу тебя всего! Я хочу быть только твоим! Быть заполненным тобой.. - Ещё.. - Я … Хочу чувствовать тебя, внутри.. Мне это необходимо. Твой член во мне – это лучшее, что со мной случалось. Ты даришь мне .. Черт!.. Чимина, мне больно, прекрати! Чимин резко останавливается. Это была не просьба, а крик боли. Искреннего, настоящего страдания. Пак отстраняется и пытается понять, что не так, ведь кольцо он снял ещё в самом начале анального секса. Он просто прикоснулся к члену, лишь слегка сжав, с той целью, чтобы довести и альфу до оргазма. Некоторое время последний тяжело дышал, а после, не обращая внимание на омегу, пошел в ванну. Постояв ещё некоторое время и услышав стон, но явно не удовольствия, Чимин подбежал к двери и легонько постучал: - Юнги, с тобой всё нормально? - Нет, со мной всё ненормально. Дверь резко распахнулась. – И я даже не знаю с чего начать… Может с того, что позволяю себя ебать своему же омеге? Или с того, что не могу кончить! Блять, он так болит, что я сейчас завою… Я когда-нибудь тебя прибью, Пак Чимин. - Юнгия, хен, - Чимин почему-то начал дрожать. Он видел возбужденное состояние Юнги и мы сейчас не об эмоциях .. - Может, я попробую отсосать? Вот ей-богу, если бы не боль, Юнги бы рассмеялся. Громко. Потому как иначе реагировать на столь лестное предложение, сделанное с таким перепуганным и растерянным лицом, просто невозможно. Юнги развернул Чимина к двери, сказав: - Сегодня ты спишь в гостиной. И это не обсуждается. - Но.. - Всё. Марш спать! Пак всё так же дрожал и не мог понять как такое могло произойти. Ведь они не впервые использовали все эти игрушки. И всегда всё было нормально. Видимо, он действительно перестарался. Но раз Юнги был таким спокойным, значит всё нормально? Завтра всё пройдёт? Да? Или нет? Чимин метался по дивану и не мог найти успокоение. Придурок! Только о себе и думаешь! Идиот! Он и так много тебе позволяет! А тебе всё мало и мало! Тебе надо больше. Под кожу залезть! Ублюдок! Он перегнул палку и завтра обязательно извинится, но… что-то ему подсказывало, завтра ничего не изменится и это только начало их проблем.

***

Поднявшись заранее, Пак решил приготовить завтрак. Он так всегда поступал после таких бурных ночей. Ну, когда всё заканчивалось на более приятной ноте. Поэтому сегодня намеревался не отступать от традиций в их маленькой семье и хоть так порадовать Юнги. Зайдя на кухню, альфа лишь мягко улыбнулся омеге и сел за стол. Последний в это время заканчивал жарить оладушки. Именно это блюдо очень нравилось Юнги, после мандаринок конечно, и Пак очень наделся, что сам он где-то между этими двумя изысками. А ещё Юнги любил поливать сверху вишневым вареньем. Странное сочетание и совершенно не вписывается в корейскую кухню, но чего не сделаешь, когда так проебался. Но на свою беду, Чимин замечает ещё одно несоответствие: прежде, после секса, наутро Юнги подходил к омеге и словно в отместку брал его именно тут, на столе. Так, что омеге приходилось становиться на носочки, отводя и приподнимая одну ногу, для лучшего проникновения. Изредка Юнги был нежен и секс мог длиться очень долго, пока сам Чимин не начинал хныкать и ерзать умоляя сжалиться, но в большинстве случаев, брал неистово, безудержно, не давая Паку даже возможности принять удобную позу. До такой степени, что от стонов и криков горло саднило, а нога, единственная опора, деревенела. Но сейчас ничего этого не было. Чимин даже пару раз покрутил попой, для пущего эффекта, но ничего. - Юнги, я хотел извиниться за вчерашнее, - начал смущенно Пак, - я не ожидал от себя такой .. - Страсти? - Жадности и эгоизма, Юнги. Это непростительно. Я не знаю, что на меня нашло. Ты ведь не раз говорил, что тебе больно, а я считал, что… это просто... - Чимин сглотнул и закрыл глаза, - для настроения. - Извинение принято. Я на работу, - Мин подошел к Чимину, практически невесомо коснулся губ и ушел. И всё? А чего ты ждал? Действительно, а чего он, собственно, ждал? Так прошла неделя. Чимин пару раз спрашивал о состоянии Юнги, но тот отмахивался и говорил, что всё нормально. Но вот незадача, как только Пак начинал заигрывать, альфа бережно и аккуратно его отталкивал и говорил, что занят и работы много и вообще он устал. Чимин терпел и ждал. А что ещё оставалось? Обидно, конечно, до слез. До боли в груди. До смутного понимания, что всё летит к чертям собачьим, но ты ничего не можешь сделать. Не набрасываться же на альфу. Нет! Он и так уже делов натворил. Чимин чувствовал себя разбитым нашкодившим котенком, который не знает куда идти и что делать. И это было до того момента, пока Юнги сам не проявил инициативу. Он застал его в коридоре, по возвращению с работы. Чимин тогда накупил вкусняшек, предполагалось сделать сюрприз, пытаясь хоть так задобрить альфу, но последний уже был дома. Омега толком не успел раздеться, как его прижали к стене и стали целовать! Как раньше: властно, горячо, головокружительно. Переходя к более откровенным ласкам: когда тело плавится. Невыносимо. Пак отталкивается от пола и обхватывает ногами талию Юнги. Теряясь. Он так этого ждал. Подставляя шею. Обнажая себя. Господи, он готов сам расплакаться. Он хочет! Он нескрываемо, до одури хочет своего альфу! - Юнги.. - голос полный неприкрытой радости. - Сейчас… Альфа порывисто, даже нервно, раздевает Чимина, в перерывах, всё так же продолжая целовать, опускает того на пол, снимая свои штаны, а сам разворачивается к стене. Первые секунды Чимин ничего не понимает. Альфа подставляется? Его взору открывается то самое прекрасное виденье. Не чувствуя движений, Юнги поворачивает голову и ухмыляется. Чимин выглядит завороженным. Вот правда, он никогда не понимал своего омегу. Не понимал такого помешательства на своей пятой точке. Чего скрывать, он как-то даже сам пытался рассмотреть, что там такого-то? Задница, как задница, но каждый раз как её видел Чимин, он будто дар речи терял, будто видит какое-то невообразимое запредельное произведение искусства. Поэтому и сейчас он был уверен в беспроигрышности данного варианта. Черт! И Чимин.. А что Чимин? Он скулит. Руки подрагивают, но он не останавливается, прикасаясь к коже. Соприкасаясь, близко, вплотную, как он любит. Обводит кончиками пальцев лопатки, целуя шею альфы. Обводя соски, проходя вниз, одаривая лаской член. -Хочешь, я всё таки возьму в рот? - тихий шепот на ухо. Чимин слегка прикусывает мочку. - Нет, - Юнги смеется, а после прогибается и стонет. Наконец-то, его альфа получает удовольствие. Почему-то в этот момент Чимин больше удовлетворен чужим наслаждением, а не своим. И он готов дарить больше, намного больше. - Юнги, - выцеловывая спину, спускаясь ниже, руками сжимая талию и вновь возвращаясь к бедрам. - Чимини, я хочу тебя… правда.. Я хочу своего омегу…- и он вновь разворачивает голову, ища поцелуй и ему его дарят, - Чимини, ты же мой омега? - Только твой Юнги, только твой.. Пака от такой нежности и уступчивости, просто размазывает. Он аккуратно вынимает пробку, искусственная смазка тут же начинает стекать по ногам, но Чимин не торопится, так же осторожно входит, издавая еле слышный выдох. Нет, сегодня он будет максимально настроен на удовольствии своего альфы. Он позаботится о нем. Скользящие, неспешные, ритмичные движения. Объятия, поцелуи.. всё это будто пропитано сожалением и благодарностью. - Чимина, быстрее.. Пожалуйста.. - Хен, я хочу подарить.. - Чимина, - более резко, но тут же шепотом, - быстрее.. пожалуйста. Смятение. Да, именно это ощущает омега в первые секунды, но дальше просто отходит, отпуская.. - Чимина? - Скажи правду. Ничего ведь не изменилось, да? - Всё нормально. - Правда? Тогда кончи для меня. Я хочу посмотреть, - с издевкой, а дальше всё более раздражаясь, переходя на крик, - Ты ведь врешь! И меня это бесит, Юнги! Ты ничего не говоришь, а потом… - Хватит, - убито. - Зачем ты так со мной? - на глазах омеги слезы, - Ты считаешь меня животным? Что я не могу понять? - Чимин, не делай несчастную жертву, ты захвачен сексом, он у тебя в крови. Признайся хоть себе – для тебя это если не на первом, то на втором месте точно в отношениях. И как ты сейчас себе это представляешь? Только так, как я и предложил. Звонкая пощечина. - Не смей! Да, мне нравится секс, я никогда этого не отрицал, но я люблю тебя! Считаешь, что я уйду из-за секса? - Да, Чимина, ты уйдешь, как я и сказал.. или начнёшь изменять.. - слишком холодно, непроницаемо, будто между ними стена. - Да, блять, кто меня такого извращенца выдержит ещё? Кто ещё позволит вытворять такие вещи! Думаешь, я идиот? Скажи, - Чимин в бешенстве и уже шипит, - скажи мне, какой альфа ещё согласится, как ты сказал, чтоб омега его ебал? Да никто! Поэтому так, раз по твоему я считаю тебя за вещь, значит завтра мы идём к врачу! - Но.. - А вещь, в данном вопросе, не имеет право выбора! Точка! Спали они в разных комнатах.

***

Юнги путем нехитрых манипуляций таки заставил Чимина остаться за дверью. И для последнего не сказать, что это было правильное решение. Пак не находил себе места, раз за разом ныряя в омут самобичевания. Кусал губы, нервно теребил края мягкого свитшота, натягивая рукава на самые пальцы. … Лишь бы всё было хорошо. Лишь бы… Когда наконец-то дверь открылась, Чимин подбежал и с самым преданным видом спросил: - Что сказал? - Ты сейчас милый… Пак опустил взгляд. - Прости за вчерашнее. Я не успел извиниться. Просто я переживаю. - Как бы вещь не сломалась?- хмыкнул Мин. - Нет, Юнги… Я действительно, переживаю. - Как я и говорил, только о членах и думаешь… Пак останавливается, потерянно глядя в спину Юнги. Он понимал, что тот стебется, явно и открыто, но почему это отдавало такой горечью и безнадегой в сердце? Будто ему не верят. Не верят в его искренность, честность и неподдельное переживание. В его любовь… Неужели Юнги действительно считает, что Чимин с ним из-за секса? - Ты идешь? Чимин хмурится, а дальше резко разворачивается и без предупреждения заходит в кабинет доктора. - Что с ним? - Во-первых, вы вообще кто? - Простите. У вас только что был мой муж. Мин Юнги. Что с ним? Врач внимательно оглядел Пака. - А сами спросить не можете? - Он мне не скажет, я знаю.. А я переживаю, понимаете? Тут же в кабинет вернулся Мин. - Чимин, мы уходим! - Нет! Я хочу знать, а ты мне не скажешь! Я знаю, твое упрямство. Пак чувствует, что его накрывает истерика. Врач встает из-за стола и наливает стакан воды. - Выпейте. Вам станет легче. Легче не станет, конечно, но Пак подчиняется. - Спасибо, - и омега взахлеб пьет воду. - Он не скажет. Он сейчас придет домой и будет мне сказочки рассказывать, как всю неделю.. что всё хорошо… Врач поднимает взгляд на Мина и тот, по видимости, ему дает свое молчаливое согласие. - Вашему мужу необходима операция. Он уже к нам приходил. Я просмотрел анализы. Через месяц как раз можно провести… - Месяц? - Да, это не критическая ситуация. - Ладно, а причина? - Ну, я думаю, это лучше дома обсудить. - Он не скажет! - Чимини.. - Убери руки, - зашипел омега. Видимо, доктору надоела истерика и он просто, будто это происходит каждый день отвечает: - Причина – частое использование эрекционного кольца. Оно влияет на кровоток, поэтому сейчас… Дальше Чимин не слышал. Сколько раз они его использовали? Да, доктор прав, часто.. то есть.. ну да, он виноват. Со своими дебильными извращенными запросами и желаниями. Почему-то он не чувствовал смущения или стыда, лишь отвращение к себе... Его будто раздавили. Чимин чувствовал себя на столько убогим, на столько .. Как он там говорил? Грязный альфа. Нет, альфа как раз практически святой, а грязный и тошнотворно гниющий это как раз про него. Про омегу.. Чимин непроизвольно положил руку на горло и сглотнул.. - Простите, - а после вылетел из кабинета в поисках уборной. Тошнило его минут двадцать, наверно. Он не помнил как они дошли домой, только голос Юнги, который казалось говорил что-то доброе, слова поддержки и заботы. А как иначе? Его альфа прекрасный человек, отзывчивый, понимающий.. ну да… Дома с Юнги они поговорили и всё обсудили. Понимая, что пока в их жизни есть особенные ограничения. Но это всего лишь месяц. Только вот как убрать внутренние терзания? А если Юнги в следующий раз опять что-то не скажет? Он ведь такой. Сейчас говорит, что у них прям всё идеально, а потом опять.. Почему-то Чимин стал бояться их возможной близости. Даже если она будет через месяц. Правда и сейчас Мин предлагал удовлетворить потребности Чимина, но получив несколько нелестных эпитетов в свой адрес, решил пока повременить. И всё же, при всем понимании и казалось бы идиллии было что-то ещё. Рассказав свою ситуацию, мужчина не пытался что-то утаить. Ему нужны были ответы. Может он действительно не так себя ведет… - Вы оговорили стоп-сигнал: стоп-слово, жест, движение? Женщина сексапотолог внимательно слушала исповедь омеги, начиная потихоньку задавать наводящие вопросы, которые по её мнению должны были чуть больше раскрыть ситуацию… - Стоп-слово? Чимин немигающее смотрел на доктора. - Это же из БДСМ. А у нас.. - пару раз похлопав ресницами, будто ожидая продолжения от доктора, которая даже и не думала нарушать цепочку размышлений омеги, Пак помрачнел, - я никогда об этом не задумывался с этой точки зрения. Никогда не считал, что мы занимаемся … - Вам стыдно произнести эту аббревиатуру? - Нет. Да. Я не знаю. Это внезапно. А почему вы решили что это именно БДСМ? Просто легкие игры… сексуального характера.. - Вы считаете легкие игры включают использование посторонних предметов в анальном отверстии, унижение партнера, вмешательство в его границы, психологическое давление, принуждение к подчинению и преклонению? - Нет. - Итак, какое у вас было стоп-слово? - Не было у нас никого стоп-слова. Я скажу больше, я не услышал .. Я не посчитал нужным услышать просьбу остановиться. - В этом и суть. Вы не могли точно знать, что партнеру больно, так как изначально настраивались на доминировании. Это логично. Поэтому если вы продолжите, дабы партнер чувствовал себя более комфортно, понимал, что его точно услышат, если нечто будет доставлять дискомфорт и следовало оговорить стоп-слово или жест. Это всё исключительно с целью заботы и поддержки саба. - Саб.., - Чимин будто пробовал на вкус новое слово, - Я не думаю, что мы продолжим. Наверно. - Вы бы хотели? - Мне нравится. Это правда, хоть мне и стыдно, наверно должно быть, но я переживаю за Юнги. - Поэтому после вам стоит поговорить и всё обсудить. Такие вещи, что случились с вашим сабом, достаточно распространенная вещь среди любителей. В 90 процентах случаев, срабатывает защитный механизм. Психосоматика. Вам дали власть, покорно отдавшись, а вы упиваясь, повели себя с самого начала безрассудно и безответственно. Вы даже не поинтересовались чем вы вообще занимаетесь. Доминант это не просто господин. Это тот, кому безропотно отдают свое тело и душу, в надежде помощи, поддержки, заботы. Тот, кто руководит процессом, не забывая о потребностях или скорее больше думая о потребностях саба, чем о своих. Доминант, это еще и друг. Полное доверие, вот на чем зиждутся идеальные отношения. С другой стороны, саб делает все возможное для своего господина. Ведь идеальные сабы, как душа. Они чувствительны ментально, эмпаты. Они улавливают изменения, порой боятся не удовлетворить господина. Хотя в идеале, такого страха не должно быть. Ведь доминант всегда направит. Многие считают, что БДСМ это нездоровые отношения, отклонение, но на самом деле, БДСМ это религия, основывающаяся на понимании, ощущениях, эмоциях, чувствах и только после о телесном наслаждении. Это о истерзанной душе. О боли, которая не дает проснуться, не даёт в полной мере ощутить наслаждение от близости двух людей. Просто потому что душа на столько изуродована, что закрыта и чтобы тело смогло расслабиться приходится идти на такие меры. Чтобы человек смог почувствовать себя ЧЕЛОВЕКОМ. Что он всё ещё может чувствовать. - Вы так рассказываете, но мне кажется это не совсем верно.. Порой, мне кажется, саб руководит процессом. У нас так.. - Это хорошо, что вы так чувствуете. Представьте, что вместо вашего саба другой.. - Я не хочу другого. Юнги идеален. - Именно поэтому, сабы не случайны, как и доминанты. Вашим удовлетворением и ощущениями руководите не вы, а ваш саб. Только он может вам дать то, чего вы на самом деле хотите. Я вам больше скажу, сейчас ваш саб попытается вами манипулировать. У него есть необходимость вас удовлетворить, иначе он чувствует себя неполноценным. Ему важно слышать похвалу. Вы же хвалили саба? - Не всегда.. но на следующий день Юнги.. Он .. мы занимались сексом как он хотел.. - Первое, это плохо. Вы обязательно должны хвалить саба, второе – тоже хорошо, это подарок за прекрасную ночь. - Думаете, он именно так всё воспринимает? - Он может сам пока не осознавать, но думаю, да.. У него был выбор, как заниматься сексом? - После? Да.. всегда. - Это отлично. Очень хорошо. Так вот по поводу манипуляций. Вам сейчас нужно показать себя не сопливым мальчиком, а отвечать за положение в сексе. Он на вас будет давить, попытается протолкнуть границы. А вы всё ниже и ниже опускаетесь в его глазах. Как я и говорила, сабы эмпаты, которые изучают своего доминанта, у них нет других забот. Он знает вас лучше, чем вы сами. Поэтому готовьтесь к противостоянию, если оно вам действительно надо, конечно.. - А почему тогда многие скатываются.. В такую грязь. Когда всё с перебором. Я видел несколько вещей, когда и обездвиживание и явное обесценивание, уничтожение и избиение.. там не о наслаждении. - Такое бывает от неправильно построенных отношений, к сожалению. Когда доминант ищет только своего наслаждения, не думая о сабе, таким образом уничтожая последнего как личность. Таких потом находят изнасилованными, побитыми, в крови, истерзанными и порванными. Но с улыбкой на губах. Это страшное зрелище. Доминанты же больше походят на маньяков, не отдающих отчета в своих действиях. Это позор направлению. Люди, что считают БДСМ возможностью самоутвердиться, всего лишь. Вы были на этом пути.. - Самоутвердиться? Никогда.. я.. - Почему вы решили стать доминантом? Из ваших рассказов, эта роль больше подошла бы вашему партнеру? Как думаете, почему он на это согласился? - Лично я на него обижен, - после долгого раздумья с выдохом произносит Чимин, осознавая всю глубину происходящего, - он отказался поставить метку, не хочет детей. Считает, что .. Я не знаю, что он считает, но если исходить из ваших рассуждений.. Недостойным.. меня? Но это бред. - Почему вы так считаете? - Ну, он .. Он талантливый, он гений в своей сфере. Нежный, заботливый, самый очаровательный человек, самый ... волнующий... За ним столько омег бегает, что я просто бешусь от этого. Бешусь от невозможности показать, что он мой, что он занят! Что он принадлежит мне! Это мой альфа! Мой! - Вы никогда не думали, что он боится вас потерять? Поставив метку, он вас сковывает в возможностях. Дети? Дети ещё больше вас закроют дома. Он видит, что вы импульсивны, вспыльчивы, довольно пылкие.. Вы не способны сидеть на одном месте. Может он боится этого, не видит вашего искреннего желания быть с ним. Ведь вы о нем даже в сексе не позаботились. А ведь это одно из самых сокровенных взаимодействий между влюбленными. - Я облажался по полной… - Вы не побоялись и решили исправить ситуацию. Скажу вам больше, вы действительно любите своего Юнги. Не потому что он саб, а потому что он ВАШ человек. Это редкость. - И что теперь? - Если хотите сохранить отношения, и как вариант поспособствовать выздоровлению, вам нужно убедить партнера в своей преданности, в том, что способны заботиться не только о себе, в своей любви, в конце-концов. В том, что он для вас значим и не важно в каком качестве. Вас ждут тяжелые времена. Ваш саб будет действовать порой вероломно. Вы же старайтесь на все это смотреть будто со стороны. Знаю, вам будет сложно, так как он попытается перекрыть своим ароматом и всё же.. Постарайтесь.

***

Чимин старался. На любые провокации, он отвечал твердое – нет. Дошло до того, что Пак чуть ли не дергался от любого прикосновения, на что Мин провел ликбез на тему, от такого не возбуждаются и что омега ведет себя явно не адекватно и довольно противоречиво. То он дарит подарки, встречает с работы, хотя такого никогда не было. Смотрит влюблено, готовит исключительно любимые блюда. При этом боясь каких-либо более тесных взаимодействий. Всё это выглядит нездорово. Как итог Юнги довольно доходчиво и внятно объяснил, что его такое поведение пугает и если оно продолжится, то он соберет вещи и съедет. Чимин сник. Так прошла ещё неделя. Парень стоял у шкафа, перебирая вещи, он лишь слегка поднялся на цыпочки, как его обдало жаром. Густой насыщенный аромат его альфы будто окутывал, перекрывая любые пути к отступлению. Сердце бешено колотилось, а пульсация дошла до максимума. Казалось, возбуждение было осязаемо. Всё, что он мог, это облокотиться лбом о дверцу шкафа, согнуть ноги, дабы сейчас же не грохнуться на пол и тихо простонать. А дальше почувствовать на голени прикосновение губ. Юнги не спешил, зацеловывая и по пути слизывая капли смазки. Его омега был на грани. Честно говоря, он этого и добивался, потому как заебал маленько. Юнги ведь не требовал серьезного траха. А этот олух даже обнять не давался. Насупленный еж, который из любых поползновений устраивал чуть ли не домогательство и попытку изнасилования его несчастного зада. Он хочет ему подарить удовольствие, Юнги жизненно важно было увидеть счастливое и довольное лицо Чимина. Его блаженную улыбку, как раньше, а что теперь? Насупленное существо, которое во всем ищет подвох. - Юнги, не надо…, - а дверцы уже столкнулись с ногтями омеги. Как же хорошо! Кусая губы, омега как мог сдерживал стоны и скулеж. Ещё немного и он будет готов сам раздвинуть ноги и полностью отдаться. Только бы Юнги был здесь, только бы не останавливался. Дыхание становилось тяжелым, рваным. А Юнги поднимался выше, лаская, так же целуя и шепча какие-то.. наверно нежности. Чимин явно был не здесь, а там, где руки и губы Мина. Развернув к себе совершенно невменяемого Пака, Мин посадил его на комод и развел ноги. Чимин хотел было дернуться, но альфа уже целовал шею, ключицы, оставляя красные следы, кусал, вылизывал пульсирующую железу. Всё, что ему оставалось это запрокинуть голову, подставляясь ещё больше, и в немом стоне приоткрыть губы. Он должен оттолкнуть. Остановиться. Но мысли тонут, не достигая сознания. Пак лишь сильнее сдавливает бедра Мина, проезжаясь пахом. В ответ, его пронзает таким удовольствием, таким чувством эйфории, что казалось ещё пару подобных манипуляций и Чимин кончит от обычного фроттажа, но стон Юнги вернул его в реальность. Черт!.. Чимина, мне больно, прекрати! Как набат. Как ушат холодной воды. Чимин резко открывает глаза и отталкивает Юнги. Тот падает на край кровати. Пак сглатывает слюну, всё ещё находясь под действием феромонов альфы. Расфокусировано глядя и пытаясь придать четкость картинке. А Мин лишь сидит и ухмыляется слегка расставив ноги. Почему Чимин посмотрел туда? Зачем? Бессознательно, облизывая губы, задерживаясь кончиком языка, на нижней… Именно на такого Чимина Юнги готов смотреть вечно. Разнеженный, уязвимый, разбитый, но всё ещё неподвластный. Нуждающийся, но всё ещё сопротивляющийся своей страсти. И именно сейчас Юнги хотел верить, что Чимину действительно не всё равно… Казалось, Мин расслаблен, сидя на кровати, опираясь ладонями позади себя. Чуть склонив голову, наблюдает за реакцией на своё тело... и разводит ноги ещё шире. Добивая. Блять! Но Чимин лишь сильнее сдавливает края комода. Они ещё некоторое время играют в гляделки, а после, будто сдаваясь, Мин поднимается и выходит. Пак не знает как это произошло. Правда. Он бессознательно вскакивает и бросается вслед. А в голове: не смей! Не трогай! А он не может! Он скучал. По обычным объятиям, по душевным разговорам, по легким поцелуям, по улыбке, по голосу.. Тихому и бархатному смеху.. Мин будто чувствует что-то, но не успеет обернуться. Пак налетает и обнимает со спины. Пытается что-то сказать, а его давят слезы. Он не выдержал. Он плохой омега. Он чертовски отвратительный доминант и вообще.. он просто любит своего альфу. Он беспомощный, безвольный, ужасно слабый омега… И он точно знает, если Мин его оттолкнет, внутренняя тоска его раздавит и задушит. Он просто не может так дальше. Но Юнги не отталкивает. А лишь сгребает в охапку и уносит обратно, укладывая на кровать. В то время как Чимин оплетает его всем себя, чтобы не осталось и кусочка нетронутого тела. Всё так же содрогаясь в конвульсиях, но мертвой хваткой вцепившись в своего незаменимого альфу! Они много разговаривают, обсуждают, порой на повышенных тонах, но всё же разговаривают. Вместе, как прежде, ходят в кафешки, вместе, как прежде, едят мороженное и слизывают пломбир друг у друга в поцелуях, вместе, как прежде покупают новую кровать и светильник. Вместе, как прежде, засыпают и просыпаются в крепких объятиях друг друга, с утра даря море нежности. Смех, он наконец-то слышит смех.. Родной, счастливый, лучезарный, дарящий покой и умиротворение. Что всё правильно. Тепло, уют. Это то, что разливается внутри тягучей патокой и выходит наружу невесомыми касаниями, воздушными и неземными. Но всё портит течка… Чимин с утра на взводе и пьет за раз две таблетки блокаторов и подавителей. До операции ещё неделя. И да, они ещё не спали. Это было единственное условие, которое Чимин высказал довольно твердо, постоянно косясь на Мина. Будто тот сейчас же мог развернуться и уйти. Но не ушел и на удивление спокойно согласился. То ли из-за стресса, то ли из-за напряжения, но когда Юнги возвращается с работы, а на пороге его встречает Чимин, он громко выдыхает, а до Пака доходит – Мин всё понял. - Я соберу сейчас вещи. Я помню про уговор. Я…, - губы дрожат, а сам Чимин выглядит подавленным. - Ты никуда не идешь. - Нет, я .. Юнги. Я так облажался, с самого начала.. - Чимин тяжко приседает на небольшую подставку в коридоре. - Я ведь люблю тебя, ты знаешь. Я не переживу, если опять сделаю тебе больно. Я… - Зачем это всё? Скажи честно, ты меня бросаешь? Чимин изумленно смотрит на Юнги, будто тот сказал нечто за гранью фантастики. - За что ты так со мной? Я разве дал повод? Я просто.. пытаюсь, помочь, чтобы тебе не было больно, - шепчет Чимин и действительно, не может понять, что не так? - Ага, то есть знать что мой течный омега где-то бегает по городу, это как раз то, что я от тебя жду? Да? То, что меня обрадует. Знать, что тебя могут изнасиловать. Или ты сам желаешь наброситься на другого альфу? Мин не просто злиться, он в ярости. Юнги не переставая сжимает кулаки, глаза неестественно горят и в них читается мука. -Знаешь, Чимин, я долго это всё терпел, но всему приходит конец. Что ты от меня ждешь? Ответь честно! Если бросаешь, так и скажи, а не бегаешь за мной, а потом шарахаешься как от чумного, заодно и себя и меня доводя до нервного срыва. Теперь ты собираешься свалить, в период когда от тебя за километр разит, говоря ересь по поводу, что это для моего же блага. Да что с тобой? - Я просто боюсь.. Чимин закрывает глаза и всячески пытается себя уговорить не плакать. Только не сейчас. Сейчас нужно поговорить. Боже, он устал говорить. Его сейчас начнёт выворачивать и единственное на что он будет способен это трахнуть своего альфу. А он это сделает. И тогда уже будет глубоко плевать на то, что можно и что нельзя. Потому что … Надо бежать! Если он сделает больно Юнги, он себе не простит. Он себе вены вскроет. - Чего? Скажи мне, чего ты так боишься, - Юнги поднимает Чимина, держа за плечи и легонько встряхивает. - Потерять тебя.. - Что? Теперь очередь Мина удивляться. Это было неожиданно, ведь Юнги никогда не считал, что Пак действительно им дорожит. Кем? Альфой, которым тот управляет? За что им дорожить? Альфой, который позволяет творить с собой такое, что другим лучше не знать, иначе в спешке придется выезжать в другой город, как минимум. Так почему? - Я боюсь потерять тебя. Я спрашивал, общался как лучше, как поддержать тебя.. как защитить.. но всё не так.. я постоянно лажаю.. Я боюсь, что однажды ты меня оттолкнешь.. Я чувствую себя никем. И мне плохо.. Будто моя душа умирает. Я хотел тебя себе присвоить, доказать, втереть свои феромоны, чтобы ни одна омежья тварь к тебе не смела подходить. Но я опять проебался. Что мне ещё сделать, Юнги? Почему ты меня отталкиваешь? Почему не ставишь метку? Почему не позволяешь мне поставить метку? Потому что не доверяешь? Но скажи, что мне ещё сделать, я сделаю! Чимин смотрит глазами полными любви и такой душераздирающей надежды, что Юнги не выдерживает: - Как я могу тебя бросить, Чимина? Я люблю тебя… Пак чувствует как его кладут на кровать и вновь накрывают поцелуем. Пленительные, чувственные касания, они забирают последние крохи сознания. Голос Юнги просит отдаться желаниям и Чимин … Чимин хнычет. - Что милый, что не так? - Я так хочу тебя, что сейчас взорвусь. Мин лишь усмехается. - Так всегда во время течки. - Нет, раньше было не так…. Чимин это чувствует. Сейчас это самозабвенно. Словно полностью отдаешься другому. Без остатка. Безусловно. Вверяя не только тело, но и душу. Не боясь будущего. Полностью доверяя, оставаясь уязвимым перед другим и полностью раскрытым. Просто потому, что хочешь этого всей душой. Тем временем, руки Юнги оглаживают спину, а губы целуют грудь, спускаясь ниже и заставляя Пака выгибаться навстречу. - Юни, .. так хорошо… так восхитительно.. прошу, продолжай. - Как скажешь, малыш, - Мин лишь усмехается таким откровенным мольбам. Пожалуй, такого даже в начале их отношений не было. Чтоб Чимин позволил себе умолять и просить о чем-то в постели? Быть такого не могло в принципе. Юнги снимает домашние штаны и нижнее белье, целуя внутреннюю часть бедер, заставляя Чимина извиваться и скулить. А когда обхватывает головку губами, Пака прошибает. Почему всё настолько чувствительное? Тело будто оголенный нерв. Мин обводит языком, а потом вновь берет в рот и потихоньку насаживается. Вызывая откровенно развязный стон омеги. Чимин цепляется в волосы Мина и сжимает, не сильно надавливая на затылок. - Юни, я не выдержу.. если ты продолжишь. Я… Тело Чимина вновь прогибается от нехитрой ласки языком, а через пару секунд, он кончает и расслабленно оседает на кровать. Его всё ещё потряхивает, когда он слышит хрипловатый голос Мина, ощущая легкие касания губ на мочке уха: - Как ты хочешь? - А? - Ты хочешь как раньше, взять меня? Чимин замирает. Взять меня… Будто что-то щелкает. Он не хочет брать альфу. Совершенно. Он хочет дарить, отдавать, а не брать напором, подавляя и уничтожая. Чимин прикасается подушечками пальцев к щеке Юнги и ласково шепчет: - Я хочу быть твоим. Я хочу, чтобы ты любил меня, чтобы ты.. Я хочу отдать себя полностью тебе.. И через мгновение: - Юнги ты чего? Я что-то не так сказал? Черт, я опять облажался, да? Почему ты плачешь? - Нет, - Юнги сцеловывал каждый пальчик этого чуда, - Просто сегодня ты меня удивляешь как никогда. И Мин вновь припадает к желанной коже, к этому податливому телу, целуя, уже не боясь быть отвергнутым, целуя, полностью доверяя, не страшась быть преданным. Однако, это не говорит о том, что Мин не отомстит, совсем немного. - Юни, пожалуйста.. я прошу - Ещё немного. Пока не достаточно.. - Юни, Боже.. Чимин выгибался, стонал и изнывал в руках Юнги. Он был разгорячен до невозможности. Эти невыносимые пальцы, просто уничтожали любые грани вседозволенности и Чимин давно позабыл что значит вести себя прилично. Он впился пальцами в плечо альфы, вымаливая хоть толику сочувствия. Мин же был непреклонен. Проходя по заветной точке, раз за разом, выбивая стон или тихий всхлип. Смакуя такую восприимчивость, а главное сговорчивость. Но когда он всё же сжалился, Чимин его остановил, но лишь на мгновение: - Ты же остановишь всё, если будет больно. - Да. Мина умиляла такая забота и нехило так возбуждала. Не каждый омега, будучи под кайфом и влиянием своих феромонов, будет помнить о желаниях партнера. - Обещай мне. - Обещаю. - Стоп-слово? - Что? - Просто скажи. - Счастье. Улыбнувшись, Чимин окончательно сдался на растерзание этого "изувера". И это так потрясающе, когда твой альфа тебя наполняет, когда ты чувствуешь его внутри. Когда его движения отдаются импульсами восторга. Когда вы обнимаете друг друга, тесно прижимаясь и двигаясь в одном ритме. Когда вы чувствуете себя единым целым. Когда каждый стон – это часть вас, нечто личное, сокровенное, каждый вдох, дыхание, опаляющее кожу, вы делите на двоих, ощущая, как трепет ваших сердец соединяется в одну мелодию. Когда вас одновременно окутывает чувственной волной безграничного блаженства и неги. Родное, такое драгоценное. Никому не подвластное. Счастье.