Бостон это не Нью-Йорк

В штате Массачусетс живет около семи миллионов человек. Половина из них – католики, треть - протестанты. Основная сельскохозяйственная продукция – овощи, морепродукты, молоко. В штате около пятидесяти крупных городов и четырнадцать округов. Нил читает это в википедии, в самолете, когда летит из Балтимора в Бостон. Это недолгий полет, всего около полутора часов. Он отказывается от напитков, которые разносит стюардесса и прикрывает глаза, отбрасывая телефон на соседнее пустое кресло. Он взял два места, потому что его левая нога слишком сильно болела, если он держал ее в неудобном положении. Ну, то, что осталось от его ноги. Он снова открыл глаза и взял телефон в руки. Он никогда не был в Бостоне. Сам город его не очень интересовал, но он хотел бы знать что-то о месте, где ему предстоит остаться на неопределенный срок. Пока его нога не заживет окончательно. Пока он не пройдет полную физиотерапию. Пока не привыкнет к протезу. Дальше он не знает. Он не привык планировать на такой долгий срок. Сейчас у него только костыли. Они лежат под его сиденьями. Стюарт выбрал авиакомпанию, которая разрешает брать их с собой на борт самолета. Ему нужно было выпить обезболивающие, а для этого позвать стюардессу и попросить воду, от которой он отказался. Вместо этого он глотает таблетку насухую. Она горькая. Когда самолет приземляется, Нил знает, что в Бостоне живет больше полумиллиона людей, и город входит в десятку самых больших городов США, если считать пригороды. Сам город не очень большой и находится на берегу залива. Это скорее минус, чем плюс. Нил не любит пляжи. Не после смерти матери. В аэропорту его встречают. Нил не знает этого человека, но дядя Стюарт предупредил его. Нилу не интересно кто он, и он хочет избавиться от него как можно быстрее. Ему предлагают помощь, но он отказывается. Он уже достаточно привык к костылям. Но не привык к тому, что теперь у него нет левой ноги почти до колена. Когда он проснулся с этой новостью в больнице, то у него случилась паническая атака, а затем нервный срыв. Ну, так ему сказали. Он плохо помнил те дни. В основном он, кажется, спал, а когда не спал – пытался уйти, использовав несуществующую ногу, после чего его накачивали седативными и он снова спал. Стюарт тогда был там, и Нил видел его впервые за много лет. Он хотел забрать его с собой, но Нил отказался. Он не знал этого человека настолько, чтобы жить с ним в одном доме, быть в полной от него зависимости. Теперь у него были новые документы, новая личность и возможность новой жизни, с которой он не знает, что делать. Поэтому, для начала, он решил подняться на ноги. На ногу. Если сможет. Стюарт отпустил его одного, но с определенными условиями. Не то, чтобы Нил на них соглашался, но и выбора у него особо не было. Он должен звонить два раза в неделю. За ним будут наблюдать, потому что, несмотря на смерть его отца, всегда есть риск встретить кого-то из его людей, хоть и небольшой. Он будет жить в квартире, которую Стюарт ему выбрал, хотя бы первое время. Он будет посещать клинику, а также психолога и психиатра.Нил молча согласился. Ему было это нужно. Ему была нужна возможность снова бегать. Он все еще чувствовал часть ноги, которой нет. Отец отрубил ее топором. Ну, Нил так думает. Ему это снится. Он не запоминает дорогу до своего нового дома. Квартира, в которой ему предстояло теперь жить, была двухкомнатной, на третьем этаже в четырехэтажном доме из красного кирпича. Мужчина, который привез его, назвал себя Майком и оставил свою визитку с номером телефона. Он будет возить Нила на все процедуры и в любые другие места. Нил ничего на это не сказал. Когда Майк ушел, он упал на диван прямо в одежде и заснул на тринадцать часов. В клинике, которую выбрал Стюарт, он был уже на следующий день. Огромное многоэтажное здание, которое внешне напоминало скорее бизнес-центр. У него был собственный доктор – невысокая китаянка американского происхождения, судя по произношению. Она была серьезной, но иногда слегка улыбалась, когда смотрела на него. Вероятно, он вызывал жалость, но, честно сказать, ему было наплевать. Он односложно отвечал на все ее вопросы, и делал все, что она говорила. Его нога заживала хорошо. Ему больше не нужны были операции, и они могли приступить к выбору протезов и физиотерапии. Она сказала, что ему буквально придется учиться ходить заново. Что ж, он уже это знал. Еще она сказала, что боль будет с ним какое-то время, но постепенно ее будет все меньше. Он ей не верил, но кивал. Боль всегда была с ним. Помимо доктора Чжэнь, у него был психиатр, которого он должен будет посещать раз в месяц, психолог, которого он будет посещать раз в неделю и физиотерапевт три раза в неделю. Ему нужно было два протеза. Один – для бега, и второй – для обычной жизни. Так ему сказали. Он вышел из кабинета, сегодня у него был с собой только один костыль, во второй руке он держал папку со всеми своими назначениями, и внезапно ему стало нечем дышать. Если сейчас кто-то из людей его отца найдет его – он не сможет убежать. Возможно, он больше вообще никогда не сможет бегать. Что, если физиотерапия не поможет? Что тогда будет? Что бы сказала его мать? Перед глазами все плыло, костыль упал куда-то в сторону и Нил сполз по стене на пол, сжимаясь в комок. Воздуха не хватало, а сердце билось так сильно и часто, что казалось, он вот-вот умрет. Может, так будет лучше. Он моргнул и внезапно увидел перед глазами незнакомца. Он присел перед ним на колени. У него были короткие светлые волосы, которые ярко контрастировали с его абсолютно черной одеждой, и это все, что Нил смог различить своим плывущим зрением. Кажется, он что-то говорил и Нил попытался прислушаться, сквозь гул в ушах: — У тебя паническая атака, тебе нужно дышать. Могу я дотронуться до тебя? – спросил незнакомец и Нил кивнул. Тогда мужчина взял его руку, положил себе на грудь и медленно вдохнул, а затем выдохнул. — Следи за моим дыханием. Давай, – сказал он. У Нила получилось не сразу. Затем, когда все-таки получилось, легкие с трудом набрали в себя воздух, будто отказываясь работать, но он заставил их это сделать. На десятый вдох и выдох он дышал нормально. Незнакомец не убирал его руку со своей груди, продолжая размеренно дышать. Зрение Нила, наконец-то, восстановилось и он смог нормально рассмотреть человека перед собой. Светлая кожа, карие глаза, квадратная челюсть. Легкая светлая щетина. Он действительно был одет во все черное с ног до головы. Нил посмотрел на свою руку, которая все также лежала на чужой груди. Шрамы ярко выделялись на его светлой коже, и черная ткань футболки не делала картинку лучше, добавляя контраста. Нил снова поднял взгляд на чужое лицо. Карие глаза внимательно за ним следили. — Спасибо, – сказал он хрипло и закашлялся от сухости в горле. Перед его лицом появилась бутылка с водой, а незнакомец сказал: — Заткнись и пей. Нил нахмурился и из принципа сказал. — Не буду, – на что незнакомец забавно приподнял одну бровь, видимо, в удивлении и пожал плечами. — Как хочешь, но в следующий раз перед панической атакой хотя бы сядь на стул, а не разваливайся на полу, мешая людям ходить, – сказал он. Нил быстро огляделся в коридоре. — Но тут никого нет кроме нас! – сказал он, возмущенно. — Этого достаточно. Он был груб, но Нил почему-то не чувствовал от него агрессии. Особенно когда он передал ему костыль, который Нил отбросил в начале своего срыва, и помог подняться. Только тогда он понял, что мужчина был примерно с него ростом, и ему, почему-то, стало чуть легче. Он не любил людей выше себя, а это большая часть окружающих, с которыми ему приходилось контактировать. — Знаешь, ты очень любезен для того, кому я мешал, – сказал Нил, снова привыкая удерживать свое тело в вертикальном положении. Мужчина пожал плечами. — Видимо, ты так бы и остался валяться на полу, если бы не я. Так что я решил проблему, – ответил тот. — Ну, спасибо я тебе больше не скажу, так как должен заткнуться, так что удачного дня, – сказал Нил и обошел мужчину, направляясь на выход. Почему-то ему было интересно, поймает ли он его взгляд, если обернется? И как его звали? Почему он был здесь? Нет, это было лишним. Нил вышел из здания, не оборачиваясь. Ночью, когда он не мог заснуть на кровати, и в итоге устроился под ней, он вспоминал о том, как интересно переливались карие глаза и как приятно от незнакомца пахло одеколоном и сигаретами. Через две недели Нил увидел его снова. Сегодня у него была плановая сессия с психиатром, где они установили, что у него комплексное посттравматическое расстройство, с которым ничего не сделать, кроме как научиться жить, и еще целая гора менее серьезных проблем, вроде расстройства пищевого поведения, но он даже не представлял, что это такое. Ему выписали только снотворное, потому что Нил боялся, что от любых других таблеток он потеряет контроль и будет вялым. Нет ничего хуже, чем быть вялым и не понимать, что происходит. Честно говоря, он и снотворное то пить не собирался. Доктор сказал, что он может попытаться обойтись успокоительными чаями, а таблетки использовать на крайний вариант. Нил любил чай. Этот план ему нравился. У него было с собой два исписанных листа от психиатра, которые он должен будет отдать психологу, для облегчения дальнейшей работы. Незнакомый - знакомый мужчина стоял в конце коридора и читал какие-то бумаги. На нем все также не было гипса и все его конечности были на месте. Интересно, зачем он здесь? Нил громко свистнул, привлекая внимание всех, кого не хотел, и одного, кого хотел, сам не до конца понимая зачем. Когда незнакомец поднял на него голову, Нил махнул ему рукой. К его удивлению, мужчина тяжело вздохнул, а потом зашагал в его сторону. Он все также был одет только в черное, что также, как и в прошлый раз, создавало яркий контраст со светлыми коридорами. — Опять создаешь людям проблемы? – спросил он. Нил улыбнулся. Незнакомца звали Эндрю. Он был здесь из-за трещины в лодыжке. Он занимался каким-то спортом, но не особо любил говорить об этом. Они забавным образом встретились в белых коридорах больницы еще несколько раз в течение следующих недель и делились информацией по крупицам. Эндрю иногда курил и ездил на красивой спортивной машине, но Нилу не особо было это интересно, он ничего в этом не понимал. — Что с тобой случилось? – спросил Эндрю однажды, когда они стояли на крыльце и он выдыхал дым, а Нил просто дышал рядом. — Отец отрубил мне ногу топором, – честно ответил Нил, наблюдая за реакцией. Пальцы Эндрю на пару секунд замерли с сигаретой возле рта, и как будто весь мир замедлился, а затем продолжил движение. Эндрю затянулся и снова выпустил дым. — Надеюсь, он мертв, – сказал он. — Да, иначе он бы этим не ограничился, – добавил Нил. Он не знал, почему ему так легко было сказать об этом Эндрю. Возможно, это был эффект незнакомца, которому легче всего вывалить все свои проблемы, но они уже были знакомы, не так ли? — Хочешь выпить кофе? – внезапно спросил Эндрю. — Терапевт запретил мне любые напитки с кофеином, – не скрывая сожаления ответил Нил. — Тогда хочешь просто пойти со мной куда-нибудь? – добавил Эндрю, и его карие глаза внимательно смотрели на Нила. Обычно они встречались только на территории больницы, просто знакомые, без каких-либо ожиданий. Сигарета на крыльце, несколько десятков слов в коридоре, пара шуток от Нила, когда они сидели в больничном кафетерии. — Да, хочу, – ответил он и это ощущалось, как прыжок в пропасть. У него никогда не было близких людей, кроме матери. Он не знал, как общаться, все эти социальные нормы и полунамеки давили на него. Но Эндрю спросил прямо. И Нил действительно хотел бы пойти с ним куда-нибудь. Просто поговорить. — Тогда скажи своей охране, что они могут ехать за моей машиной. Ты поедешь со мной? Нил удивился тому, что Эндрю успел заметить "охрану" и его паранойя, внезапно, подняла свою голову. — Расслабься, Нил, я просто предположил. Возможно я ошибся, и это твой ревнивый контролирующий бойфренд. И тогда, наверное, не стоит его предупреждать? Нил усмехнулся. — Не думаю, что если бы это был бойфренд, он бы так спокойно смотрел на нас, пока мы разговариваем, – сказал он. Эндрю продолжал внимательно смотреть на него. — Это сопровождающий, который помогает мне, не знаю, можно ли это считать охраной. Я скажу ему, что поеду с тобой и вернусь, – сказал Нил и заковылял в сторону машины, но затем обернулся и спросил: — А куда мы поедем? — Любишь итальянскую кухню? Нилу сложно было сказать точно, любит он ее или нет, но когда они с матерью жили в Италии, ему нравилась местная еда. Поэтому он кивнул. Ресторан, куда Эндрю привез его, был небольшим, но приятным. Все столики были заняты, но для Эндрю, почему-то, нашелся один свободный. — Я здесь часто бываю, – сказал он. Нил кивнул. Меню было на итальянском, и когда Эндрю предложил заказать за него, он ответил, что в этом нет необходимости и сделал свой заказ на итальянском языке, отчего официант расплылся в улыбке и задал ему несколько уточняющих вопросов, также на итальянском, а затем похвалил его произношение. Нил только кивнул, а затем увидел, как Эндрю внимательно на него смотрит. Он также сделал свой заказ, а затем сказал: — Ты говоришь по-итальянски. Нил кивнул. — Я некоторое время жил в Италии, и говорю только поверхностно, в основном повседневные фразы. Ничего особенного, – сказал он. Эндрю продолжал внимательно на него смотреть. Его черная куртка лежала на соседнем стуле, и он был одет более... презентабельно? Нил не был уверен, как это назвать, но выглядел он явно больше готовым к походу в ресторан, чем Нил, в своей большой белой футболке и спортивных штанах. На секунду он почувствовал себя не комфортно, но потом остановился. Психолог учила его не погружаться в негативные эмоции, а просто проживать их, принимать их присутствие. Иногда это действительно работало. А может быть дело было просто в Эндрю. Нил до сих пор не мог понять, как все это случилось. Почему они здесь? Почему Эндрю вообще разговаривал с ним каждый раз? Почему он не вызывал в нем никакого дискомфорта, как все остальные люди? — Сколько языков ты знаешь? – спросил Эндрю. Нил хотел соврать, но, почему-то, не стал. — Семь, но хорошо только немецкий и французский. Остальные поверхностно. Бровь Эндрю снова поднялась на несколько секунд. Нилу почему-то понравилось его удивлять. — Я должен сказать, что я очень плох в социальных контактах, если ты еще не понял, – внезапно сказал он. — Это трудно не заметить, учитывая, что в последнюю нашу встречу ты угрожал медбрату своим костылем. — Потому что он был придурком, – хмыкнув, сказал Нил. Идиот толкнул его, отчего его бумаги разлетелись по полу и даже не помог поднять. Эндрю еще не знал, что перед тем, как угрожать, он бросил в него пустой бутылкой из-под воды. — В общем, я хотел сказать, что я плохо ориентируюсь во всей этой истории с людьми, не понимаю намеков и у меня, по словам моего психиатра, комплексное посттравматическое расстройство. Обычно я не люблю людей. — Обычно я тоже. И ты не один с диагнозом, Нил. У меня биполярное расстройство со склонностью к агрессии. О, это было впервые, когда Эндрю говорил об этом. Вероятно, это было важно и Нил кивнул, принимая эту информацию. — Я не знаю почему, но мне нравится с тобой разговаривать, – сказал он, и в этот момент официант принес им еду, поставив перед Нилом большую тарелку пасты с морепродуктами, а перед Эндрю лазанью. — У человека может быть так много проблем, Нил, – сказал тот. – Но это не значит, что мы не заслуживаем чего-то хорошего. Так говорит мой терапевт. Затем они начали есть. Паста была вкусной, и Нил старался есть медленно, так, чтобы чувствовать вкус еды. Это было его заданием на эту неделю. Раньше он ел быстро, проглатывая пищу не задумываясь о том, что именно ел. Важен был просто факт быстро поесть. Теперь в этом не было необходимости. После этого Эндрю взял кусок большого шоколадного торта, но Нила на десерт уже не хватило. — Я вдруг понял, что не знаю, чем ты занимаешься, – сказал он, наблюдая за тем, как Эндрю методично поглощал торт. — В данный момент едой. Нил улыбнулся и бросил в него скомканной салфеткой. Эндрю отбил ее левой рукой и сказал: — Вот примерно этим, только на стадионе. Нил задумался на пару секунд и выдал все идеи, которые у него были, начиная от сборщика мячей для гольфа. — Да, Нил, именно на эту зарплату я могу позволить себе спортивную машину, – сказал Эндрю. — Ну, может ты собираешь много мячей, я не знаю, – ответил Нил, продолжая улыбаться. Эндрю тяжело вздохнул, и он мог поклясться, чтобы это было очень наиграно. — Я вратарь Бостонских Драконов, – с явной неохотой сказал он. Честно сказать, Нилу это ни о чем не говорило. Эндрю, видимо, понял это, и снова тяжело вздохнул. — Спортивная команда, Нил. Ты такой некомпетентный. Нил пожал плечами. — Я не интересовался спортом много лет. В детстве мне нравилось играть в экси, но потом жизнь сложилась иначе, – сказал он. Эндрю некоторое время сверлил его тяжелым взглядом, а затем вернулся к своему торту. Он отвез его домой, помог выбраться из своей спортивной машины, в которой приятно пахло каким-то свежим ароматом, и проводил его до двери. — Хороший район, – сказал Эндрю, осматриваясь. Уже было темно, а свет фонарей явно не давал полного обзора, но Нилу было, в основном, все равно. Потому что, зачем-то, в этот момент он спросил: — Хочешь зайти? Эндрю замер. Он молчал, вероятно, обдумывая ситуацию, но затем сказал: — Почему бы и нет. В доме Нила был старый лифт, не смотря на то, что этажей было мало. Вероятно, это был один из основных критериев дяди Стюарта, когда он выбрал его. В квартире было чисто, потому что у Нила не было слишком много вещей и времени, чтобы разводить бардак. Эндрю смотрелся на его кухне непривычно. Но Нилу нравилось. Он заваривал чай, а Эндрю устроился на табуретке. — Сколько ты в городе? – спросил он. — Полтора месяца, – ответил Нил, передавая чашку. Костыль стоял рядом, но Нил уже привык передвигаться на одной ноге, хотя был уверен, что иногда это выглядело комично. Но ему нужен был баланс. Буквально на следующей неделе ему, наконец-то, выдадут протезы. — Это место совсем не выглядит жилым, – сказал Эндрю, обхватывая чашку ладонями, будто хотел согреть пальцы. — У меня мало вещей. Мне сложно сейчас ходить по магазинам. Эндрю кивнул, а Нил не мог перестать на него смотреть. Его светлые волосы блестели в мягком свете кухни, а лицо как будто было слегка загоревшим. Он не снял куртку и она натянулась на его широких плечах, и Нил чувствовал в воздухе запах его одеколона и сигарет так ярко, будто до этого его квартира не пахла вообще ничем. Эндрю смотрел на него в ответ. — Нил, – тихо произнес он. — Я не знаю зачем позвал тебя, но я не хочу, чтобы ты уходил, – быстро и еще более тихо сказал Нил, надеясь, что его не услышат. Эндрю протянул к нему руку через стол, и Нил некоторое время смотрел на широкую ладонь, прежде чем положить на нее свою. Она была теплой. — Это было свидание? – прошептал он вопрос. — Если хочешь, – ответил Эндрю, мягко поглаживая кончиками пальцев его ладонь. — Я никогда не был на свидании. Эндрю кивнул. — Я обычно не вожу людей на свидания, – сказал он. — Что ж, тогда эта ситуация была непривычной для нас обоих. — Ты мне ничего не должен, Нил. Но. Если ты хочешь, то мы можем попробовать разобраться во всем этом. Нил не думал ни секунды. — Я хочу, – сказал он, удивляясь собственной уверенности, потому что не знал ее источника. Карие глаза Эндрю смотрели на него, и Нил не знал, о чем он думает. Затем Эндрю кивнул и сказал: — Хорошо. Я думаю, сейчас мне все же пора, но если ты дашь мне свой телефон, то я оставлю тебе свой номер и ты сможешь написать мне, когда захочешь. Хорошо? Нил кивнул. В его телефоне было три номера – дядя Стюарт, клиника, и Майк. Теперь там будет номер Эндрю. Когда он закрывал за ним дверь, то чувствовал в груди приятное, теплое и одновременно волнительное ощущение. Он не знал, что это такое, но это было хорошо. Эндрю сжал его руку на прощанье. В квартире все еще пахло им, а сердце Нила колотилось в груди.   2.   Снова стоять на двух ногах сложно. Без опоры на костыль он не сразу чувствует равновесие, хотя, казалось бы, прошло всего два с половиной месяца. Тренировки с новыми протезами это совсем не то, чего ожидал Нил. Патрик, его физиотерапевт, объясняет каждый этап и говорит, что у него все получается отлично, гораздо быстрее, чем у всех, с кем он работал до этого. Нила это не утешает, ему все равно на других людей. Гораздо важнее, что уже три недели как у него есть протезы, а он только-только учится стоять. С протезом для бега дела идут, почему-то, лучше. Как только он надевает его, то чувствует себя отлично. Протез гибкий и подвижный, и ходить на нем проще, чем, собственно на том, который предназначен для ходьбы. Нил еще не пробовал бегать, но уверен, что у него получится. Но вначале ходьба. Через два часа практики Патрик говорит, что он должен ходить на нем как можно больше. Но это сложно. Эндрю находит его, когда он медленно передвигается вдоль стены больничного коридора. Без опоры, с трудом, но он идет. Они договорились встретиться на входе, так как Эндрю полностью закончил свою терапию восстановления после трещины, и ему больше нет необходимости заходить в это здание. Однако он здесь, на пятом этаже, стоит в своей черной кожаной куртке и спокойно наблюдает за ним. Нил улыбается ему и протягивает руку, которую Эндрю тут же берет, становясь его опорой. После того вечера в доме Нила прошло три недели. Нил не уверен, что между ними происходит, но они проводят вместе несколько дней в неделю, а с прошлого вторника к ним присоединились поцелуи. Нил знает, что Эндрю уже вернулся к своим тренировкам, а скоро вернется и к играм, и у него не будет столько свободного времени. Однако, он к этому готов. — Теперь ты не безногий, а хромоногий. Эволюционируешь, – говорит Эндрю, когда они медленно идут по коридору к лифту. Нил смеется. В машине они целуются. Губы Эндрю теплые, а язык горячий. Одна его рука у Нила на бедре, вторая на затылке. Они на передних сиденьях, и кто угодно может их увидеть. Нилу все равно, не он здесь известный спортсмен. — Я открытый гей, – сказал ему Эндрю, как только они ввели поцелуи в свою повседневную практику и Нил спросил, что случится, если какой-нибудь назойливый журналист поймает их на фото. Эндрю действительно был открытым геем, о чем он заявил сразу же, как только был принят в команду два года назад. Об этом было много информации в интернете, когда Нил решил погуглить. А еще у него был брат-близнец, который, судя по всему, жил в соседнем штате и учился на врача. Был или не был роман с Кевином Дэем, нападающим из его же команды, о чем также очень любили рассуждать в интернете. Нилу, опять же, было все равно. Он верил Эндрю и не верил сплетням. Публике было хорошо известно прошлое Эндрю – приемные семьи, колония, колледж. И почти ничего неизвестно о его настоящем. Нил еще не рассказывал о том, как он сам жил все эти годы. Сколько стран и городов он сменил. Как погибла его мать и кем был его отец. Кем был он сам. Как выглядело его тело под одеждой. Как выглядел он сам по ночам, когда любой громкий звук заставлял его проснуться и снова спрятаться под кроватью, сжимая в руке пистолет. Зато у него уже состоялся довольно неприятный разговор с дядей Стюартом. Дело, конечно же, касалось Эндрю. — Тебе не стоит с ним связываться. Он довольно сомнительная личность. — И как это касается тебя? – прервал его Нил. – Не нужно шпионить за ним или, тем более, угрожать. Я предупреждаю тебя. Не важно, что у меня нет ноги – я найду, как сбежать отсюда и ты больше никогда меня не увидишь. Его не волновало недовольство дяди. В конце концов, он почти не знал этого человека. То, что дядя расплачивался по его счетам было чувством вины и долга перед его сестрой и матерью Нила. К тому же, у Нила были собственные деньги. Он не был готов жертвовать чем-то еще, тем более сейчас, когда он пытался научиться нормально жить. — У тебя есть на сегодня планы? – спросил Эндрю в какой-то момент, когда они оторвались друг от друга. Нил облизнул губы. — Только ты, – ответил он. Эндрю кивнул, затем снова поцеловал его, но на этот раз мимолетно, и пристегнул ремень. — Тогда мы едем обедать. Нил ничего не имел против, устраиваясь удобнее и тоже пристегиваясь. Эндрю возил его в разные места, показывая город, хотя с его же слов, Бостон ему не то, чтобы сильно нравился. Но именно из-за него Нил решил, что как только он сможет полноценно ходить и бегать, то обязательно обойдет весь свой район пешком. Сейчас он все еще не может уверено держаться на ногах, вернее, на своей новой ноге. — На следующей неделе начинается сезон, – сказал Эндрю, когда они устроились в небольшом японском ресторане с полной посадкой, но, как и всегда, за Эндрю был зарезервирован столик. Нил не разбирался в японской кухне, но его отношения с едой становились все лучше, поэтому он готов был пробовать новое. Он выбрал что-то с названием "нигири" с лососем и какой-то салат. — Да, я помню, ты стоишь в воротах и не даешь ничему пройти мимо тебя, – сказал Нил с улыбкой. Эндрю кивнул. — Две недели у нас будут активные тренировки, а затем первая игра. Нил кивнул, он знал, что они будут видеться реже и Эндрю, вероятно, хотел подвести к этому. — Не хочешь прийти? – спросил он и Нил замер. — Куда? – переспросил он, нахмурившись. — На игру, Нил, через две недели. — Ты хочешь чтобы я пришел на твою игру? – еще раз спросил Нил, не скрывая удивления. — Это то, что я сказал. Любые места твои – ложа или просто первый ряд. — Но... там же будет твоя команда и те, кого они пригласили. — Ты можешь ни с кем из них не разговаривать. Есть места, где не будет никого, кроме тебя. Я позабочусь об этом, – сказал Эндрю, смотря ему в глаза. Сегодня он был гладко выбрит и одет в темно-серую водолазку с горлом. Нил не знал, что ответить. Он давно не был в местах с таким количеством людей, особенно кричащих. — Могу я подумать пару дней? – спросил он. — Конечно. Это ничего не изменит между нами, не важно, придешь ты или нет, – добавил Эндрю. После этого им принесли заказ и Нил пытался понять, как правильно держать палочки. Эндрю сказал, что способов много и нет какого-то одного правильного. Нигири были вкусными, он макал их в соус, от чего рыба приобретала приятный, соленый привкус. Черт, ему определенно нравилась японская кухня. Эндрю тоже ел рыбу, но она была на гриле, большой розовый кусок со спаржей и овощами. — Мне нравится здесь, – сказал Нил тихо. — У них есть доставка, – добавил Эндрю и Нил оживился еще больше, думая об ужине. У него не было никаких планов на остаток дня и, в целом, его жизнь состояла из физиотерапии, сессий с психологом, попыток заснуть ночью на собственной кровати, а не под ней. Сейчас, конечно, был Эндрю, и Нилу очень нравилось его присутствие. Поэтому, когда Эндрю спросил: — Хочешь поехать ко мне? – Нил кивнул, не раздумывая. Эндрю несколько раз был у него дома, они смотрели какой-то странный фильм, готовили незнакомую Нилу еду и целовались на его диване. Эндрю нравилась его квартира и дом, и Нилу было любопытно, где живет он сам. В машине Эндрю снова поцеловал его, быстро, но как-то сильно, за неимением другого подходящего слова. Пока они ехали, Нил подумал о том, что сейчас вспоминает о своей отсутствующей ноге гораздо меньше. Или нет, не так. Он помнил о том, что ее нет, постоянно, но, кажется, уже принял это? Можно ли так сказать? Наверное, нужно будет поговорить об этом с терапевтом. Он еще не носил протез постоянно, хотя должен был делать это как можно чаще, и сегодня у него не было с собой никакой дополнительной поддержки, кроме Эндрю, на которого можно было опереться при необходимости. Возможно, дело было еще и в том, что самому Эндрю было абсолютно все равно на то, сколько у Нила ног. Интересно, когда он увидит шрамы, будет ли ему все равно? Зрелище было не для слабонервных. Они приехали в явно дорогой район, в котором Нил никогда не был. Дома здесь стояли отдельно друг от друга, были высокими, с большим количеством стекла и минималистичным дизайном. — В том числе. Игроки могут выбирать любые квартиры, компания их оплачивает, поэтому я даже не знаю, сколько стоит это место, – ответил Эндрю, заезжая на подземную парковку. Когда они остановились, он помог Нилу выбраться из машины, даже с протезом сделать это было все также непросто. Он отказался от полной поддержки, но продолжил держать Эндрю за руку, пока они шли. — Удивительно, что нас до сих пор никто не сфотографировал, – сказал Нил. — Я обычно не славлюсь подвигами в личной жизни, в отличие от Кевина. За мной не так интересно наблюдать, – ответил Эндрю, когда они заходили в лифт. Нил был с этим не согласен, лично ему Эндрю казался самым интересным человеком на свете. Когда лифт открылся, они прошли по длинному, довольно темному коридору, и остановились у двери 313. И в отличие от этого самого коридора, квартира оказалась залита светом, несмотря даже на пасмурную погоду. Они сразу попали в комнату, которая сочетала в себе кухню и гостиную, а дверь с правой стороны говорила о наличии еще одной комнаты, видимо, спальни. Место было большим, или, может быть, так казалось из-за панорамных окон. — Я думал, ты любишь уединение, – сказал Нил. — Это семнадцатый этаж и напротив нет никаких зданий. Даже если я решу кого-то здесь убить, этого никто не увидит и не услышит из-за шумоизоляции. Нил присвистнул. На кухонном столе стояли цветы, явно свежие, название которых Нил не знал. Он медленно бродил по квартире, рассматривая отдельные ее детали, пока Эндрю варил себе кофе в забавной металлической турке. Было много книг, спортивное снаряжение, которым, видимо, давно не пользовались, а в ванной Нил нашел несколько больших, раскидистых растений. Квартира Эндрю сильно отличалась от его собственной – она была обжитой. Нилу резко захотелось купить себе несколько цветов, хотя он понятия не имел, как за ними ухаживать. Когда он снова вернулся к Эндрю, то рядом с ним, на кухонной тумбе, сидел большой рыжий кот, внимание которого сразу же переключилось на Нила. Он моргнул. Кот тоже моргнул и облизнулся. — Это Сэр, – сказал Эндрю, ставя перед котом маленькую миску, которая сразу же поглотила его внимание. — Ты не говорил, что у тебя есть кот, – сказал Нил. Эндрю пожал плечами. — Не думал, что все зайдет так далеко, – честно ответил он. Нил улыбнулся и в груди потеплело. Он тоже не думал. После еды кот несколько секунд обнюхивал Нила, дал себя погладить, а затем отправился куда-то по своим делам. Нил же оказался на коленях Эндрю, прижатым к теплой груди, с его языком во рту. Руки Эндрю гладили его бедра, иногда поднимаясь выше, к пояснице, но никогда не забирались под одежду. Нил знал, что рано или поздно этот момент наступит и, в целом, был готов рассказать о том, что ждет Эндрю, если они решат зайти дальше. — Помнишь, я говорил тебе, что у меня много шрамов? – прошептал он, оторвавшись от чужого рта. Эндрю кивнул. — Прежде... прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы ты их увидел. Потому что, возможно, после этого ты не захочешь продолжать, – выдавил из себя Нил. Эндрю тут же нахмурился. — Ты не обязан делать это ради меня, – сказал он, продолжая сжимать руки на бедрах Нила. — Я хочу. Ты... мне действительно важно, чтобы ты знал. Эндрю снова втянул его в поцелуй, который, на этот раз, быстро прервался. Нил сделал глубокий вдох и стянул с себя свитер. Эндрю замер. — Ты можешь потрогать, если хочешь, – сказал Нил, смотря на светлую стену перед собой. Он боялся увидеть сейчас лицо Эндрю. Его тело шокировало большинство людей, которые его видели, после чего обязательно начинались вопросы, от которых становилось ужасно некомфортно. Но... он хотел, чтобы Эндрю знал, на что идет. Если они решат продолжать, не важно в каком ключе – физическом или нет. Терапевт говорила о том, что он сам все еще не до конца принимает свое тело и они работают над этим. Столько людей причиняли ему боль, как будто это было в порядке вещей, как будто тело Нила не принадлежало ему. Но он хотел его назад. Он старался смотреть на себя в зеркало, хотя раньше избегал этого всеми способами. Он трогал свою кожу, даже купил специальный смягчающий лосьон для тела по совету врача, потому что его шрамы иногда казались ужасно жесткими и стягивающими. Он не всегда мог до них дотронуться, но в лучшие дни у него получалось. А лучших дней сейчас было больше. Он вздрогнул, когда теплые пальцы коснулись живота. — Те, кто сделали это с тобой – мертвы? – спросил Эндрю тихо. — Да, – ответил Нил. — Посмотри на меня, – внезапно сказал Эндрю. Нил моргнул, сбрасывая оцепенение и посмотрел в карие глаза. Лицо Эндрю было напряжено, глаза блестели. — Я рад, что ты здесь, со мной. Что ты жив, – добавил он. Нилу внезапно захотелось плакать, но он сглотнул это желание. — Я рад, что те, кто сделал это с тобой, мертвы, иначе мне пришлось бы узнать их имена и убить их самому. Нил выдавил из себя улыбку. — Тогда ты бы лишился карьеры, – сказал он. — Наплевать. Они провели на диване еще какое-то время, пока Эндрю занимался тем, что гладил и целовал шрамы на его голой коже и в какой-то момент Нил, все же, не сумел сдержать слез и они просто стекали вниз из уголков его глаз, когда он лежал на спине, куда Эндрю уложил его. Он вытер его слезы, а затем показал Нилу свои исполосованные предплечья и рассказал их историю. Жизнь тоже не была сказкой для Эндрю. — Оставайся сегодня у меня? – предложил он, помогая Нилу снова вернуться в сидячее положение. Эндрю приготовил на ужин какую-то белую рыбу и овощи, а затем они просто обнимались в его кровати. Спальня Эндрю была совсем небольшой, в отличие от основной комнаты. В ней была только кровать, шкаф, зеркало, стоящее на полу и корзинка для кота возле окна. Такого же большого, как и все остальные окна в этой квартире. На полу возле кровати лежало несколько книг в невысокой стопке и торшер. Здесь было уютно. Нил еще никогда не лежал в кровати с кем-то, кто не был бы его матерью. Эндрю дал ему свою одежду, но Нил взял только большую мягкую толстовку, предпочитая оставаться в одних боксерах. Он заколебался на несколько секунд, прежде чем снять протез. — Ты не против? – спросил он, указывая на свою ногу. Эндрю приподнял бровь, как он умел делать изображая все презрение на свете, а затем гладил то, что осталось от ноги Нила, помогая снять напряжение. — Тебе нужны какие-то таблетки? – спросил он, когда Нил зевнул. — Нет, сейчас я уже почти ничего не принимаю, иногда только снотворное или простые обезболивающие, - Эндрю кивнул и принес ему стакан воды. Нил не думал, что сможет заснуть в чужой постели так быстро, но в итоге начал дремать где-то через пятнадцать минут. Эндрю просто лежал рядом с ним, читая одну из книг, которые Нил раньше видел. Не помог и кот, решивший, что Нил будет отличным обогревателем, и устроился у него на животе. Он был теплым, мягким и мурчал. — Ты можешь спать, Нил. Все будет хорошо, – сказал Эндрю. — Иногда я резко просыпаюсь или кричу во сне, – прошептал Нил в ответ. Эндрю кивнул. — Я тоже, – добавил он. Почему-то, именно после этого Нил заснул буквально за считанные секунды.   3.   Нил никогда в жизни не видел такой большой запеченной индейки. Хотя, признаваясь сам себе, он вообще не видел в жизни очень много вещей из тех, которые видели обычные люди. Наоборот это правило тоже работало. Но это были мысли не для сегодняшнего дня. Сегодня был день благодарения, который Эндрю пригласил его отпраздновать со своими друзьями, а также частью команды и даже родственниками. — Мы учились вместе, а у тренера до сих пор слишком много привязанности к нам, – сказал ему Эндрю, когда они ехали в дом Дэвида Ваймака – бывшего тренера Эндрю из колледжа. Нил дал свое согласие на этот визит, хотя даже не представлял, что это будет так...хаотично. Людей было много, большинство были громкими, особенно когда увидели, что Эндрю приехал не один. — То есть ты не сказал нам, что встречаешься с таким симпатяжкой, но при этом привел его на ужин к тренеру?! – очень громко завопил высокий темноволосый мужчина. — Это Ники, – сказал Эндрю, полностью проигнорировав вопрос. — То есть ты даже не скажешь, что мы родственники?! — К сожалению, – с явно наигранным разочарованием сказал Эндрю. Нил не сдержал улыбку. — Эндрю! — Хватит орать, Хэммик, у меня уже голова болит от тебя, – это сказал другой мужчина, который был еще выше первого и Нилу стало немного некомфортно. Он не любил людей старше и выше себя, особенно мужчин. — Это уже два года как не моя фамилия, вы все были на моей свадьбе! — Господи, что за визги?! – донесся вопрос от очередного незнакомого Нилу человека. В какой-то момент он просто перестал пытаться их запомнить. Был Дэвид Ваймак – тренер и тот, кому принадлежал дом, его жена Эбби, Эллисон, которая приятно пахла, конечно же брат-близнец Эндрю – Аарон, которому Нил явно не понравился и это было взаимно, и слишком много других людей, чтобы Нил запомнил их всех. Где-то минут через сорок он просто поднял вверх руку, останавливая очередную попытку заговорить с ним и вышел из комнаты, а затем из дома, чтобы неловко сесть на крыльцо. Ноябрьский воздух был прохладным и приятным. Через несколько минут к нему присоединился Эндрю. — Мы можем уехать, – сказал он. Нил отрицательно покачал головой. — Все в порядке, просто слишком много для первого раза. Эндрю придвинулся к нему вплотную и обнял за поясницу, крепко прижимая к себе. — Я рад, что ты не один и что у тебя такая большая семья, – сказал Нил. — Они не семья. Они пиявки. Нил тихо засмеялся. Он видел, как Ники пытался обнять Эндрю пять раз за прошедшие часы, как Аарон неловко передал ему подарочный пакет с брауни из пекарни, которая была по дороге, и они сами успели туда заехать по пути. Как его бывший тренер пожимал его руку и спрашивал о команде. Как неловко было Кевину Дэю – стартовому нападающему в команде Эндрю и сыну Дэвида Ваймака, когда Эндрю познакомил Нила с ним. Это было некоторое время назад, еще до этого ужина, но тогда все прошло хорошо. Сейчас Кевин был единственным лицом, которое Нил видел не в первый раз. Аарон не считался, потому что его лицо принадлежало не только ему. Они все были привязаны к Эндрю, хотел он этого или нет. Почему-то Нил чувствовал щемящее ощущение радости от того, что у Эндрю были другие люди, для которых он что-то значил. Эндрю был самым лучшим человеком, которого Нил встречал в своей жизни, без преувеличения. Он смотрел на его лицо, светлые пушистые ресницы и чуть более темные брови, на его карие глаза и прямой нос, чуть пухлые губы и твердый подбородок. — Хочу тебя поцеловать, – прошептал Нил и Эндрю не ответил, потому что его губы уже прижимались к губам Нила. — Ты в порядке? – спросил он через некоторое время, когда нога Нила начала немного затекать и он заерзал. — Да, просто нужно размяться. — Никакого обезболивающего? Нил покачал головой. Он уже привык к протезу и боли почти прошли. Теперь ему очень редко требовались таблетки. В ближайшее время он будет пробовать бегать в парке возле дома. Эндрю помог ему подняться, хотя в этом не было необходимости, но Нилу просто нравилось, что его держат за руки, и они вернулись в дом. Никто больше не пытался навязать ему разговор, вероятно, из-за вмешательства Эндрю, но Нилу было все равно. Он взял со стола большую кружку с каким-то горячим напитком, который был слишком сладким, но, все же, приятным, и сел на пустующий диван. Вскоре к нему подошла большая пушистая собака, о существовании которой он не знал. — Привет, – сказал он ей или ему. Собака понюхала его несколько секунд, а затем положила свою большую голову ему на колени. — Она хочет еды, но не верь ей, она ест больше всех в этом доме, – раздался уже знакомой голос тренера Ваймака. Нил кивнул и просто погладил собаку по голове, от чего та сильнее завиляла хвостом. Тренер Эндрю не спешил уходить и Нил тяжело вздохнул. — Вы тоже хотите о чем-то меня спросить? – произнес он, не скрывая усталости. — Не бери на свой счет, просто Эндрю впервые привел кого-то с собой. Он обычно не посвящает никого из нас в то, что происходит в его жизни. Естественно, им интересно. — Я не собираюсь делиться какой-то информацией об Эндрю, если он сам не хочет этого делать, без обид, – честно сказал Нил. Ему было все равно, кто эти люди и что их интересовало. Ваймак ухмыльнулся. — Да, вы явно стоите друг друга. Но, я хочу чтобы ты знал, если Эндрю считает тебя настолько важным, чтобы привести сюда, то ты для нас как семья. Собака, наконец-то, подняла свою голову с колен Нила и внезапно унеслась в неизвестном направлении. Какое непостоянное существо. — Не то, чтобы мне это было нужно, но спасибо, – ответил Нил, делая глоток своего уже не горячего напитка. Ваймак снова оставил его одного после этого разговора и Нил смог спокойно выдохнуть. Потом в глубине дома что-то упало и разбилось, он невольно вздрогнул и его спокойствие улетучилось. Он понял, что устал. Как по волшебству, рядом с ним появился Эндрю с пустым стаканом в руке. Нил не хотел ему ничего говорить, но терапевт учил его, что его собственный дискомфорт имеет значение, и о нем нужно говорить. Поэтому, он сказал: — Я устал, для первого раза достаточно. Могу я взять твою машину и уехать? Эндрю снова поднял левую бровь в самом презрительном выражении лица на свете. Они ехали домой уже через десять минут. Нил удобно устроился на сидении, сняв протез. Дорога предстояла долгая. Глядя на пустое место, где раньше была его нога, он не испытывал такого ужаса, как раньше. Это все еще было странно, даже пугающе, но теперь он знал, что с этим можно жить. Вернее, без этого. — Эй, – тихо сказал Эндрю и Нил обратил на него свое внимание. Эндрю смотрел на дорогу, но его правая ладонь была приглашающее раскрыта над рычагом переключения передач. Нил взял его за руку и переплел их пальцы. — Мне понравился ужин, – сказал Нил. – Но твой клон довольно неприятная личность. — Да, я правильный близнец в нашей семье. Нил засмеялся. На обратном пути они снова заехали в ту же пекарню, где Эндрю заказал те же брауни, пакет которых у него был с собой от Аарона. — На черный день, – сказал он. — Но, Эндрю, каждый день черный, – с улыбкой сказал Нил, имея ввиду его одежду. Эндрю кивнул и с серьезным видом сказал: — Да, ты меня понял.