Минусы

Через окно светит солнце, нагло, безжалостно, почти что обжигая кожу. Чёрт, бесит всё. Нехотя встаю с кровати и лицом сразу к зеркалу, смотреть свою рожу. Вижу перед собой – себя? Кажется, будто это совсем не я, а кто-то другой, чужой совсем. Не верится, что вот она Лиза через несколько дней после окончания 8-го класса. Лицо бледное, почти зелёное, помятое, да и вообще, блять, я как бомж какой-то. Замечаю, что похудела сильно. Это нормально? Не знаю даже. Зато алгебру хорошо знаю. Но зеркало надо бы перевесить, а то такой подарок по утрам мне явно не нужен, мне и так хреново, как тут ещё и рожа недовольная. Моя, кстати. Честно говоря, мне было лень даже умываться. За эту неделю я впервые почистила зубы, и да, это мой рекорд. Аплодисменты не нужны, не стоит. Горжусь ли я тем, что сделала простое действие, которое должно уже, как никак за 14 лет стать моей привычкой – конечно нет. Стыдно мне за себя, однако, чертовски лень что-либо делать. На кухне встречаю маму и тарелку оладушек, моих любимых. Шумно нюхаю воздух, пропитанный маслом и вареньем, от чего замечаю чашечку с клубничным, моим любимым, сладким вареньем. И мама, в фартуке своем нелепом. Интересно, сколько лет она в нем ходит, ведь, я-то всё детство вижу, как она в нем ходит, когда готовит. Мне даже улыбаться немножко захотелось, на душе потеплело что-то, но только вот, не получается. Жаль маму расстраивать, поэтому выдавливаю из себя недо-улыбку и видит она эту неискренность, но все равно теплым взглядом согревает. –Лизок, садись за стол, что-ж ты вылупилась!? — Мама как всегда со своей заботой, но я не перечу ей, сажусь за стол и сразу хватаю оладушек с голода. –Ауч... — Обожглась об этот оладушек. Ну, конечно, Лиза даже не может съесть какой-то несчастный, но вкусный кусок теста. Регресс явный, поэтому, забудьте про то, что я почистила зубы. –Ну, Лиза. Как так можно? — Подбегает ко мне и как маленькую девочку успокаивать начинает, а я не могу уже. Бешусь, отстраняю её от себя, но все равно, с аккуратностью. Да вот она даже не обращает внимания, все хлопочет: «Лиза, Лиза». Я лишь дую на палец и отпускает чуть-чуть, поэтому съедаю этот несчастный, вкусный оладушек. –Дочь, давай я тебе мазь дам?— Руки ко мне тянет.–Ну, я же вижу, что болит! Опять я раздражаюсь и встаю из-за стола. –Мам, все нормально. Давай я лучше мусор выкину. — Выкручиваюсь, а она только рада, по-моему. Спускаюсь вниз, заглядывая через окна на улицу. Только стоит мне на этаж ниже пройти, вижу, как прям под нами в квартиру заселяется семейка. Девочка, ровесница моя и мать, да отец её видимо. Смотрю на них, как треснутая, что им уже, походу, не удобно. Но а я все смотрю. Не сказать, конечно, что они похожи на идеальную, или, покрайне мере спокойную семью. Отец весь красный – явно любитель выпить, мать с синяками под глазами, а дочь с побитыми коленками и руками. Зато волосы у нее красивые, золотистые, длинные. У меня тоже такие были, до 7 класса, только цвет черный. А отрезала, потому что... В дрожь при воспоминаниях бросает. Замечаю, что глаза у девчонки голубые, как океан, правда, чуть сероватые, но ничего. Все равно она красивая, и у неё своя... эта, эстетика есть, вот. Очухиваюсь, понимая, что уже минут 5 стою и пялюсь на них с пакетом мусора в руках. Бегом спускаюсь, на ходу бросаю слова, те, что в голову лезут. –Извините, спокойной ночи. — Блять, ну конечно, это же Лиза. Спите, смотрите не умрите во сне, да с кровати не упадите. Слава Богу, я сбежала из этого подъезда и от этой семейки. Иду через двор, потому что идти вдоль дороги слишком шумно. Смотрю по сторонам, а дети уже выскочили гулять, да и орет из них кто-то на меня, тыкая пальцем. Я лишь хмурюсь ещё больше, темп прибавляя, потому что не нравятся мне эти дети. И вообще, сегодня какой-то не мой день. Вернее мой. Мой день неудач. Наверное, я не правильно делаю, что злюсь из-за этого. Ведь, все же ошибаются — и ничего? Хотя нет, Лизе такое не простительно, «олимпиадница» ведь. Надо бы меня на фарш пустить, хоть толку будет, покушают люди. А плакать будут? Хмурю брови, отгоняя от себя такие мысли, ведь, я же не тот самый дед инсайд–суицидник, да? Да, все. Молча дохожу до мусорки, стороной обойдя бомжей, пока те косятся на меня. –Девчууля, иди-ка сюда — в серой шапке сидит и кличет меня, отчего я, конечно не в восторге. Пусть я и мечтала о поклонниках в 5-ом классе, но явно не о таких, поэтому не оглядываясь убегаю оттуда. Бегу, бегу прямо до подъезда, потому что на площадке все ещё те дети. А в подъезде эта семья, хотя, они скорее всего уже зашли в квартиру, поэтому поднимаюсь вверх по ступеням, тяжело дыша. Дойдя до 3-го этажа, замечаю маму и тетю Лиду. Они, видимо болтали о чем-то, но тетка быстро меня заметила и стала орать на весь подъезд. –Елизавета, Боже, как давно я тебя не видела! –Мг...— С недовольной рожей смотрю на неё, а она мне лыбится. – Мы с вами виделись две недели назад. — шёпотом язвлю, думая, что не услышит. –Что? Ой, да неважно, кстати, тут девочка заехала с семьёй, ровесница твоя!! Подружись с ней – ага, ещё чего? может мне ей и жопу подтереть? –Нет Разворачиваюсь и поднимаюсь на свой этаж, ибо не люблю я эту Лидию, да и нахуй она мне сдалась.

***

Вечер уже, а я ни черта не сделала. Весь день лежала на кровати, спала, в телефоне... Теперь, вот, сижу и в зеркало смотрю. Я точно похудела. –Лизонька! — кричит мама из зала, только мне не охото идти к ней, но я иду. –Что, мам? — Вижу её с файлом фотографий, а она молчит, по дивану хлопает, мол "садись". И вот, сидим мы вместе, листаем фотографии –Смотри, это ты! Помнишь себя? Мы тогда ещё только приехали сюда... — Приглядываюсь, но себя не узнаю. –Не очень. –Ойй... А вот, это мы на речке были с дедом твоим, это ты помнишь? — Помню, киваю ей. –О, а Лешку помнишь? Он такой хороший был... — Хороший? Тут я подлетаю, лицо мигом краснеет от злости и обиды, потому что мама прекрасно знает и помнит, что это за человек и что он сделал. –Леша?! Хороший? Мам, да ты... — голос дрожит от злости, а Ира аж испуганными глазами глядит на меня, фотографии выронила. – Ты издеваешься? Ты забыла, что он сделал? Это было для тебя пустым местом, раз он «Хороший"? –Нет, Лиза, он... Он очень хороший, ты меня не понимаешь, не понимаешь !! Я ее слышать не хочу. Мне ужасно больно. Бегу к себе в комнату, запираясь в ней и слезы потекут рекой. Ничего не хочется, только реветь. Да, мне стоит выплакаться. Срываюсь в немом крике, а горло болит так, будто действительно кричу. И хочется зарыться, зарыться под одеяло, чтобы никто не трогал меня больше. Хочется свернуться калачиком, уснуть, и не проснуться нахрен, сдохнуть в этой комнате. Кажется, меня сильно тригеррнуло, спасибо, блядота. Конечно, он "хороший"!..