Носки. О том, куда исчезают и к чему приводят

Имин. В Эрникене всю неделю было неспокойно: везде по рыночным площадям сновали торговцы, тут и там проезжали тележки со всякой всячиной, запряженные тяжелогрузными лошадьми. Уличной охраны стало в два раза больше, а важных иностранных лиц так и вовсе было не счесть: густобородые гномы, темные эльфы со своими демоническими глазками, даже встретил парочку вервольфов. Хотя последние всегда избегали центра королевства и были признаны истинными одиночками. В общем, народу было не продохнуть, в прямом смысле этого слова. Еще чуть-чуть, и я начал бы задыхаться от всей этой разрозненной массы, которая неуклонно давила меня к окраине улицы.       — Черт бы их всех побрал, — процедил я сквозь зубы, вдохнул полной грудью и начал локтями разбивать бурный поток людей и нелюдей, давая себе дорогу дальше.       — Понаехали тут, тоже мне. Нашли, что праздновать. Ngvah! — всё также недовольно думал я, подключив ругательства на квенье. Но признаться честно, повод праздновать был. И этим поводом был я (не напрямую, но без меня празднество бы не состоялось). А точнее свадьба между старшим сыном короля Эрникена и дочери правителя Кисаля — Лираны. Этот союз должен был сыграть важную роль в политических отношениях между давно враждующими королевствами светлых и темных эльфов, что дало бы народу надежду на долгий и крепкий мир. После свадьбы все вздохнули бы с облегчением по эту и другую сторону границы. Лишь один человек в королевстве был против этой затеи. Это был я. Имин, старший сын Феанора Огненного. Я считал, что полностью не подхожу на роль нового короля Эрникена, и уж тем более мне не хотелось брать в жены девушку, которую я ни разу не видел. Но спрашивать меня никто не собирался, всё было уже решено, час назначен, и остались лишь небольшие приготовления.       — У меня осталась всего неделя, — печально рассуждал я, к тому времени уже успев убраться с площадей и подходя к главной арке, ведущей в замок.       — Вот они, мои последние свободные дни. Дни, когда для меня еще не всё кончено (так мне виделось мое будущее), — вздохнул я и посмотрел на запад, где красное яблоко солнца уже закатывалось за горизонт. — А на что я их трачу? На беглые прогулки по городу? Будто бы я смогу уйти отсюда, скрыться. Вот бы и на самом деле уйти, далеко-далеко, в какой-нибудь совершенно другой мир с другими правилами, где никто не заставит жениться тебя на этой Лиране, Ngvah! Под эти отчаянные мысли, полные жалостью к себе и своей участи, я поднялся по ступенькам к главным дверям замка, вошёл, побродил в замковых коридорах, виляя средь стен, и очутился в своих покоях. Не снимая верхней одежды и обуви, я с шумом упал на кровать и закрыл глаза, отдаваясь тишине комнаты. К сожалению, мой покой был недолгим. Раздался стук в дверь, затем скрип и вот уже на пороге стоит высокий рыжеволосый парень с длинными острыми ушами и наглой, хамоватой улыбочкой. На его на лице горели дерзким огнем веснушки, да и сам он весь излучал самоуверенность и себялюбие.       — Что, все также бегаешь от своей жёнушки, Имин? — с усмешкой спросил рыжеволосый. –От своего счастья не убежишь.       — Не твое дело, Анмар, — раздраженно фыркнул я. –Ты с легкостью мог быть на моем месте, если бы родился раньше. И вообще, я тебе её уступаю, забирай.       — Мне чужого не надо, — хихикнул Анмар, — И вообще я тут по делу. Отец зовет тебя на совместный ужин, окажи нам честь, будь любезен.       — Только не совместный ужин, — с ужасом думал я. В голове пронеслись воспоминания о часовых беседах с выслушиванием нотаций об ответственности к своему государству и народу, о том, что мне категорически нужно повзрослеть в моем-то возрасте (102 года!), а вот отец в мои годы уже имел первую дочь и был великолепным наследником.       — Это обязательно?       — Необходимо, — улыбка исчезла с лица Анмара.       — Я буду. — сокрушённо ответил я.       — Не сомневаюсь, — Анмар собрался уже уходить, но вдруг остановился и взглянул на меня, — Только прими душ и переоденься. Выглядишь как бродячий верф, — на этом дверь с тяжестью захлопнулась. Я медленно и нехотя сполз с кровати и направился в личную ванную, где заботливыми слугами уже была набрана теплая вода. На стул я скинул свой грязный плащ и запылённые доро́гой сапоги. Сняв зеленую жилетку и бывшую раньше белой рубашку, я остановился у зеркала. В ответ на меня смотрел чистокровный светлый эльф, будто срисованный из старых королевских картин, висящих в центральном зале. Острые уши и такой же острый подбородок, большие зеленые глаза, длинные ниспадающие на плечи волосы цвета белого мрамора. Две пряди у лица были убраны назад и сплетались в одну тугую косу. Далее шел мускулистый торс и зеленые брюки, под стать жилетке. На меня смотрел будущий правитель Эрникена. Имин не выдержал и ответ глаза. Все это было слишком чуждо ему, слишком не для него. Решив больше ни о чем не думать, он залез в ванну и быстро помылся. Закончив с банными процедурами, он обмотался полотенцем и вышел в основную комнату. Оставалось подобрать наряд к ужину. Имин не любил выряжаться, поэтому вытащил первый попавшийся камзол, рубашку и брюки в цвет него. Оделся, хотел было уже натягивать сапоги, но вспомнил про наличие носков (точнее их отсутствие). Стал копаться в ящике.       — Ngvah, ничего не понимаю, — пробормотал Имин, — утром они все были здесь и по парам! — воскликнул он, сгрёб остатки носков и разложил их на полу. Сам же растерянно сел напротив. Из каждой бывшей пары на полу лежал только один носок.       — Чертовщина какая-то, орк меня утащи, — Имин не верил своим глазам, даже протёр их пару раз и посмотрел вновь, но ничего не изменилось. На полу лежало ровно по одному носку каждого вида. На самом деле исчезновения носков начались пару дней назад. Сначала Имин даже не обратил внимания, потом списал на оплошности слуг, затем сам себя убеждал, что бросил их где-то в комнате и забыл. Но сейчас оправданий не было. Он точно знал, что утром они были здесь, а теперь их нет, точнее есть, но зачем они ему нужны по одному? Имин понял, что над ним издеваются. Нагло и дерзко смеются ему в лицо накануне свадьбы и коронации.        — Как же меня все это достало! — Имин встал и со злостью пнул ящик для носков. — Только дети орков могли придумать такую глупость! — также злобно продолжал цедить он. — Ну, я тебя найду, попадись мне, ngvah. Пришлось Имину надевать сапоги на голые пятки. Перед выходом он еще раз взглянул в зеркало. На него смотрел все тот же благородный эльф. Только теперь он был одет в бело-зелёный камзол с золотой окантовкой, который доставал ему до колен, сверху его опоясывал широкий ремень. Внизу зеленые с золотом брюки и черные сапоги. Только на лице пылали гневом изумрудные глаза.       — Сойдет, — подумал Имин и вышел из комнаты. Марк. Вечерело. Повсюду гудели машины на автострадах, светофоры активно жестикулировали своим цветным табло прохожим. На улице стояла присущая началу июня прохлада. В воздухе пахло свежестью, как после дождя. Марк жадно втянул воздух носом и довольно выдохнул.       — Такая погода как раз по мне, — думал он, — что может быть лучше, чем долгая прогулка после тяжелого рабочего дня. Марк работал операционным медбратом. Основная работа заключалась в том, чтобы помогать хирургу во время операции: подавать тому инструменты, иглы, зажимы и в общем все, что тому могло понадобиться. Также бывало он ассистировал и делал перевязки. Работа была нелегкая, но Марку нравилось. Нравилось потому, что он чувствовал всеми частицами своей души, что он помогает людям, приносит пользу, а это не могло его не радовать. Хоть где-то он пригодился и мог сделать этот мир капельку счастливее.       — Э-эй, медсестричка, куда намылился? — раздался за спиной до боли знакомый тошнотный мерзкий голос. Марк ничего не ответил, лишь ускорил шаг. До дома оставалось немного.       — Может, еще успею спасти этот вечер, — подумалось ему.       — А ну стоять, медсестра. Стой, я с кем разговариваю. Стоять, блять! — голос зовущего изменился, в нем отчетливо слышалось презрение смешанное с тупой яростью. Вечер был испорчен. Марку пришлось остановиться и развернуться к обидчику. Выбора не было — тот все равно знал, где я живу.       — Чем могу помочь, Андрей? — спросил Марк, натянув тупую улыбочку.       — Че сразу не отзываешься, — уже не так яростно бросил парень. — Я, может, с тобой до дома хочу дойти, нам по пути. Узнать, как дела и все такое.       — Узнал?       — Не хами, медсестричка. Я тут с тобой вежливо еще, с такими, как ты, вообще не церемонятся.       — С какими «такими»? — поинтересовался Марк.       — Ну, с этими, — замялся Андрей, — пидорасами, тьфу, — и смачно плюнул на тротуар.       — А что же ты с таким, извиняюсь, пидорасом разговариваешь и до дома провожаешь? Боишься, что украдут меня? Или ты сам из нашего брата-гея будешь? Или Егора… — Марк не успел закончить предложение, как в лицо ему прилетел смачный кулак. От такой силы удара его ноги не выдержали, и он рухнул на землю.       — Завали рот свой, выблядок, и Егора не смей вспоминать больше, имя такое забудь грязный, сука, пидр, — фразы полетели горячими кинжалами в его раскалённую, начинающую наливаться кровью, щеку и разбитую губу. На этом Андрей закончил, плюнул рядом с сидящим на земле Марком, и быстро зашагал домой. Марк продолжал сидеть на земле. Щека уже покраснела, и из носа тонкой струйкой начала сочиться кровь. Ему было больно, но вовсе не физически, как могло показаться, к такому виду боли он уже привык. Он сам решил упомянуть Егора, но непонятно кому в итоге сделал хуже: Андрею или себе. Егор был его любовью. Сильной, запретной и навсегда утраченной.       — Прошлое в прошлом, прошлое в прошлом, — начал повторять себе Марк, но сам чувствовал, как к глазам подступают соленая влага. Он встал, вытер кровь салфеткой, которая давно валялась в сумке, отряхнул одежду (благо ничего не пострадало), и, стиснув зубы и кулаки, направился дальше, к дому. Добрался до дома без приключений, скинул обувь и решил в первую очередь обработать раны. Медбрат все-таки. Достал свою большую аптечку, вынул из нее все необходимое и пошел обследовать место трагедии у зеркала в ванной.       — Мда-а, — Марк покачал головой, глядя на себя, — Красавец. А ведь мне еще таким на работу идти, — сказал он и приступил к работе.       — Ма-ау, — раздалось у дверей, — Ма-у-у, — уже более требовательно.       — А, Феликс, привет, — Марк улыбнулся и повернулся к двери. На него смотрел большой пушистый белый кот с ярко-голубыми глазами.       — Мау, — опять прозвучало в комнате, но теперь как-будто осуждающе.       — Ты уж извини, друг, за мой вид, — начал Марк, — опять я вляпался. А все потому, что не могу держать язык за зубами, блин. Говорила мне Маша, язык мой до добра меня не доведет. Кстати, давно мы с ней не общались, надо бы ей написать. Маша была его единственной и лучшей подругой детства. Всю школу вместе прошли: то во дворе носились с игрушками, то постарше пиво на лавочке пили. Поддерживали друг друга во всем. Бывало ссорились, ну, куда уж без этого. Но всегда быстро мирились. И гейство Маша мое спокойно приняла. Как вспомню, боялся жутко ей признаться, ладони потели, колени потрясывало. А потом собрался с силами и так ей и сказал: «Мне кажется, я гей. То есть не кажется. Я гей. Стопроцентный.». А она посмотрела так быстро на меня своими глазами хитрыми, тут же опустила и говорит: «Мы ко мне-то идем фильм смотреть? Или ты уже передумал?». «Идем», — сказал я. И пошли. Под эти мысли, я быстро закончил с ранами и полюбовался своей работой. Теперь уже не так страшно было смотреть на свое отражение. Из зеркала мне улыбался симпатичный парень. Кудрявая челка цвета темного шоколада падала мне на карие глаза, обрамленные угольными густыми ресницами. Аккуратный нос и такие же аккуратные пухлые губы. Роста я был среднего, худощав, но в меру.       — Точно, в ход пойдут мои новые пластыри, — воскликнул Марк, и налепил розовый пластырь с Hello Kitty на щеку. — Нет, жизнь меня определенно ничему не учит, — подозрительно довольно сказал он, еще раз посмотрел в зеркало, и оставшись полностью удовлетворенным, пошел ужинать. После ужина решил переодеться, поругав себя, что не сделал этого ранее, потом хотел поиграть на гитаре (это было его хобби). Марк открыл шкаф и остановился. В полке для носков лежали совершенно чужие вещи.       — Не понимаю, — прошептал Марк и начал вытаскивать носки. В общей сложности их было пять- шесть штук, но всех по одному. Тогда он разложил их на кровати и стал разглядывать. Все носки были мало того, что чужие, так еще и чудные какие-то: неизвестная ткань, непонятные узоры и орнаменты, золотая вышивка.       — Совсем ничего не понимаю, бред какой-то, — подумал Марк. — В этой квартире давным-давно никого не было, кроме меня. А из последних, из последних Егор, но ведь это точно не его, нет, — он сразу же отбросил эту мысль. — Маша ко мне тоже не заходила, а ключей больше ни у кого нет, да и некому особо заходить, — мысли Марка зашли в тупик, он продолжал смотреть на носки.       — Мау, — Феликс сидел рядом и все это время наблюдал за Марком. Тогда он обратил на кота внимание.       — Нет, Фил, это не может быть твое. Я же не идиот и не сумасшедший, — хотя на счет последнего у Марка уже появились сомнения. Посидев еще немного в таком положении, он собрал вещи и положил их в дальний ящик тумбы.       — Нечего тут думать, нечего, — помыслил Марк. — Все решу завтра. А сейчас спать, немедленно спать. Он разделся, залез под одеяло и закрыл глаза. Последняя мысль промелькнувшая у него в голове, прежде чем окунуться в мир сладких грез, была: «Надо бы замки сменить.». Марк уснул.