Моя Анюта

«Дорогой Юрочка! Прости что так долго не писала, да и это письмо будет не очень большим. В последнее время работы прибавилось. Завод требует всё больше новых деталей и всё больше отдачи, а в госпитале всё больше раненых. Кручусь как белка в колесе. К нам эвакуируют всё больше заводов, я знаю, что и к вам тоже. На прошлой неделе на фронт отправилось еще около тридцати тысяч молодых ребят, надеюсь у них всё будет хорошо. В последнее время чувствую себя не очень. Заметила, что волосы сильно выпадают, тело ломит, голова частенько кружится. Кожа ужасно хрупкая стала. Едва тронь, так синяк появится. Про тени под глазами и говорить нечего, взглянуть страшно. Думаю, это связано с состоянием самого города. Ты же знаешь как с этой связью непросто. Не подумай, я не жалуюсь, просто делюсь! В целом у меня всё хорошо! Ем и сплю хорошо, насколько это возможно. Иногда у нас даже устраивают кинопоказ в большом зале. А иногда ребятишки из ближайшей школы устраивают импровизированные концерты. Сами научились играть на музыкальных инструментах, которые нашли кто где, на чердаках, в классах музыки, у кого-то от ближайших родственников. Представляешь! Большие молодцы, надеюсь, и у них будет всё хорошо. Надеюсь и у тебя там всё хорошо! Как заводы, как производство? Хорошо питаешься? Конечно, сейчас это делать весьма непросто, но всё же. Лишь мельком слышала о том, что у вас происходит, рада что пока всё спокойно. Ну, настолько спокойно, насколько это возможно в наше время. Удачи тебе с новыми производствами. Иногда бывает трудно с ними разобраться. Но знаешь, как говорят, чем сильнее тыл, тем сильнее фронт. Поэтому нужно быть сильными. А то, кто если не мы? Передавай привет Косте если будешь ему писать или сможешь увидеть! У меня совсем не хватает времени писать вам двоим, да и бумага, к сожалению, не бесконечная. Надеюсь, что и у него всё хорошо. Ему, как большому городу, наверное, ещё труднее. Совсем скоро у меня начинается смена. Надеюсь еще поспать. Жду с нетерпением ответа! С большой любовью, твоя Анюта. » Отложив карандаш и сложив бумагу, она потушила свет. *** Затянув волос в тугой узел на затылке, девушка глубоко вздохнула. Мысленно досчитав до пяти, она также медленно выдохнула. Вот и новый день. Такой же, как примерно сотня предыдущих. Хотя она даже не уверена, что спала. Кажется, что только закрыла глаза, прислонившись к стенке. Даже темные тени под глазами будто намекали на то, что девушка не спала уже не первые сутки. Но нет, часы не давали обмануть саму себя, четко показывая, что уже седьмой час нового дня, а закрывала глаза она в три. Значит — новый день. Новый день, такой же как сотня предыдущих. По такому же расписанию и распорядку. Дом — завод — госпиталь — дом. Правда, иногда она даже не могла дойти до дома, падая без ног прямо у станка, за которым работала, ну или около койки с раненным солдатом. Ну и иногда к этому маршруту прибавлялся поход за продуктами, что происходило не часто в общем-то. Сегодня ей повезло, прежде чем упасть без сил, она дошла до своей кровати и даже поспала вполне достаточное количество времени. И сейчас, завязав рыжие волосы и впрыгнув в одежду, она была готова вновь отправиться на работу. Подхватив сумку, она вылетела из квартиры. За окном всё тот же пейзаж. На встречу девушке быстро шагали несколько десятков людей, ещё столько же шли в одном направлении с ней, кутаясь в пуховые платки и куртки. По небу плыли свинцовые тучи. Холодный ветер задувал за шиворот, распахивал полы плаща. Осень вступала в свои права. Приближающаяся зима не была лучшим спутником войны и работы, но деваться от неё было некуда. Поэтому Аня лишь сильнее запахнула плащ, скрестив руки на груди, и ускорила шаг. Стены завода уже виднелись неподалёку. — Ба, Камская! — Кинула ей какая-то женщина, стоило девушке пересечь порог завода. — Ты чего? Недавно же совсем со смены ушла, у тебя ещё время законное есть до начала смены. — Здравствуйте. — Тихо, но твёрдо произнесла Аня в ответ. — Солдаты на фронте не чаи гоняют, вот и я не собираюсь. — Ну, дело правое, конечно... — Женщина понимающе кивнула. — Да только как бы ты за станком с такой работой не загнулась совсем. Дело-то нехитрое. И у солдат отдых бывает, а ты как заведённая круглые сутки. Аня на это ничего не ответила. Кинув взгляд на плакат, кричащий яркой красной надписью: «Всё для фронта! Всё для победы!» она мысленно досчитала до десяти, после чего быстро побежала дальше. Накинув униформу, она встала за станок. В окружении грохота соседних машин и гула голосов она резво принялась за работу, отгоняя следы былой усталости. Ноги по-прежнему гудели, а болящие руки по началу не хотели слушаться, словно одеревенели. С трудом Аня разгоняла кровь, заставляя саму себя шевелиться. Она не лгала в письме. С каждым днём ей действительно было всё труднее вставать и работать. В глазах часто темнело и она заходилась ужасными приступами кашля, которые порой могли длиться до десяти минут без перерыва. Ноги иногда подкашивались на ровном месте, но Аня упорно игнорировала всё это, продолжая крутить в голове: “Всё для фронта! Всё для победы!” Она знала как свои пять пальцев практически каждый станок на этом заводе. Могла встать за любой и заменить кого угодно. Руки на автомате действовали, нажимая рычаги, крутив педали, соединяя детали. Спустя год работы она могла делать это хоть с закрытыми глазами. Всё чаще отголоски усталость брали верх. В глазах темнело, а руки расслаблялись. Это было слишком опасно для работы, но и оставить пост не было возможным вариантом. На несколько секунд зажмуривая глаза, отгоняя помутнение, она с удвоенной силой продолжала крутить педали. — Привет, Аня! — Раздался рядом звонкий голосок, забавно картавивший. Вздрогнув от неожиданности, она перевела взгляд туда, где стоял маленький мальчик лет пяти. — Привет, Игорюш. — Аня улыбнулась. Это был соседский мальчик, работающий на этом же заводе. Надо отдать ему должное, работал наравне со взрослыми, пусть и не стоял у станка, а помогал в изготовлении шлемов, что было, однако, не менее важно. — Ты сегодня рано. — Да мне сегодня вообще говорили не приходить, сегодня вместо меня тут Андрюшка будет. — Сцепив руки за спиной в замок, проговорил Игорь, перекатываясь с пятки на носок. — Я к тебе пришёл. Вот. С этими словами он протянул ей маленький дубовый листочек, на котором детской ручкой было выцарапано: “ПРИГЛАШЕНИЕ” — Это мы сегодня на площадке вечером концерт устраиваем. Я буду на барабане! Приходи в восемь часов, послушай! Придёшь? В наш двор! — С улыбкой до ушей, всё так же не выговаривая р, протараторил Игорь. — Конечно приду. — Нежно улыбнувшись, Аня присела на корточки, чтобы быть на одно с Игорем уровне. — Только ненадолго, у меня в девять смена в госпитале начинается. — Уже в девять? — Игорь немного погрустнел. — А ты так не устаешь? — Конечно нет, ты что, — С широкой улыбкой, она махнула рукой. — Во мне сто лошадиных сил, я никогда не устаю. — Сто-о-о? — Протянул мальчик с большим удивлением и выставил вперёд все свои пальцы, — Это столько? — Почти. Вот в школу пойдёшь, тебе там расскажут. — Аня потрепала мальчика по голове. — А ты если в госпиталь идёшь, можешь моему папе привет передать? Мама сказала, что он здесь! — Да, конечно. — Немного погрустнев, произнесла она, а затем развернула мальчика в сторону выхода и похлопала по спине. — Ну давай, беги! К концерту готовься. — Конечно! Спасибо, пока! — Крикнул он, быстро убегая, махая рукой Ане, пока не скрылся за углом. Ей не хватило сил сказать, что его отец умер вчера от пули, попавшей в лёгкое. Он боролся двое суток за свою жизнь. Несколько врачей и санитаров, в том числе Аня, делали всё что могли, но всё-таки не на всё способна медицина. Она сглотнула ком в горле и вернулась к работе. Грохот со всех сторон неожиданно начал давить на уши, хоть за всё это время и стал привычным. Пыль, летающая в воздухе, вдруг стала как никогда осязаемой и ощутимой. Она забивала нос, глаза, рот. Оседала на коже, перекрывала обзор. Аня передёрнула плечами, словно от холода. Мотнув головой, сбрасывая наваждение, она продолжила работать. *** Оторвалась от работы она лишь когда часы показывали уже семь часов вечера, а кто-то третий раз окрикнул её. — Камская! Да что же такое, не дозовешься! — Всё та же женщина, с которой Аня здоровалась с утра, звала её и махала рукой перед лицом. Когда девушка, наконец, вздрогнув, перевела на неё взгляд, женщина всплеснула руками. — Ну наконец! Зовёшь её, зовёшь. Почтальон пришел, тебя спрашивает. — Меня? — Аня сделала шаг от станка и в недоумении подняла бровь. Последний раз она получала письмо позавчера, а своё отправила сегодня, никто не должен был так скоро написать ей. — Да говорю же, тебя. Камскую Анну Петровну спрашивает. Там в приёмной ждёт. — Хорошо, я... Я сейчас. — Она приостановила работу машины и, наспех стянув форму, кинулась к почтальону. Добежав, она встретила слегка недовольного Геннадия, мужчину в возрасте, который часто разносил им почту, так как в силу здоровья не смог отправиться на фронт. Он нервно стучал носком ботинка по полу, крутив в руках один единственный конверт. Завидев Аню, он демонстративно упер руки в бока, однако не смог сдержать легкой улыбки. — Ну наконец, гражданка Камская! Все люди как люди в почтовый ящик письма принимают, так нет! Вам прямо в руки приказали. И чтобы прочли немедля! Вот, получите, распишитесь. — Извините пожалуйста, — Забрав конверт, с легкой улыбкой проговорила Аня, — за задержку! Жене вашей привет передавайте и сами не хворайте, всего доброго! Быстро протараторив это, она вновь скрылась среди станков, не дожидаясь ответа от мужчины. А тот, долго смотрев ей в след, ушёл, прихрамывая и приговаривая: — Чёрт знает что такое... Быстро завернув за угол, Аня, как и велел Гена, вскрыла письмо немедля. «Чёрный ход завода. Скорее» Значилось в письме всего четыре слова. Повертев его в руках, убеждаясь в том, что больше тут ничего нет, Аня недоуменно нахмурилась. Отправитель на конверте не значился, ровно как и получатель. Как почтальон вообще определил, что для неё? Решив долго не думать, Аня сложила письмо пополам, сунула в карман, и отправилась на задний двор завода, как её и просили в письме. Возможно, это могло быть безрассудно, но не для Ани, для которой простой человек практически никакой опасности не представлял. Выйдя на улицу через черный ход, она осмотрелась. Никого в пределах видимости не было. Даже мужиков, которые часто выходили сюда перекурить. Где-то вдалеке залаяла собака, от чего Аня вздрогнула от неожиданности. Ветер гнал опавшие листья по земле. Только сейчас Аня подумала о том, что её плащ остался висеть там, возле её рабочего места. Холодный ветер кусал голые предплечья и шею. Она потёрла руки друг об друга, в попытке согреться. Нахмурившись, Аня ещё раз, уже со злостью, окинула взглядом пустой задний двор. Видно, кто-то посчитал очень смешным отвлекать её от работы ради глупых розыгрышей. Она хотела уже развернуться и идти обратно, как вдруг её глаза накрыла чья-то ладонь, закрывая обзор, а на губы обрушились чужие с поцелуем. Первым порывом было вырваться и ударить столь наглого незнакомца, да посильнее, но тут же губы отстранились всего на пару сантиметров и до боли знакомый чуть хриплый голос прошептал: — Анюта... Любые мысли вырываться в этот же момент испарились. Остолбенев, она не сразу поверила своим ушам, а когда рука пропала с глаз, не сразу доверилась и глазам. Но вот он, правда он! Ни уши, ни глаза не лгут! Губы сами собой расплылись в улыбке, и она коротко прошептала в ответ: — Юрочка... Аня обвила чужую шею руками и притянула парня ближе к себе, вновь нежно целуя. Прижимая его так крепко, словно ослабь немного хватку, и он ускользнёт из рук, растворится как сон, который приходит всякий раз, когда удаётся спокойно уснуть. — Юрка, Юрочка... Действительно ты? — С упоением бормотала она, обхватив руками чужое лицо и осыпая короткими поцелуями нос, лоб, щёки, глаза, вообще всё, до чего могла дотянуться. — Действительно мой Юрочка... Но как? Как ты проделал этот трюк с письмом? Оно ведь не смогло бы дойти точно в это время, что ты сделал? — Так я его сразу здесь Геннадию и передал, когда уже приехал. — С широкой улыбкой он принимал новые ласки. — Хороший он мужик, однако. — Ты как сюда попал вообще? — Она отстранилась, с беспокойством заглядывая в его глаза, переходя на шепот. — Охрана всюду, тут даже штатских сто раз думают пропускать или нет, не то что приезжих. За городом глаз да глаз. — Есть свои методы. — В тон ей прошептал Юра, доставая из-за спины букет ярко красных маков. В его руке они выглядели будто факел, освещающий путь даже при свете. — Вот. Как посмотрел, так сразу о тебе вспомнил. — Дурак ты! — Буркнула Аня, принимая цветы. — Война во всю идёт, а он с цветочками балуется. Вдруг бы что случилось с тобой, пока ты добирался! — Да что мне? Главное, чтобы с городом в порядке всё было, а там без меня за пару дней ничего и не случится. А вот с тобой что тут? Ты вообще ешь, спишь? — И ем и сплю, в меру возможностей. В последнее время чувствую себя всё хуже, так это уже не моя забота... — Аня махнула рукой, поёжившись от холода. Заметив это, Юра быстро стянул с себя свой плащ, накидывая на чужие плечи. — Что ж ты, дурёха, раздетая практически вышла? Холодно ведь. — Да я думала шутка глупая чья-нибудь. Думала выйду на минутку, а тут... ты. — Она с нежностью посмотрела на Юру, обвивая его талию руками. — Ты вообще зачем приехал? Опасно это, в любом случае! — Да я сказать хотел... — Крепко прижав девушку к себе, он прислонился к её лбу губами на несколько секунд. — Люблю я тебя. — Дурачок совсем, думаешь я не знаю? — Она звонко рассмеялась. За этим звуком растворились все остальные. И шум работающих станков, и шумы выстрелов и взрывов где-то далеко, и стоны раненных в госпитале. Юра почувствовал вдруг, что всё будет хорошо. Непременно будет. Лишь бы она не переставала смеяться. Никогда. И тогда точно будет. — Знаешь. Ты у меня всегда всё знаешь. — Он быстро мазнул губами по её носу. — Но я никогда не говорил этого. А вот решил, что должен. — Ты только ради этого рисковал, пятьсот километров добирался? — Да хоть тысячу. — Он расплылся в широкой улыбке. Юра прислонил девушку к своей груди, положив подбородок на ее голову. Потянувшись к своему карману, он быстро достал пачку сигарет. Сжав одну между зубов, он быстро поднёс к ней зажигалку, раскуривая. Уловив запах, Аня отстранилась, серьёзно взглянув на него. — Давно ты куришь? — удивлённо пробормотала она. — Не особо. Извини, я только изредка. Ещё пару секунд посмотрев на него, она тяжело вздохнула и вновь прислонилась к его груди. — Сейчас не это важно совсем. Надолго ты тут? — Я должен уехать уже сегодня, поезд с припасами от вас отходит через два часа. Ну и я с ним. — Эх, Юрочка... Почему же так скоро? Я так скучаю по тебе здесь. — По щеке скатилась первая слеза. — Пиши мне чаще! Настолько часто, насколько сможешь! — Обещаю писать пока бумага не кончится, — он засмеялся ей в макушку. — Жаль не могу остаться. Надо же кому-то танки продолжать делать. Кому как не мне? — А кому-то, — Аня всхлипнула. — Детали для них. Кому как не мне? — Вот. Правильно. Ну что ты, не плачь, — Он взял её лицо в свои ладони, аккуратно вытирая слёзы большими пальцами. — Ну вот закончится всё это и всё хорошо будет. На свидание сходим, в ту пышечную, помнишь? А потом в кино. И на дискотеку! Платье тебе специально новое купим. Да такое, что Танька обзавидуется. Аня засмеялась, уткнувшись лицом ему в грудь. Юра вновь почувствовал, как всё плохое в мире отступает под влиянием этого звука. И осенний холод, уже пробирающийся к коже, отступил, и тучи расступились, открывая солнце. — И на звёзды пойдём смотреть? — И на звёзды. — Юра кивнул, прижимая девушку к себе крепче. — Вот только бесов этих разгромим и всё. — И всё. — Согласилась Аня. — Знаешь... Я тоже тебя люблю. — Знаю. И я тебя люблю. — Вот так просто. А до войны не мог сказать? — Онаулыбнулась. — Не умничай. — Он щёлкнул пальцем ей по носу. — Как ты там вообще? — Тихо пробормотала она так, что он едва разобрал слова. — Да как я?.. Как и все в тылу, наверное. Всё что вижу так это заводы, танки, заводы, танки. Чувствую себя, как и ты, тоже не очень. Аня подумала, что либо они оба лгут друг другу, либо Юра чувствует себя гораздо лучше неё. — А Костя как? Встречался с ним? — Встречался. Он уж поближе будет. Не поверишь. — Юра засмеялся. — Ему недавно из Москвы слона доставили! Настоящего! А ему его поселить то совсем некуда, так он в бывшей церкви его разместил! Ну... помнишь, та, которая кинотеатром служила ещё, не так давно ходили? —Да ладно... — Аня в неверие уставилась на Юру, но, не найдя следов шутки, громко и звонко рассмеялась. Так, как умела только она. — Да! А так ему тяжело, конечно... Ну а кому легко сейчас? Он справляется. Затушив сигарету о ближайшую стену, Юра задумчиво уставился в небо. — Анют... Пообещаешь мне кое-что? — Что именно? —Ты живой и здоровой выйдешь из этой войны. — Он серьёзно, как никогда, взглянул ей в глаза. — Ну, знаешь... — Она невесело усмехнулась. —Это не только от меня зависит, к сожалению. — Пообещай! — Его голос дрогнул, а объятие стало крепче. — Обещаю... — Тихо произнесла она. — Тогда и ты пообещай! — Обещаю. — Недолго думая, ответил он. — И что в кино тебя свожу, и на дискотеку, и в пышечную! И звёзды посмотрим! Она улыбнулась сквозь слёзы, крепко цепляясь за его кофту. Как за последнее спасение в этом мире. Как утопающий за соломинку. Так, словно в этой кофте был сосредоточен весь её мир. И это было правда, ведь, пусть и не в кофте, но в её обладателе было сосредоточено то, ради чего ей оставалось сейчас жить. — Анюта... Моя милая Анюта. — Прошептал он ей в макушку со слезами, прижимая к себе как можно крепче. Так они и стояли. Дверь сзади тихо скрипнула, но видно, заметив этих двоих, человек решил выйти позже, заворачивая с тем же скрипом обратно. Ветер гнал листья по земле и тучи по небу. Залетал под одежду, стараясь посильнее укусить за открытые участки кожи. Но бесполезно, в объятиях друг друга им было теплее, чем когда-либо ещё. — А давай прямо сейчас на дискотеку! — Дрожащим от слёз голосом, вдруг с улыбкой произнесла Аня. — Игорюшка, мальчик соседский, на концерт свой пригласил. Ты до отъезда успеешь! Не дожидаясь ответа, схватив Юру за руку, Аня быстро потянула его в сторону забора и калитки. Её плащ так и остался висеть около её рабочего места.