Проигравшим наказание

♠️♥️♣️♦️

Он привык побеждать. Привык при входе в самое огромное казино в стране получать большое внимание: гостеприимство работников и знакомых, которые очень запомнили постоянного гостя здесь. Так ещё и одного из самых лучших игроков. Дамы одеты в шикарные платья на тонких бретельках, а джентельмены в шикарные костюмы с аккуратно выглаженными пиджаком, рубашкой и симметрично висящим галстуком на шее. Вот только Чимин отличался больше всех — в первую очередь внешностью, ведь вокруг американцев он был чуть ли не единственным азиатом. С крашеными в тёмно-синий волосы, в чёрной рубашке и брюках, в чёрном корсете, в такого же цвета туфлях на плоской подошве. Издалека его всегда было видно, даже если ты глубоко погружён в игру.       — Ночью совсем не спится, правда, Пак Чимин? — не поворачиваясь, а все так же сидя за столом с шестью картами в руках на корейском проговорил мистер Ким. Его отличало ото всех то, что на одном глазу была чёрная повязка, как у пирата. Чимин заснул руки в брюки, ноги поставив вместе, бóльший вес переложив на левую.       — Совсем нет. Душа меня сама приволокла на порог казино. Прямо как вас, я прав? — ответил ему на родном языке Чимин.       — В этом мы схожи, — пожимает плечами Сокджин и кидает на карту противника козырь. Чимин, задрав подбородок, смотрит вниз, на стол, где происходит самый разгар игры. Глазками бегает то туда, то на карты Сокджина. Подходит ближе и мизинчиком тычет в одну из них.       — Ходи этой.       — Без тебя знаю, — отдергивает руку Пака мужчина, подкинув играющему короля пика. Ещё пару минут игры и Ким встает со стула, идеально покрыв последнюю карту тузом. Чимин тихо похлопал в ладоши, а противник схватился за голову, опираясь локтями о стол. Выглядел он, быть честным, как последний бродяга: в ободранной шапке и тонкой куртке, в заляпанной серой майке.       — Что я… что ж я жене скажу, что детям? Господи, господи, это конец… — невнятно на английском говорил под нос проигравший, пока Джин пересчитывал свои выигранные деньжата. Глаза у мужика слезились, а губа дрожала. Чимин кусал себя за внутреннюю сторону щеки, глядя до жути равнодушно. Когда слеза капнула на деревянный игральный стол, Чимин сравнял расстояние и немного нагнулся ближе к лицу "бродяги". Все ждал, когда тот поднимет голову и обратит внимание, но этого никак не случалось, поэтому Пак низким для своего сладкого голоса начал говорить с нескрываемым раздражением и отвращением:       — Хули крокодильи слёзы здесь разливаешь? Поставил последнюю зарплату своей жены и проебал, — мужчина наконец поднимает свою зарёванную бухую рожу, а Чимин растягивает свои пухлые, намазанные бальзамом, губы в улыбке. — Жалости нет к таким, как ты.       — Пафосная сука, тебе ли меня судить? — отчаянно рычало бухло. — Не у тебя два голодающих маленьких ребёнка, не у тебя завалы на работе, не у тебя, блядь, денег постоянно не хватает! — охрана, стоящая позади того мужика стала хватать его под руки и выводить, а тот, еле стоя на ватных ногах, все ещё кричал: — Да с таким смазливым ебалом, как у бабы, ты не можешь не быть богатым! Я честным трудом деньги зарабатываю, не то, что… А дальше не было слышно слов из-за расстояния. Чимин выпрямился, провожая бухарика игристым взглядом и нахальной лыбой.       — Ну что, сыграем, хён? — оживляется Чимин, поворачивая голову к близкому знакомому.       — Знаю я тебя, Пак Чимин, — закатывает глаза и кладёт купюры в карман пиджака. — С минуты на минуты прибудет мой друг, вот с ним-то я буду играть. На деньги.       — Ты такой скучный, — дует губы он. — Что на счёт предложения выпить?       — Отвали, — шипит мужчина, плюхаясь обратно в кресло и заказывая у бармена чашку латте.       Чимин оглядывает громадный зал: красный ковёр, золотая люстра, как в сериалах, чёрные стены с обвешенными на них плакатами в стиле 1980-х годов, куча разодетого народу и суматоха. Он ищет глазами, с кем можно было бы сыграть и ненароком натыкается на только вошедшего высокого мужчину в чёрной одежде и солнечных очках. По стилю они с Чимином очень друг другу подходили, да и судя по охране за его плечами — по статусу. И самое интересное, что он двигался в его сторону.       — Это твой дружок? — спрашивает у Сокджина, не отрывая глаз. Джин глянул туда, куда смотрел Чимин, и вновь поднялся с кресла, обходя его и вставая чуть дальше Пака. Он вытягивает руку только что пришедшему, а мужчина снимает солнцезащитные очки и открывает вид на узковатые, такие строгие глаза. Чимин заворожен его красотой медной кожи и чёрными, как мрачная ночь глазами. Мужчины жмут друг другу руки, и друг Сокджина начал осматривать Чимина с ног до головы, как бы оценивая.       — На улице погода разыгралась, — монотонно говорит друг, заглядывая в глубину души Чимина. — Ливень начался. Словно велел поспешить мне войти в казино. И, наконец, обратил внимание на Сокджина.       — Что за мальчишка? — кивает подбородком в сторону Чимина.       — Знакомый.       — Йа, да ладно, дружище, сколько лет мы знакомы? — говорит это он с таким тоном, мол, ты серьезно? — И я далеко не мальчик, держу в курсе.       — Давай сыграем одну партию, Намджун-а, но перед этим обязательно дадим нашему организму расслабится через дорогой алкоголь, — произносит Сокджин, и будто Чимина вовсе тут не существует, жестами приглашает присесть за игральный стол.

♠️♥️♣️♦️

      Как-то получилось, что теперь вот мужчины сидят втроём за столом и пьют крепкие напитки. Чимин и Намджун узнали чутка о друг друге, тело понемногу расслабляется, язык развязывается, появляется чувство, что они знакомы все вместе громадную тучу лет. Официант вот уже четвёртый раз несёт им очередную порцию алкоголя.       — Что теперь насчёт игры? Чимин-а, я слышал, что ты лучший игрок среди этого всего отродья, — своим грубоватым голосом произносит Намджун. Он совсем не выглядит пьяным, только слегка заплетается в словах, но не так заметно.       — Я польщен, и кто же сказал тебе это? — расслаблено улыбается Чимин, отчего глазки его становятся поуже, делая его больше похожим на хитрую лисицу.       — Птичка напела, — впервые за вечер улыбается в ответ Джун, и озаряя свои ямочки на медных щеках. Залить бы в них воду и утопится, как в самом глубоком океане мира.       — На что играем?       — А на что предложить можешь?       — О-о, много на что, — хихикает Пак, а Сокджин сразу заявляет: «я пас». — Мне нравятся твои глаза. Я хочу держать один из них в баночке и красоваться, как на самый неповторимый экземпляр в музее. Джину в голову сразу врезается эпизод, когда он впервые играл с Чимином. В первый раз, в общем-то, и последний. Теперь приходится ходить с одним глазом, а тот ещё и передразнивает частенько за это… Настоящий мудак.       — Хорошо, — соглашается Намджун, а Чимин аж светится от радости начал! Так редко находятся психи, которые готовы за деньги ставить свой глаз, палец, ухо и прочие части. — Мне от тебя нужна будет лишь покорность до восхода солнца. Необычно. Карты стали перемешивать между собой. Затем раздавать. Сокджин наблюдал за процессом. Не то, что ему было интересно, как его друг лишиться глаза… Ну, возможно немного. Козырем были трефы. Чимин ходит первым. На деревянный стол летели карты и игра была жаркой: напряжение, онемение пальцев на руках, учащённое сердцебиение… а может это чувствовал один лишь нормальный человек за этим столом — наблюдатель. Карт было пятьдесят четыре, потому игра казалась бесконечной. Пики, черви, бубны, малые трефы уже глаза мозолить начинали. Напряжение нарастало всё сильнее с тем, как секундная стрелка завершала свой полноценный оборот. И вот уже карт на столе не осталось, последнюю забрал Намджун — у него было шесть, у Чимина — восемь. Пак кинул три туза, Ким перевёл четвёртым — козырем. И сейчас Чимин понял, что слишком поспешил. Всё, это проигрыш. Игра завершена. Руки тряслись, ноги ватными становились. Блять, невозможно, невозможно, что какой-то новичок обыграл его. Это ведь клеймо на всю жизнь останется, клеймо «неудачника», «проигравшего», «тупой пизды без мозгов» и всё, что придёт только в голову. Волосы у Чимина растрёпанны, ведь пальцами он готов собственноручно выдернуть их всех.       — А теперь выполняй мои условия, цыплёнок, — во второй раз за вечер улыбается Намджун, а ямочки на щеках уже не кажутся такими милыми. — Сядь на стол и облей себя вином.       — Мудак… — сквозь зубы цедит Чимин. Придётся выполнять просьбу. Всего-лишь позор до восхода солнца, но далее он обязательно восстановит свою репутацию. Спустя нескольких раздумий, он опирается на руки и запрыгивает на стол, роняя игральные карты на пол. Джин морщит нос, встаёт и покидает своих товарищей. Давно пора было. Чимин немного раздвигает коленки, берет налитое вино с подноса и медленно обливает свою рубашку, попадая на корсет и брюки. Намджун смотрит, а Чимин обещает себе, что вырвет его глаза обязательно. Не на спор, так силой.       — Это всё? Доволен?       — Это не всё. Но доволен я точно.

♠️♥️♣️♦️

До номера в отеле Чимин вряд ли может вспомнить, что произошло, но когда за ним захлопнулась деревянная дверь и его стали за руку вести в зал, он слегка отрезвился. За окнами миллионы рассыпанных звёзд и неполная луна, даже фонари не горят — только разноцветные вывески магазинов и реклам. Чимина толкают назад до тех пор, пока он не спотыкается о диван и не падает на него же.       — Знал бы я, что под покорностью имелось ввиду, не согласился бы, — полушёпотом произносил Чимин, пока не почувствовал твёрдую прохладу на своих обоих запястьях. — Что за хуйня?!       — Не брыкайся. Уговор, помнишь?       — Я уже тебя ненавижу… Наручники. Металлические, будто этот мудак спёр их у самого настоящего полицейского. Чимина поворачивают так, что теперь он упирается в не слишком мягкие, но и не слишком твёрдые подушки, закованные ручки свесив вдоль спинки дивана. Намджуну открывается вид на пышный зад и упругие бёдра, а корсет добавляет изыска: делает талию ещё уже, чем она есть на самом деле. Мужчина позволяет себе оставить грубый шлепок на одной половнике, Чимин от этого вздрагивает и проезжается чуть вперёд, очень быстро возвращаясь на место.       — Насколько далеко ты готов зайти? — спрашивает и оборачивается. Мужчины взглядами встречаются, и у обоих на лице, подобно розе, расцветают похабные улыбки.       — Я доведу тебя до крышесносного оргазма без проникновения. Чимин приторно хихикает, повернувшись обратно. Отвечать он и не хочет. Очень медленно пуговичку на брюках расстегивают, молнией вжикают и ткань стягивают к согнутым коленям. По спине мурашки табуном пробегаются от ожидания и возбуждения. Тягуче медленные движения раздражали, Чимин готов был разорвать наручники и ускорить процесс. В голове была каша: непонятно, нравилось ли ему это или нет… сердце колотилось бешено.       — Ну, блять? — рычит Чимин, вновь хотев обернуться, но не успевает — его прижимают лицом к дивану.       — Не смотри, иначе глаза завяжу, — от этого голоса внутри всё переворачивается вверх дном. Чимин ненавидит слушать чьи-то приказы. Головой мотает, пытаясь сбросить руку с себя, но сил не хватает. Ну да, учитывая разницу в их росте — это неудивительно. Горячая широкая ладонь оглаживает кожу в таком запретном месте, мужчина умирает, тая на месте тягучей сластью. Намджун стягивает белое белье к брюкам и, наконец, немедля, опирается одним коленом в диван, уже двумя руками схватив за обе ягодицы. Сначала Чимин не понимает, что тот хочет сделать, но после дыхание перехватывает. Влажный горячий язык прямо на промежности — идеальное сочетание, мужчина лисьи глазки закатывает и жмурит, бровки домиком сдвигает. Он хочет запустить пальцы в жесткие волосы Намджуна, но из-за ебаных наручников сделать это не может. Ким опытен, что на долю секунды возникает вопрос «откуда», а дальше пустота… в голове пусто, и ничего не получается чувствовать, кроме удовольствия. Чимин тычется носом себе в изгиб предплечья и пытается сдерживать скулёж.       — Ч-чёрт, бля, ты где так… откуда… — говорить удаётся с трудом, ведь дышится точно так же. Лучше вообще молчать, чем рисковать издать непристойные звуки. Намджун не отвечает, да и вряд ли может что-то ответить, язык же… занят более важными вещами. Чимин кусает себя за костяшки на руке, замирает от ощущений. Жарко становится так, что хочется сбросить с себя всю мешающуюся одежду. И стыдно даже становится, что он готов кончить лишь от этого. Как же давно он не чувствовал ласки, тёплых рук и нежности, а не быстрого перепиха. Казалось, будто самому Намджуну не менее приятно от этого процесса. Легче думать, что это все из-за того, что у Чимина давно не было секса, ведь как ещё объяснить то, что он вот вот и придёт к финалу? Дыхание учащается, кожа мурашками покрывается, а в животе приятно покалывает.       — Пиздец… — вслух говорит Чимин, когда Намджун отстраняется. Капли падают на кожаный диван и медленно стекают к ямкам, которые образуются из-за веса коленей.       — Ты быстро.       — Лучше молчи, — звякает метал наручников, когда Чимин отлипает от спинки дивана. Он поворачивает голову, а затем и вовсе разворачивается всем телом.       — Уверен, что ты кончишь быстрее.       — Прям уверен? — хмыкает Джун.       — Проверим.