Забыть тебя

«Это ничего не значит. Всего лишь минутная слабость» – убеждает себя девушка. И притягивает Ксавье ещё ближе. Где же теперь, находится её здравый смысл? Уэнсдей всегда осуждала людей, которые были заложниками своей плоти и считала, что в любом случае может держать ситуацию под контролем. Но в данный момент Уэнсдей просто в отчаянии, она с трудом может разобраться в своих ощущениях. С одной стороны любой опыт полезен, необходимо каждый раз познавать новое, но с другой она таете под напором предполагаемого убийцы. Её мысли слишком спутаны. Рука Уэнсдей скользит выше, перемещаясь с шеи на затылок Ксавье. Она сжимает горсть его тёмно-песочных волос и тянет назад, чтобы оторвать парня от себя. Может быть это их отрезвит? Ксавьер неохотно отрывается от вишнёвых губ, девушка чувствует разочарование от потери контакта. – Хочешь остановиться? – Выдыхает Торп. Его голос звучит немного грубее, чем раньше. – Да... Я хочу... – Отвечает Уэнсдей. И снова она не может правильно сформулировать свои мысли. Всё это наверняка потому, что она не чувствует земли под ногами. Всё это из-за него. – Конечно, а чего я ещё ожидал? – Спрашивает Ксавье, скорее у себя, чем у Аддамс. Его слова пропитаны ядом и разочарованием. Уэнсдей чувствую легкое опустошение, когда парень резко возвращает её на место. Ватные ноги и головокружения из-за потери опоры, особо неприятно. Она всё ещё находится в ловушке. Неловкое молчание затягивается. Ксавье склоняется над ней хмурой тенью, пытаясь обуздать свой гнев от очередного отказа. – Мне пора, – бросает она на последок. И протискивается между его телом и стеной. Она не должна чувствовать себя виноватой, но это происходит. Ксавье буквально заставляет её жалеть о своей прямолинейности и чёрствости каждый раз. Уэнсдей задерживается на пару секунд ожидания чего-то, прежде чем уйти, громко хлопнув дверью мастерской. В этот вечер угнетённый художник остервенело рвёт, густо окрашенные краской, холсты. Но остудить свой пыл у него, так и не удаётся.

***

Словно острые шипы розы, сжимающие её горло, перекрывают поток кислорода в её лёгкие. Невыносимо душно. Мало, что вызывает у Уэнсдей дискомфорт, но этот день был просто полон им. Почему же её тело, так мучает девушку? А может быть дело в назойливых мыслях, разъедающих её изнутри? Глаза плотно закрыты, руки сложены на груди. Казалось бы для Уэнсдей самое удобное положение для сна, но тьма заполнявшая её веки ни коем образом не успокаивала. Лёгкое сопение Энид, так же не улучшается ситуацию, хотя раньше ей это не мешало. Уэнсдей не справляется со своим недугом. И ровно в полночь, девушка тихо подниматься со своей постели. И даже не раздумывая о своих действиях, покидает свою комнату. Благо, окно в спальню Ксавье было приоткрыто. Уэнсдей грациозно проскальзывает в тёмное помещение. Это должно быть жутко, ужасно, вламываться в чужое пространство. Но она делает, это не впервые. Уэнсдей просто не знает, что такое личное пространство. – Ты что тут делаешь? – Испуганно, спрашивает парень, заметив девушку и вскакивает с постели. – Я хочу кое-что попробовать, – её голос даже не дрогнул, хладнокровность Уэнсдей всегда поражала Торпа. Карие глаза высокомерно оглядывают парня с ног до головы. Она вальяжным шагом слишком быстро приближается к Ксавье, склоняется над ним, сидящим на кровати. И недолго думаю, неожиданно для парня, касается его губ своими. Температура в комнате поднимается на пару градусов. Всё обдумав, этой ночью Аддамс становится смелее. Оседлав его колени Ксавье, она тут же проникает своим влажным языком в его приоткрытый рот. Ерзает, находясь на нем сверху, от жуткой нужды и жара внизу живота. Парень стонет от приятного трения. И девушке уже плевать, является ли Топр убийцей, они выяснят это позже. Хотя, так даже интереснее, неизвестность придаёт остроту ощущениям. – Подожди, ты правда этого хочешь? – Спрашивает Ксавье, отрываясь от девушки. Парень почему-то не такой смелый, каким был в своей мастерской. Может, осознал всю серьёзность происходящего? Уэнсдей молчит, вместо ответа, её острые ногти, крашенные чёрным лаком, впиваются в кожу его ключицы, чтобы принести боль. Она не хочет отвечать на глупые вопросы, разве хоть когда-то брюнетка делала то, что не хотела бы? Проворные пальцы девушки скользят по стройному телу юноши, в то время, как он следит за её действиями, с жадностью, так словно хочет проглотить. Из Ксавье вырывается судорожный вздох, когда ладонь Аддамс накрывает низ его живота. Девушка прекрасно знает анатомию человека, но чувствовать и видеть это, она будет впервые. Парень почти до боли, сжимает её талию, подстигая на дальнейшие действия. И хочется, и колется, по-другому и не скажешь. Неожиданно для них двоих, девушка накрывает тонкой рукой его плоть. Ксавье шипит от переполнивших его ощущений. – Ты просто испытываешь моё терпение, – Глаза, цвета тёмной зелени встречаются с почти черными, прежде, чем положение их тел меняется. Торп подминает Уэнсдей под себя, вырывая из девушки тихий вздох. Больше не медля, парень начинает торопливо расстёгивать ткань блузки брюнетки, не прекращая держать зрительный контакт. Как только кожа освобождается от лишней ткани, лёгких тёплый воздух касается её тела, опыляя. Терпеть, это сладкую пытку становится просто невыносимо. Хочется поскорее ощутить его тепло ещё ближе, сильнее, яростнее. Верхний предмет её нижнего белья тоже летит куда-то на пол, но Уэнсдей уже плевать, она вовсе не чувствует стеснения. – Если ты сейчас не поторопишься, мне придётся тебя прикончить, – угрожающе произносит брюнетка. Торп лишь ухмыляется на её слова и припадает к её груди, почти до боли сжимая её упругую плоть губами. Более громкий вздох вырывается из Аддамс, она хватает пряд его волос, грубо тянет. Не знает, в попытке отстраниться, или притянуть к себе. Как и хотела Уэнсдей, Торп ускоряется. Они раздевают друг другу, терзая губы, почти до крови. Длинные пальцы художника, скользят по впалям ребрам, очерчивая их контур. Он до безумия хочет запомнить каждую деталь, даже если, это больше никогда не повторится. – Слишком долго пялишься, – Выпаливает Аддамс, хватая одну из его жилистых рук. Хотя и сама то, и дело поглядывает на парня. Но в отличии от него, девушка в состоянии держать хладнокровие. – А что, нельзя? – Хитро прищурившись, интересуется Торп. – Нет, – слишком резко, слишком грубо, отвечает брюнетка. Провоцирует, и парень ведётся. Уже что-то более хищное мелькает в его глазах. Уэнсдей видит, как запястье Торпа исчезает где-то между её бёдер. Едва слышимый стон вырывается из её приоткрытых уст, при первом прикосновение к её клитору. Но и этого кажется недостаточно. Прикосновение слишком мягкие, едва ощутимые. Похоже на пытку. Девушка не знает куда себя деть, то сжимая, то раскрывая стройные ноги. То тянется, то отступает. Разум борется с телом. Но когда Торп начинает оставлять грубые отметки на её шее, она срывается, сдаётся. Кто бы мог подумать, что казалось, настолько далёкие друг от друга люди, могут быть совместимы в животной близости? Девушка всегда чувствовала симпатию Торпа, но думала, что не испытывает подобного к нему, пока не оказалась в его цепких лапах. Непонятная дрожь охватывает её тело, сопровождаясь гулким стуком сердца и стаей мурашки по всему телу. Прикосновение парня становится интенсивнее, замечая изменения в Уэнсдей. Она словно разлетается на тысячу осколков, жадно хватая воздух в лёгкие. Торп заворожённо наблюдает за ней, будто девушка является произведением искусства. – Как же я глубоко погряз, – выдает парень и от его слов Уэнсдей тут же возвращается в реальность. – Что ты имеешь ввиду? – Разве не очевидно? Я не просто влюблен в тебя, я одержим тобой, это ты мой монстр, моя тёмная сторона, – как в бреду, продолжает говорить парень. Горечь, обида, восхищение, злость – слишком много всего переполняет парня. Последние события просто упали тяжелым гранитом на его плечи и Торпу уже кажется, что он сошёл с ума. Былое наваждение невозвратно уходит. Уэнсдей немного сбросила напряжение, но сейчас это напряжение другого вида, засело глубоко в её груди.

***

Ни о каком продолжение не могло зайти и речи. Оба молча начали попутно одеваться, каждый думал о своём. Аддамс о том, что совершила ошибку, посчитая, что Ксавье отбросит все сентиментальности и просто поддастся на её уловки, без попытки заставить почувствовать что-то большее глубокое, чем физической желание. А Торп, Торп просто надеялся, что девушка наконец признает хотя бы самой себе, что испытывает к нему не только отвращение. – Забудь об этом, – произносит она прежде, чем скрыться в ночи, такой же темной, как и её душа. Может он и попытается, но прекрасно понимает, что не выйдет. Они просто будут продолжать делать вид, что ничего не произошло. Но Торп не перестанет мечтать о том, что однажды её ледяное сердце оттает.