Escapades with Adversaries

Когда Дрим впервые увидел второго самого опасного Злодея в Эссемпи, двумя годами ранее, (тогда ещё) восходящий Герой сразу же понял, почему этого человека называли Кровавым Богом. Он был ужасающим. Изображение мук королевских особ в стенах осаждаемого замка. Изящная рубашка поэта и бархатный плащ, блестящий от запачкавшей его крови множества агентов Комиссии, которых он зарезал. В те времена он тоже носил корону и такое количество драгоценностей, скольких не было у королевы шахтёрской страны. Тогда эта личность была кровью, огнём и смертью, яростью с человеческим лицом. Со временем, когда улицы больше не были красными и когда его столкновения с Злодеем из смертельных схваток превратились в попытки покорения сил врага, Кровавый Бог пророс в нём. Вроде того. Как плесень. Просто из всех преступников, которых Дрим арестовал, подчинил себе и даже в редких случаях убил, никто не относился к этому так небрежно, как Бог Крови. Дрим давно понял, что мужчина рассматривает их сражения как своего рода игру, замечая, как близко они могут подойти к победе один над другим, прежде чем сбежать, когда всё заканчивается ничьей. Он никогда не был снисходителен к Дриму, конечно нет; и всё же Дрим знает, насколько беспощадным может быть этот человек, если он действительно хочет чьей-то смерти. Конечно, Злодей будет стебать его, со всем своим сарказмом и сухим юмором, прежде чем оставить Героя истекать кровью в переулке, но не пытается убить его, не на самом деле. Однако, несмотря на это, человек, находящийся с ним в одной камере, искренне удивляет его. Резкий, острый Злодей, который смеётся, убивая людей целыми пачками с помощью одного только меча, сейчас был игриво-язвительным гибридом с подлым правым хуком и розовыми волосами (розовыми!). Ладно, объективно, Дрим уже знал цвет волос злодея. Он видел тот небольшой фрагмент неповреждённой спасённой видеозаписи Экзекуции, что и любой другой Герой-стажёр выше третьего уровня. Точно так же, как он объективно знает, что у этого человека кроваво-красные глаза и небольшие клыки, которые указывают на то, что он гибрид Пиглина. Но знать, что все эти вещи существуют, и видеть их… Эти розовые волосы, небрежно собранные в пучок, а не завязанные сзади и прикрытые, рубашка достаточно свободная, чтобы немного обнажить кожу, абсолютно не скрывая, откровенно говоря, впечатляющих мышц под ней, без каких-либо украшений, не считая единственной изумрудной серьги и этой жуткой маски; окей, Дрим просто чувствует различия между двумя этими образами. Кроме того, помимо ужасного осознания последствий, связанных с потерей той первой просьбы Кровавому Богу, Дрим на самом деле может получать удовольствие. Что ж, он бы предпочёл, чтобы на нём всё ещё была маска, когда он будет сражаться со своим противником во втором раунде, но он намеренно оставил это без внимания, чтобы не показывать того, насколько важной он её считает. Любое движение в этом направлении сейчас продемонстрировало бы очевидную слабость. Дрим отлично знает, насколько экспрессивным он может быть, тратил часы, пытаясь что-то сделать с этой особенностью, чтобы во время боя случайно не выдать ничего своим лицом. Он также знает, что все попытки можно было выкинуть в окно после того, как Томми подарил ему его первую маску на память о дебюте. Тогда же тринадцатилетний подросток криво написал на ней «Чтобы прикрыть твоё уёбское тупое лицо, когда ты надираешь задницы Злодеям. Сука.» И с тех пор Дрим бережно хранит её. Теперь он видит надпись (едва заметную и выцветшую до неразборчивости) краем глаза даже когда маска лежит на полу у стены. Чувство разочарования поднимается прежде, чем Герой успевает его остановить. Он знает, какой опасности подверг себя и Томми, согласившись на этот глупый бой, в первую очередь за предложение ввести призы. Даже Джордж и Сапнап могут оказаться в опасности, если Кровавый Бог правильно идентифицирует его вне Героической ипостаси. И всё же он не может заставить себя прекратить всё это сейчас. Дрим, прищурив глаза, рассматривает стоящего перед ним Злодея, его детализированную маску кабана и задаётся вопросом, мог бы он немного уровнять их шансы. Он знает, что был слишком очевиден в рассматривании противника, когда Бог Крови с любопытством наклоняет голову. — Что? Боишься снова проиграть? — голос мужчины звучит глубоко монотонно, когда он растягивает слова, произнося это. Дрим невинно улыбается, борясь со своим желанием автоматически хмуриться на каждую реплику Злодея. — Просто интересно, согласишься ли ты немного уровнять ситуацию. Снять свою маску, чтобы мы смогли сразиться лицом к лицу. Просто это кажется немного несправедливым сейчас, тебе так не кажется? Дрим буквально может видеть, как мужчина переваривает его слова, и на секунду у него появляется надежда. — Неа, — наконец, Бог Крови хмыкает, отправляя эти надежды в бездну, — Ты сможешь снять с меня маску только если выиграешь следующий раунд, никакой халявы. Прекрасно, думает Дрим. Однако ничто не мешает ему вести себя как мелочная стерва при этом. — Я полностью понимаю, — отвечает Дрим с серьёзным кивком, — Это твоя маска эмоциональной поддержки. Это нормально — признавать, что без неё ты не можешь победить. — Со мной это не сработает, Морфей, — Кровавый Бог обвиняюще указывает на него, — Я буквально изобрёл этот приём. Дрим фыркает, готовя свою позу. — Стоило попробовать. Всё окей, однако… — он наскакивает на Злодея, делая ложный выпад в его живот, прежде чем изогнуться, чтобы схватить маску, — …Я всё же сделаю это трудным путём. Бог Крови отскакивает назад, явно удивлённый намеченной целью Дрима. Оттуда, где он стоит, Дрим видит, как улыбка расползается по его губам, он явно доволен новым вызовом. — Брух, теперь это будет выглядеть вот так? Даже маски эмоциональной поддержки не священны для вас, Героев? Ошеломлённый смешок вырывается из горла Дрима и он снова целится ногой в лодыжки Кровавого Бога, гонясь за его маской. — Ты слишком много болтаешь, — замечает он, когда обе его попытки были заблокированы. Злодей наносит пару ударов в область грудины, танцуя вокруг, пока Дрим блокирует каждый из них по очереди. — Тогда тебе придётся заткнуть меня. Холодок пробегает по спине от игривого рычания, и Дрим бросается на другого мужчину ещё ожесточённее. Они превращаются в вихрь кулаков и пинков, захватов и ударов, каждый из которых не одобрили бы на цивилизованном ринге. Дрим чувствует, как его кровь кипит от возбуждения, пусть даже пот ручьями стекает по его лбу. Наконец, найдя брешь в чужой защите, Дрим наносит удар с разворота, достаточный, чтобы зацепить маску противника. В попытке спастись от неудачного скользящего удара, Кровавый Бог двигается по инерции. Это, к радости Дрима, имеет побочный эффект — маска слетает с головы полностью. — ДА! — гаркает Дрим, торжествующе вскидывая кулаки в воздух. На мгновение Бог Крови просто замирает, его лицо всё ещё повёрнуто в том же положении, в котором он потерял маску, скрыто растрёпанными выбившимися из причёски прядями его цветочных волос. Затем его плечи начинают дрожать. В этой ситуации Дрим полностью забывает об убийствах, преступлениях, общем отсутствии заботы о человеческой жизни. — О чёрт, мне так жаль. Ты в порядке? Как только его паника достигает кульминации своего крещендо, он слышит звук, сводящий её на нет. — Ты смеёшься? Почти беззвучные смешки, приглушённые рукой Злодея, звучат в помещении, когда мужчина поворачиваются к нему. Глаза Кровавого Бога горят весельем, широкая улыбка показывает его острые клыки. — Я не могу поверить, что ты это сделал. О Прайм. Что за чертовщина, — он и дальше разражается хихиканьем, странным сопением, перетекающим в заразительный припадок. Это странно мило. Дрим обнаруживает, что сам выпускает несколько смешков в кулак. Когда их совместная радость иссякает, Дрим понимает, что ухмыляется преступнику. Он обнаруживает, что даже не может раздражаться из-за того, насколько несправедливо красиво выглядит массовый убийца, несмотря на те два раунда, которые они уже устроили. — Неужели я выиграл этот бой? — наконец, приходит эта мысль. Кровавый Бог на мгновение выглядит удивлённым, его ржаво-карие глаза (разве они не должны быть ярко алыми? Дриму, возможно, придётся пересмотреть имеющийся материал-) с едва заметными морщинками в уголках и приподнятая бровь явно намекают на это. Наконец, он пожимает плечами. — Назовём это ничьёй? Просто обменяемся вопросами, — предлагает он. — Сколько? — …Три. Дрим тихо гудит. В голове возникает вопрос, импульсивный и громкий. — Конечно, это хорошо. Сначала я… Твои волосы от природы розовые? «Прайм, что за глупый вопрос ты задаешь,» — думает Дрим, мысленно пиная себя. Из всех вопросов, которые он мог задать самому большому шилу в… Боку Комиссии, Дрим выбрал тот, который предсказать было проще всего. Тем не менее, Кровавый Бог лишь на мгновение выглядит удивлённым, наклонив голову в положение, которое Дрим назвал бы его «пытливой позой». Присутствует момент, когда Дрим почти уверен, что преступник уклонится от ответа, но тот просто медленно качает головой. — Не от рождения, если ты об этом. Однако, я оставлю это, — отвечает он с той интонацией, которую он использовал с момента встречи с Дримом. — Почему? Разве более нейтральный цвет не было бы сложнее идентифицировать? — с любопытством спрашивает Дрим. Он бы определённо покрасил волосы во что-нибудь скучное, если бы его волосы были цвета, по которому можно было узнать бы узнать в нём Злодея. Он полагает, что эта проблема объясняет вуаль для волос. — Никакой халявы, извини, герой. Моя очередь, — Бог Крови изучает его мгновение, пристальным взглядом ища на лице Дрима… ну, что-то, Дрим не знает. Наконец, он двусмысленно указывает на верхнюю половину Дрима, — Твои веснушки, они- почему они блестящие? Блестящие, повторяет Дрим сам себе, необъяснимо довольный отсутствием дальнейших комментариев. Он думает над ответом, который не выдаст слишком многого. — Генетика, я думаю. Они были такими сколько я себя помню. Не то чтобы я делал что-то подобное из эстетических соображений, — он немного посмеивается над нелепой идеей, что он мог бы нарисовать себе радужные веснушки перед каждым выходом на борьбу с преступностью в его маске. Это похоже на то, как Бэтмен подводил бы себе глаза. Судя по внезапно изменившемуся взгляду Бога Крови, это не такой уж очевидный вывод. — О Прайм, ты действительно думал, что я делал что-то такое? — спрашивает Дрим, забавляясь. Лёгкий румянец на заострённых ушах Злодея служит очевидным подтверждением, — Только потому что ты марафетишься перед каждой битвой, это не значит, что все так делают, — дразнит он, вспоминая много, очень много разных украшений, который он видел на другом мужчине на протяжении многих лет. Кровавый Бог неловко пожимает плечами, избегая встречаться взглядом с Дримом. Он прочищает горло. — Снова твоя очередь. Дрим оживляется. — Вы с Сиреной братья? — спрашивает он гораздо более довольный этим вопросом. Ответ на него подтвердит или опровергнет многочисленные теории Комиссии о двух Злодеях. Мужчина действительно расслабляется, словно такого рода вопросы больше соответствуют тому, чего он ожидал. — Не юридически, не биологически и не магически. Если ты спросишь его, ответ может быть другим, — отвечает он загадочно. — Что это вообще значит? — хмурится Дрим. Кровавый Бог качает головой в притворном раздражении, упирая руки в бока словно осуждающий родитель. — Опять не твоя очередь, когда ты научишься? Полагаю, я могу считать это твоим последним вопросом, если хочешь. Дрим быстро протестует, побледнев при мысли о том, что он потратил свой последний вопрос на очередной не-ответ. — Нет, нет, всё в порядке. Продолжай. Хищная улыбка, появившаяся на лице Злодея, заставляет Дрима вздрогнуть. В каком-то смысле это всё равно что кормить тигра. — У тебя есть братья или сёстры, Морфей? Чёрт. Это- это звучит как «да-нет» вопрос. Никакой возможности увести в другое русло. — Да, — отвечает Дрим неохотно. По крайней мере, у Бога Крови нет возможности узнать возраст или пол Томми. Это не защитит никого из них, если Злодей захочет сделать лицо Дрима мировым достоянием. И всё же, необходимость признавать свои слабости задевает. (Он никогда не рассматривал ложь.) Кровавый Бог выглядит настолько самодовольным, словно он только что узнал, что его любимая марка маршмеллоу поступила в продажу, и он скупил весь запас, прежде чем кто-либо ещё успел его приобрести. (Дрим задаётся вопросом, считается ли он тем другим покупателем или маршмеллоу.) — В чём недостатки твоей силы? — быстро спрашивает он, скрещивая руки на груди, в надежде отвлечь внимание мужчины от какого бы то ни было плана, который, возможно, зреет в этой опасной голове. Кровавый Бог хмурится, задумчиво опираясь на стену позади него. — Проклятье, — наконец говорит он, — Я не знаю, что и сказать об этом. — Ты не знаешь своих собственных слабых сторон? — подозрительно спрашивает Дрим, — Или ты пытается сказать, что у тебя их нет? Злодей пожимает плечами. — Нет, у меня определённо есть слабости. Просто я не уверен, что имеет значение в данном контексте, — на удивление откровенно говорит он. — Ты можешь перечислить их все, и я скажу, когда остановиться? — с надеждой предлагает Дрим лишь с долей шутки в своих словах. Мужчина смеется, непринуждённо забавляясь. — Тебе бы это понравилось, не так ли? Хмм. Дай мне подумать. Я могу контролировать кровь только когда есть… точка доступа. Вне тела. Что. — Что? — глухо спрашивает Дрим, быстро прогоняя свои воспоминания о каждой встрече с Кровавым Богом, — Пиздёж. Дрим отказывается верить в то, что всё дело просто в броне с дополнительной набивкой, и дополнительной защитой от колющих и рубящих ударов. Он отказывается верить, что Злодей поделился этой информацией так легко. — Брух, как ты можешь не верить мне, когда я даже не могу это доказать, — мужчина, о котором идёт речь, издевается, всё ещё выглядя слишком довольным для сенсации, которую он только что сбросил на голову Дрима. — Ты бы не сказал мне если бы это было правдой, если бы игра «держись подальше от острых предметов» действительно тебя останавливала, — возражает Дрим. Он знает, что сейчас ему следует заткнуться и благодарить Прайма за информацию; однако он просто не может в это поверить. — Ох, но Морфей, — практически мурлычет Кровавый Бог, его голос понижается на октаву, когда он наклоняется с дурной ухмылкой на губах, — Как много людей может сыграть в «держись подальше» со мной? Я надеюсь, что ты расскажешь об этом Комиссии, может, в следующий раз они пришлют что-нибудь, представляющее собой реальный вызов. Дрим думает об окровавленных трупах, (оставшихся после оружия этого человека), о мужчинах и женщинах, искалеченных не только силой Бога Крови, но и нечеловеческим, убийственным профессионализмом во всём, что он делает. Дрим больше не сомневается в заявлениях Злодея; тем не менее, он не уверен, стоит ли ему вообще сообщать об этом. Почти также быстро, как возникает зловеще тяжёлая атмосфера, Кровавый Бог прогоняет её хлопком в ладоши. — Моя очередь. Какой предмет больше всего неуместен в твоём магическом межпространственном кармане? Ух, о-ох. Дрим чувствует, как у него пересыхает во рту, когда он проклинает Сапнапа и всю его семью до шестого поколения. — Эм, типа, одна из этих вещей не похожа на другую, или, «упс, мне не следовало засовывать этот сэндвич в карман»? Серьёзно, нахуй Сапнапа и его тенденцию давать Дриму в руки случайные предметы, когда он разбирается со своим инвентарём перед патрулированием. — Любые вещи, которые ты не смог бы должным образом объяснить новостной съёмочной группе, или как можно ближе к этому. Дрим действительно не может ответить на этот вопрос, если он хочет уйти отсюда с нетронутой гордостью. — Ты уверен, что не хочешь задать другой вопрос? — уточняет он, пытаясь вытереть вспотевшие ладони о штаны несмотря на мешающие перчатки. Кровавый Бог приподнимает бровь. — Неа, — безжалостно распевает он, упиваясь страданиями Дрима, — Выкладывай. Дрим кринжует, щёки становятся пунцовыми и ужасно контрастируют с его веснушками. — Ну… — он чешет шею, — Это… Смазка. Кровавый Бог издает лающий смешок, как будто одним ударом из него выбили весь воздух, и Дрим немного умирает внутри. — Это из-за Инферно! — Выпаливает он. Злодей смеётся чуть сильнее, и Дрим быстро осекается, осознавая смысл сказанного им, — Подожди, это не- не потому что- мы просто друзья! Ему просто нравится смотреть, может ли он заставить меня совать туда всякое дерьмо, когда я отвлекаюсь! Кровавый Бог скалится ему, обнажая острее-чем-среднестатистические зубы (и клыки, которые странно гармоничны на его лице) с выражением восхищения. — Нет-нет, продолжай и расскажи мне о твоих абсолютно платонических отношениях с Героем, который хочет, чтобы ты носил лубриканты с собой на миссии. Я уверен, что не происходит ничего скандального, не-не, совсем нет. Должно быть просто на случай, если ты где-нибудь застрянешь. — О мой Бог- — Вообще-то, Кровавый Бог. Дрим издаёт задушенный несчастный смешок и прячет лицо в ладонях. Его уши, кажется, в огне, и он хочет схватить Злодея перед собой и заткнуть его глупый дохуя умничающий рот, чтобы он перестал говорить этим дурацким, намеренно выводящим из себя невозмутимым тоном. — УУАГГХХХХ, — реагирует он, вкладывая всё своё смущение в одно не-слово. Его лицо, кажется, горячее, чем пламя Сапнапа. В попытке спасти свою поруганную честь он выпрямляется и агрессивно указывает на своего хихикающего сокамерника. — Заткни свой грязный рот. У нас впереди ещё один раунд. Тебе лучше быть готовым. Кровавый Бог с интересом оживляется, как и ожидалось. Дрим думает, что он, возможно, немного адреналиновый наркоман. — О, мальчик-со-смазкой, я был готов со вчерашнего дня. Дрим пронзительно сердито взвизгивает, снова краснея до кончиков ушей. На этот раз Кровавый Бог действует первым, как всегда эффективно и агрессивно. Он отправляет удар в лицо Дрима, и Дрим автоматически поднимает свою защиту, чтобы блокировать это только для того, чтобы Злодей прицелился ниже, задевая рёбра Дрима, когда тот инстинктивно уворачивается. Это оказывается напрасным, потому что Бог Крови повторяет свой удар и вонзает ему в рёбра ёбаный титановый локоть. Дрим проглатывает проклятие и всекает кулаком по незащищённому лицу Злодея. Кровавый Бог отшатывается назад, колеблясь, как будто он не ожидал ответа. Дрим резко выдыхает и оттанцовывает назад, увеличивая некоторую дистанцию между собой и оппонентом. Обычно в подобных боях Кровавый Бог представляет собой гораздо более драматичную картину: длинная, развевающаяся за спиной накидка, мало чем отличающаяся от туманных тёмных крыльев Отца Ворона; любимый меч, сверкающий серебристой смертоносностью и пурпурными чарами; маска, придающая его силуэту нечто иное. Он и сейчас несёт в себе ту же внушительную ауру, такую же мощную, такую же свирепую, но Дрим ощущает интимность в этом последнем раунде, которая посылает дрожь по его позвоночнику. Он смотрит, как преступник выпрямляется и отворачивается от него, и слегка ёжится при виде крови, стекающей из носа Бога Крови. Кровавый Бог поднимает руку и осторожно проводит пальцем по тонкой струйке влаги. Его ухмылка медленно возвращается на лицо, когда он смотрит на Дрима, и у Героя перехватывает дыхание, когда мужчина перед ним высовывает язык, чтобы слизнуть кровь с пальцев. Он настолько заворожён этим, что почти пропускает то, как положение другого мужчины смещается, прежде чем он снова бьёт, опять по рёбрам Дрима. Он позволяет ему это, только чтобы схватить чужую ногу и крутануть вокруг, вынуждая Кровавого Бога либо двигаться вместе с ним, либо чувствовать, как Дрим всем своим весом сбивает чужую конечность с места. Очевидно, он выбирает поворот и сбивает Дрима с ног точно также, как Дрим тянет его вниз. Есть момент, заставляющий сердце бешено колотиться, когда Злодей начинает давить на Дрима, почти заставляя плечи Героя снова опуститься, но Дрим вкладывает всю свою ловкость, чтобы использовать инерцию противника против него же. Он перекатывается, укладывая Бога Крови на спину. Одно колено упирается в пол между бёдер Злодея, и он с силой выкручивает руки мужчины над головой, лишая его возможности использовать их в качестве рычага. — Один, два, три, четыре, ПЯТЬ! — Дрим практически выкрикивает конец обратного отсчёта, и когда он заканчивает, он опускает голову, чтобы торжествующе ухмыльнуться человеку, прижатому им к полу. Рыжевато-русые кудри подпрыгивают на периферии зрения благодаря гравитации, но даже когда это происходит и когда его грудь вздымается в погоне за сладким кислородом, он едва замечает это. Вместо этого Герой смотрит вниз на Злодея на полу (чьи волосы выбились из ленивой причёски и теперь лежат розовым венцом, обрамляющим его лицо) (чьи глаза сверкают от неукротимого азарта, который заставляет их сиять) (чьи губы всё ещё окрашены в кроваво-красный) и думает: «вау, он чертовски великолепен». Дрим расслабляется в этой позе, просто пристально рассматривая мужчину; немного трепеща от благоговения и поражаясь тому, что это устрашающее существо действительно под ним. Кровавый Бог встречает его пристальный взгляд этими своими сияющими глазами, зрачки расширенные и чернильно тёмные за розовыми ресницами. Его язык снова облизывает приоткрытые губы, и он резко отводит взгляд. Когда Дрим чувствует, как он сдвигает свои бёдра подальше от того места, где покоится колено Дрима, Герой сразу понимает причину. — Твоя просьба? — хрипит Кровавый Бог, по-прежнему избегая зрительного контакта. Дрим не может заставить себя вспомнить, у него сейчас достаточно контакта с более интересной частью тела мужчины. Дрим робко трётся своей полутвёрдой эрекцией, прижимаясь к чужой. Звук, который издаёт Злодей, только подтверждает безумную мысль, формирующуюся у него в голове. — Могу я отсосать тебе? — спрашивает он немного импульсивно, жадно впитывая каждую черту своего врага. Взгляд Бога Крови молниеносно возвращается к нему. Мужчина выглядит абсолютно лишённым дара речи, глаза широко распахнуты и приоткрытый рот обнажает больше этих слишком острых зубов. Когда из разинутого рта Злодея не вылетает ответа, Дрим быстро отступает, опускаясь на четвереньки перед Злодеем в попытке дать ему пространство. — Тебе не обязательно говорить «да», я могу задать другой вопрос. Это зависит от тебя. Кровавый Бог быстро моргает, всё ещё выглядя довольно ошарашенным. — Эм, — он прочищает горло, чтобы не звучать настолько сдавленно, — Конечно. Ты можешь… Отсосать мне. Дрим чуть не падает от неожиданности. — Да? — с надеждой выдыхает он. Злодей, моргая, смотрит на него. — Да. Ни один из них, похоже, не уверен, что делать дальше, но, наконец, Кровавый Бог ёрзает под ним. — Тебе, э-э, всё же придётся меня отпустить, если ты хочешь сделать это. Дрим отползает назад, и гибрид пиглина садится и переносит свой вес на руки, приглашающе раздвигая ноги. Дрим машинально опускает взгляд на чужую выпуклость. Он сглатывает скопившуюся во рту слюну. — Прямо здесь? — спрашивает он, полностью готовый провалиться под землю на этом самом месте. Розововолосый мужчина мычит, звуча немного забавляющимся, словно он может почувствовать желание Дрима с расстояния в два фута. — Койка неправильной высоты. И здесь нет камер, если это то, о чём ты беспокоишься. Дрим принимает это на удивление легко. Он никогда по-настоящему не беспокоился о камерах, и сейчас он игнорирует тихий голосок в своей голове, вопящий ему о том, насколько потенциально происходящее может заруинить его жизнь. — Окей, — отвечает Дрим, протискиваясь между раздвинутыми бёдрами Бога Крови. Так близко он может чувствовать тепло, исходящее от незерского гибрида, побуждающее его мурлыкать, поддаваясь давно утраченным в генетической рулетке инстинктам. Он подавляет, по крайней мере, это желание и тянется к пуговицам брюк другого мужчины. Кровавый Бог наблюдает за ним внимательно и напряжённо, очевидно, намереваясь позволить Герою сделать всю работу, пока сам он наслаждается шоу. Дрим не может не находить возбуждающим мысль о том, чтобы доставить своему партнёру удовольствие своим представлением. Когда благодаря осторожным манипуляциям Дрима расстёгивается вторая пуговица, он чувствует руку на своей щеке. Когда он поднимает взгляд, Бог Крови ухмыляется ему. — Честно предупреждаю, — говорит Злодей, его глаза полуприкрыты и наполнены похотью, от которой у Дрима подкашиваются колени, — Тысячи голосов-вуайеристов постоянно звучат в моей голове, и они наблюдают за всем, что я делаю. Дрим смиряется с этим, немного смущённый и нетерпеливый, чтобы уловить панчлайн, но всё равно изумлённый странной абсурдностью сказанного. У Злодея иногда странное чувство юмора. — Окей? — смущённо говорит он с лёгким смешком, когда становится понятным, что мужчина ждёт ответ. Он колеблется над последней пуговицей, ища во взгляде Кровавого Бога разрешение продолжить. Гибрид Пиглина секунду пристально смотрит на него, словно оценивая его честность. Дрим пытается выглядеть как можно более вожделеющим, сгорбившись между чужими бёдрами. Это, должно быть, работает, потому что Кровавый Бог удовлетворённо выдыхает, пока его радужки представляют из себя всего лишь кольцо ржавчины вокруг бездонной чёрной ямы. — Тогда продолжай, — подсказывает розововолосый воин, поднимая колени, чтобы обеспечить больший доступ. Ну и как Дрим может устоять перед подобной просьбой? Итак, как и просили, он продолжает.

●□■□○○▪○▪○▪●●□■●●□■●●□○■□○○□■■▪▪○●□□○

NC сцена главы в этом промежутке (у авторов и меня были причины сделать из них отдельную работу)

https://ficbook.net/readfic/018cbbef-ce9b-7406-a611-ab34c148fac8/36388901#fanfic-author-actions Позже, когда все доказательства содеянного были убраны и сокрыты (чтобы никто из членов Синдиката позже не наткнулся на это и не задал лишних вопросов), мужчины сидят в комфортной тишине, и Техноблэйду приходит в голову мысль. — У тебя действительно есть сэндвич в межпространственном кармане? — спрашивает он, заставляя отдыхающего Героя, прислонившегося к стене, вздрогнуть. Лол. Креветка в кармане. Действительно, Техно? Убил весь настрой. Что ж, подайте на него в суд за любопытство. Техно задавался этим вопросом с момента окончания игры Вопрос-Ответ. — Что? — Морфей смотрит на него так, словно Техно внезапно начал говорить по-гэльски. Техноблэйд вздыхает. — Мой последний вопрос. Ты спрашивал, был ли это предмет типа «сэндвича в кармане», — уточняет он, наблюдая, как замешательство на лице Героя сменяется скептицизмом. — Так у тебя он есть? — Что? — Герой повторяет так, будто Техноблэйд только что неясно выразился. — Нет, конечно нет. Глаза Техноблэйда сужаются. — Тогда почему ты используешь это в качестве примера? — Почему бы мне-, почему бы и нет? — Герой запинается, выглядя при этом так потерянно. Техноблэйд поднимает обе брови. — Зачем кому-либо вообще засовывать сэндвич в карман в первую очередь? — спрашивает он, игнорируя усиливающееся скандирование «карманные креветки» участниками чата, оставшимися после предупреждения о явно непристойном контенте. И только Герой пытается ответить (не давая ничего похожего на удовлетворительный ответ), в ухе Техноблэйда оживает его наушник. — Переговоры закончены, приятель. Веди Морфея для обмена, — со статическими помехами звучит голос Филзы, пребывающего в блаженном неведении о последних нескольких часах. Техно поднимает палец, чтобы прервать Морфея, и тянется включить микрофон. — Подтверждаю, мы будем на месте через несколько минут. — Принято. Скоро увидимся, — отвечает Филза, прежде чем прервать соединение. Техноблэйд снова отключает микрофон и поворачивается к Герою, стоящему с вопросительным выражением лица. — Поздравляю, тебя успешно выкупили. Подожди здесь, я заберу твои вещи, — говорит Техно, отправляя Героя шариться в поисках своей маски. Техно направляется к двери. Ему нужно заново вооружиться и снова надеть своё снаряжение, прежде чем появиться перед кем-либо ещё. Ему также, вероятно, понадобятся наручники и повязка на глаза, так как до этого во время транспортировки в комнату Морфей оставался без сознания. Когда он отыскивает всё, что ему нужно, а также снаряжение, снятое с заложника ранее, он быстро вооружается, прежде чем вернуться к Герою. Его корона и накидка оседают приятным грузом, когда он возвращается в импровизированную камеру, а меч снова пристёгнут к его бедру. Техно швыряет Герою его снаряжение, направляясь туда, куда упала его маска во время их второго раунда. К счастью, тонкое зачарованное незеритовое покрытие защищает маску от большинства повреждений. Техноблэйд пристёгивает её обратно, прежде чем повернуться к Морфею, закончившему надевать свою лёгкую броню и перешедший к прикреплению щитков на голени. Маска Морфея висит у него на шее, ещё не надетая и не скрывающая его черт. Когда Техноблэйд демонстрирует наручники и повязку, получает он в ответ только приподнятую бровь. — Кинково, но я не думаю, что у нас есть время на это, — небрежно говорит Морфей. Хахаха хаха Действительно ли Комиссия так нуждается в его возврате? Е в чат, если нам стоит оставить его. Е Е Е Нет, остановите голосование. Морфей сосёт. Буквально. Омг. Е Техно качает головой. — Извини, но я не позволю тебе увидеть нашу базу, Герой. Теперь, ты собираешься всё усложнять или будешь сотрудничать, чтобы мы все поскорее разошлись по домам? Морфей вздыхает, но не спорит, водружает маску на место и без суеты протягивает руки. Сначала Техно завязывает Герою плотную повязку на глаза, которая, как он надеется, скроет весь обзор, прежде чем защёлкнуть оковы на обтянутых наручами запястьях. Техно знает, что заклинания на наручниках гораздо более неприятны, чем общая защита помещения, однако в долгосрочной перспективе они не причинят вреда носящему их. Тем не менее, руки Морфея тяжело опускаются, как только браслеты защёлкиваются, и он издаёт слышимый «ууф» дискомфорта. Техно подступает ближе, якобы чтобы проверить, насколько надёжно наручники сидят. Когда он оказывается достаточно близко, он наклоняется к уху Героя. — Хороший мальчик, — шепчет он, находясь в сантиметре от Героя с завязанными глазами. Когда он слышит, как у мужчины перехватывает дыхание, он с тихим смешком отступает назад, осторожно дёргая за цепочку наручников. Человек идёт шаг в шаг, спотыкаясь всего раз или два, пока Техно тащит его по лабиринтам коридоров, вынужденный доверять врагу, ведущему его должным образом. Они не говорят о событиях в комнате всё то время, которое требуется для встречи с остальными. На самом деле пройдёт много недель, прежде чем они вообще заговорят.