Обычный вечер вторника

1. Налия Налия всегда ходила так, чтобы ничего не упустить. Еще в детстве, слушая болтовню маминых друзей из дома Искусства, она твердо усвоила: никогда нельзя спешить, если нет пожара или чего-то подобного. Иначе столько всего можно упустить! Даже саму жизнь. Вот, например, набережная, исхоженная вдоль и поперек. Замечала ли она раньше надпись на скамейке? Кто-то с ошибкой написал название любимой группы. Соседская малышня играла в магазин у реки. Сегодня в качестве денег у них были листья сирени, а раньше были тополевые. Курс у сирени, верно, был лучше. Она решила тоже спуститься к воде и пройтись по покосившимся от времени бетонным плитам. Занятно иногда походить так, под наклоном. И вспомнить дурацкую байку, что мол тогда одна нога вырастет длиннее. Семейство лысух что-то выуживало в камышах. Занятные они птицы. Будто носят чьи-то черепа на голове. Точно, ей же не раз приходило в голову нарисовать хуманизированную лысуху! Почему бы и не сейчас? Она опустилась на корточки и быстро набросала сначала обычных птиц, а затем несколько женских фигур. Добавила каждой костяную маску и клюв. В кармане запиликал телефон. — Да, Ким? Да, уже бегу. Закажите мне то же самое. Наметила очертания крыльев у рук девушек в альбоме и неторопливо встала. Никуда бежать она, конечно же, не собиралась. Ведь не было же ни пожара, ни чего-то подобного. 2. Эсси Друзья и знакомые всегда говорили, что Эсси можно узнать издали — по его походке. Он пожимал плечами, не очень понимая, чем же его походка так уникальна. Ходил он быстро, почти бежал, по словам остальных. Хотя ему казалось, что он движется довольно спокойно. Перед каждым шагом он будто нырял вперед головой, чтобы затем резко выплыть и выпрямиться, широко размахивал руками, точно задавая себе ускорение, копна волос переваливалась с одного плеча на другое, в совсем ином, замедленном темпе. Шаги его были необычайно легки и бесшумны, и порой, когда он останавливался у кого-то за спиной и окликал, человек от неожиданности вскрикивал или отпрыгивал в сторону. При всей его стремительности, он всегда опаздывал, потому что ноги будто сами уводили его не на ту улицу, сворачивали не в ту сторону, запрыгивали не в тот автобус. Он не был рассеян, напротив, шагая по улицам, он подмечал тысячи деталей, лиц, образов. И в голове его роились тысячи идей, которые рождались от каждого такого встреченного образа. «Как они вновь уговорили меня сыграть? Хотя это отличный шанс подкрутить струны Тиму, по ушам блин бьет, как слышу! А я опять посеял все медиаторы… Сеять… Забавное слово. Типа они теперь все где-то прорастут… Тьфу, надо спать побольше. Ой, автобус! Мне же надо сесть на автобус!» В три прыжка домчаться до остановки, взлететь по ступенькам, забыть взглянуть на номер на лобовом стекле. Меланхолично повиснуть на поручне, покачиваясь, когда автобус поворачивал. — Да, Ким? Я э-э-э… Сейчас по проспекту Ремесленников качу! В смысле, это в другом конце города? А как я сюда попал? 3. Кимми «Вот здесь надо свернуть. Или нет, лучше на следующей — здесь опять всю улицу перекопали. Вот на хрена? Светофор! Че ты мне сигналишь, удод? Я успела! Так, ну чего плетемся? Разрешите-ка! Надо срезать через бульвар, заодно цапнуть в пекарне бутер… Откуда блин столько народу на улицах?» Взгляд Кимми, точно прожектор прокладывал ей путь к цели, по пути расставляя дополнительные флажки на карте. Она не смотрела по сторонам, решительно сосредоточившись на главном. Вначале на пекарне, где подавали горячие бутерброды с сыром и перцем. А потом на баре, где они договорились встретиться вечером с друзьями. Шла она быстро и ни на что не отвлекалась. Рюкзак за ее спиной подпрыгивал ровно в такт шагам. Прохожие расступались, точно чуя, что уж она-то точно не потерпит помех на своем пути. Кимми знала, что друзья обязательно опоздают, но все равно очень спешила. Она была очень голодна, с утра не проглотила ни крошки. И это по масштабу бедствия почти приравнивалось к пожару.