А жизнь ведь только начала налаживаться!..

Как ни странно, настроение у Пятифана было сегодня хорошим. Даже отличным. У этого есть аж две причины. Во-первых: Рома наконец выспался, оттого и настроение хорошее. Во-вторых: вчерашнее событие заставляло Ромку буквально порхать по воздуху. Как бабочка...

***

Рома, сидящий на кровати Петрова, вновь не заметил, как стал на него заглядываться. Н-да, за эти два года Антон здорово изменился... Подрос, так что теперь Роме приходилось поднимать голову, дабы посмотреть в изумрудные глаза беловолосого. Кстати о волосах. Эта всегда белая неаккуратная шевелюра подросла и стала Тоше чуть выше плеч, что безумно ему шло. Особенно, когда Тоша завязывал их в низкий хвостик, дабы не мешали рисованию или занятиям уроками. Но при этом на Рому с Бяшей всегда смотрели эти добрые и красивые, как изумруд, глаза за аккуратными очками. Да уж, от очкарика из шестого класса и следа не осталось. Правда, так казалось лишь девчонкам и другим одноклассникам. Только Бяшка и Рома знают, что перед ними всё тот же Антошку, что и в шестом классе: того же доброго, наивного, не курящего, ярко улыбающегося, искреннего, прекрасного художника... Который никогда не бросит и не променяет ребят ни на кого и ни на что на свете! -- Так, Ром... - голос Антона вывел Пятифана из размышлений - Что ты хотел сказать? И тут всю уверенность и смелость бедного Ромки как рукой сняло. Но делать нечего. Как говорится: "кто не рискует, тот не пьёт". Ну ли как там... -- Ну... В общем... - Ромка почесал затылок. - Ты... Ну, это... Да блять! Ромка скочил с кровати Петрова, которая не раз и не два появлялась в его далеко не детских мечтах, подошёл к Тоше и яростно вцепился в его губы. И только секунд пятнадцатью спустя Ромка понял, что на его поцелуй отвечают и даже перехватывают инициативу на себя. Но увы, воздух не вечен и парням пришлось прервать столь сладкий и пьянящий, как портвейн, поцелуй. Ромка смущённо посмотрел на Петрова: -- Тох... Я это... Тоша спокойно улыбнулся: -- Я тоже, Ром...

***

Первое, что заметил Рома, войдя в школу, так это рыдающую, почти истерящую, Полину и Бяшу с Катей, которые её пытались утешить. -- Ну что ты, Полиночка! Всё...Всё будет хорошо, найдётся он, не переживай. - с улыбкой говорила Катька. Хотя, смотря на неё, можно усомниться в её уверенности насчёт её слов... -- Вот именно, на! Польк, не боись, не Тихонов, так мы его найдём, на! - улыбнулся бурят своей фирменной улыбкой без передних зубов. -- Полин? - спросил Ромка у скрипки. Та, еле сдерживаясь, указала на доску объявлений и промямлила: -- Т-там... На доске... Тоша! - имя друга Мороза почти выкрикнула и взвыла. Рома с опаской глянул на объявления о пропавших детях, которые не снимали уже второй год и опешил. То, что он там увидел, заставило глаза наполнятся слезами, а голос дрожать, как и его обладателя... ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЁНОК! Антон Петров, 14 лет. Зелёные глаза и белые волосы. Если вы знаете что-то о пропаже мальчика, просьба обратиться по этим номерам: 3-03-95 - мама Антона 02 - полиция. А рядом с кратким описанием Петрова, слева, была его фотография. С красивыми до безумия зелёными глазами и лучезарной улыбкой. И его белоснежные волосы были завязаны, как обычно, в низкий хвостик. Хвостик, который ему так подходил. А одет Тоша был в кофту, которую Ромка ему подарил на день рождения. Светло-зелёная кофта без надписей. Кофта, которую Тоха всегда носил: и в школе, и дома, и осенью, когда уже было не жарко, о и не холодно. С затуманенным взором Рома выбежал из школы, давясь слезами. Он смутно слышал крик Бяши, который пытался его остановит. Ромка и не заметил, как оказался дома, а потом уже и в своей комнате. "Проснулся" уже когда чуть не кинул единственный в комнате стул на пол. Ошеломлённо осмотрев комнату, Пятифан увидел лишь огромный бардак. Н-да, даже Дьявол тут ноги бы себе переломал... Взвыв, Рома упал коленями на пол, где валялись осколки кружки, из которой Пятифан порой попивал чай или даже кофе, который часто брал у матери. -- Блядь! А жизнь ведь только начала налаживаться! Нет-нет-нет-нет! Тоша... Тошенка-а! Чёрт возьми! Блядь да какого хуя! Мы ведь только...