В поиске

Beginning of memories — Мне больно! Пожалуйста, хватит! - жалобно кричит, плача от чужой жестокости и собственной беспомощности, паренек лет пятнадцати, упал на спину и сильно ударившись о землю, тихо, болезненно заскулил, словно раненный, загнанный в угол зверь, хотя так, оно, в общем-то и есть. - мне так жаль.. Я.. Пожалуйста, отпустите! Я исправлюсь, честно! Только не делайте мне больно...- юношеский голос от отчаянного крика уже заметно охрип, но не смолкал, моля обидчиков о пощаде, моля кого нибудь о помощи и неужели он просит многого? —Ну уж нет, это слишком скучно. Да и че ты нам сделаешь, чучело? - гадко и озлобленно улыбнувшись, отозвался один из толпы и с силой пнул свою жертву в бок, а та сжалась, закрыв голову руками, на это толпа удовлетворенно загоготала, сполна наслаждаясь созерцанием чужих, таких искренних страданий. — Я же не сделал ничего, прошу...- попытка отползти не увенчалась успехом - его тут же схватили за штанину, притягивая назад и грубо схватив за волосы, вновь больно ударяя, ещë и ещë. —Тупой мусор, тебе не обязательно что-то сделать, что-бы получить наказание, достаточно твоего жалкого существования, грязная мразь, - тягая беднягу за темные волосы, скалясь, выплёвывает уже другой, сверля карие глаза полным ненависти взглядом. За что же эта ненависть? Ответ прост - просто за его существование. Габриель с детства был не таким как надо, а длинные, острые и необычайно чувствительные на слух уши выдавали его негласное родовое проклятие с головой. Он - эльф, сирота, подкидыш, какой же судьбы он мог ожидать? Он отличался, и тем самым пугал окружающих, а лучшая защита - это нападение, не так ли? *** Так называемое веселье продолжалось, однако после отсчитанных двадцать пять ударов по лицу, в ушах зазвенело, перед глазами наступила непроглядная тьма - Габриель и сам не заметил, как потерял связь с реальностью и, какая жалость, для толпы озлобленных подростков интереса больше не представлял. Но зато боль прошла, а за ней и страх. Сердце, что билось так быстро замедлилось, но стучало с такой силой, что его резкие толчки гулом отдавали в висках. Но оставить его там они увы не собирались, о, вовсе нет, они не хотели просто поиграть, не хотели просто посмеяться. Они страстно желали его смерти, по их мнению, дьявольское отродье и жизни бок о бок с ними не заслуживало, чего уж говорить о отсутствии унижений. Лишённое сознания тело загрузили в багажник дорогой машинки богатенького главаря сия банды и повезли в неизвестном направлении. *** Дорога, что странно, не продлилась долго. Уже минут через десять, Габриеля грубо вытащили, будто он - не нечто живое, а мешок с картошкой. Ему заломали руки, а после связали запястья за спиной, словно он действительно в состоянии что-бы оказать какое либо сопротивление... Смешно. Будучи в полуобморочном состоянии, эльф, хоть и с трудом, всë же открыл глаза, правда уже тогда, когда перестал ощущать почву под ногами, а поток холодного волоса заставил взмокшие от крови волосы развиваться на ветру. Взору шоколадных глаз предстали острые, огромные камни, песок на берегу и морская гладь - его выкинули с обрыва, без капли, сука, сожаления, словно он - просто мусор. Просто ебаный мусор. Хлесткий удар о волны, уши заложило, морская вода с готовностью и покорностью приняла в себя обессиленное тело, затягивая на самое дно, оно всë стерпит, о всëм промолчит. Тело же и не думает сопротивляться - сил совсем нет и он снова теряет сознание, отдавшись всей мощи еë глубины телом и разбитой душой. *** Открыть глаза Габриеля заставил назойливо бьющий в лицо своими лучами солнечный свет, а чувствительные уши уловили голос неизвестного. Голос нежный и мягкий, по-волшебному чарующий, сладкий и тягучий словно карамель, он сильно и протяжно тянет ноты своей волшебной песни, а в аккомпанемент ему, вместо мелодии, шум ветра, крики птиц и течение воды. Он пытается приподняться на локтях, но при по пытке сделать это, его виски пробило яркой болью, заставив эльфа болезненно застонать. Голос затих, а жаль, для чувствительных ушей это пение было спасительным и таким успокаивающим. —Ох, ты уже очнулся. Знаешь, я уже собирался поплыть за помощью, - неизвестный навис над ним, теплой ладонью огладив щеку, так нежно, что он, Габриель, прикрыл глаза и чуть ли не довольно урча, потерся щекой о нежную руку. —Не нужно никого, прошу, - просит эльф и наконец, открыл глаза, узрев юношу перед собой. Перед Габриелем молодой парень лет шестнадцати, густые волосы до плеч - ярко красного цвета, такие же, пушистые ресницы и рубиновые глаза. Он полностью обнажен, но это, кажется, его совсем не смущает. —Ого.. - хотел было что-то сказать Габриель, как его незамедлительно прервали. — Так пялишься, должен признать, это смущает, - хохотнул незнакомец и продолжил, - это, конечно, не моë дело, но как часто ты оказываешься в море с связанными руками? —Вообще-то в первые, - эльф по глупому улыбается, а кончики длинных ушей розовеют, красноволосый, кажется, обратил на это внимание, потому-что в следующее мгновение умиленно улыбнулся. — Твои уши просто очаровательны, - кончики тонких и теплых пальцев коснулись необычно продолговатой ушной раковины, нежно проведя по всей длине и вызвав у Габриеля мурашки. Он не мог отвести от обнаженного незнакомца глаз, рубиновый, по лисьи хитрый взор невероятно притягателен и кажется, эльф запомнит его навсегда. —За них я тут и оказался, по правде говоря, - грустно улыбается, пожав плечами, - Они хотели утопить меня здесь, и кажется у них это получилось, а иначе почему рядом со мной оказался ангел? - твою мать, Габриель, какого хуя ты несешь? Щеки незнакомца тут же розовеют, он сверкает невероятными глазами, мило хихикает, а у Габриеля щемит сердце. — Людей пугает неизвестность, а я вовсе не ангел, - неловко убирает руку от чужого уха и удобнее усаживается на песке, обняв колени, - к счастью, у них ничего не вышло. Я вовремя заметил тебя на дне, так что... - глаза красноволосого вновь хитро сверкают, - будешь должен. - и подмигивает. — Ох, непременно, - должно быть, странно соглашаться отдавать какому-то неизвестному парню такой же неизвестный долг, но он уже очарован незнакомцем настолько, что готов сложить к его ногам всë, что имел, даже своë же сердце, собственноручно вырезанное из груди, лишь бы рубиновое чудо счастливо ему улыбнулось и осталось довольно, лишь бы осталось рядом и спело ему ещë раз, - И чего же ты хочешь? —Ничего материально ценного, -чудо заправляет красную прядь за аккуратное ушко, - Просто вернись сюда вновь. —Ох... Хорошо, - Габриель счастливо улыбается, что-бы этот парень не задумал - ему нечего терять, а ещë у него появился повод увидеться с ним вновь, так почему же он должен отказывать? —Ты странный, - чудо весело, беззлобно посмеивается, - Но милый. Меня зовут Данте. Он тянет руку, кажется для рукопожатия и Габриель с удовольствием жмет чужую небольшую ладонь, наблюдая насколько та нежная и теплая, кожа этого Данте словно из бархата. — А я... - кажется, его щеки краснеют, - Я Габриель. — Приятно познакомиться, Габриель, - пухлые, малиновые губы растягиваются в более широкой улыбке, являя взору молодого эльфа очаровательную ямочку на мягкой левой щеке, он полностью словно вылеплен из клубничного зефира самым лучшим в мире кондитером. Габриель обожает зефир. —И мне, - младший задерживает дыхание, когда рукопожатие переросло в нечто куда более интимное - рубиновое чудо переплетает их пальцы, нежно заглядывая в тëмные глаза, эльф, кажется, теряет голову. Руки у Данте очень мягкие и в отличии от него самого, ещë и тëплые, а на тонком указательном пальце кольцо, оно привлекло внимание эльфа. А рассмотрев красноволосого детальнее, сделал вывод - Данте нравятся украшения, на каждом запястье около пяти браслетов, три невероятно красивых кулона. —Твои украшения... Они очень красивые, - Усеянные веснушками щеки красноглазого вновь розовеют. — Правда нравятся? - он касается пальцами более крупного камня граната на самом, пожалуй, заметном кулоне, - я сам их делал. — Ого, - тянет Габриель удивленно и подсел ближе, что-бы рассмотреть чужую ручную работу, - они невероятные, и ты невероятный... Полностью. В ответ ему - улыбка, самая волшебная на его памяти, Данте молчал, а Габриелю и не нужно было слов, что-бы понять его. Молчание прервало детское хныканье из-за камней, а после детский голос: —Д-данте? Где ты? - эльф уловил его куда раньше, длинные уши встрепенулись, а глаза автоматически принялись сканировать всë вокруг, в поиске источника звука. Из-за камней выглянула серая детская макушка, оборачиваясь по сторонам, малыш щурит заплаканные глазки, пытаясь разглядеть то, что было в дали и наконец, мальчик заметил их, поймав взгляд эльфа и тут же ойкнув и испугавшись, ловко и быстро юркнул обратно, скрывшись за камнем, что больше него раз в пять. —Д-данте! - малыш снова боязливо выглядывает из-за камня, - Папа уже потерял тебя, он злится... Красноволосый тут же напрягся и нервно прикусил губу, заглянув эльфу в глаза. —Извини, мне уже пора, - зефирная рука легла на его щеку, а губ коснулись чужие, более пухлые и мягкие - поцелуй на прощание, - До встречи, Габриель. —До встречи...- словно в трансе отвечает тот, неотрывно глядя как тот поднимается с песка, совершенно не стесняясь своей наготы, да и сам эльф был настолько им очарован, что переставал обращать на неë какое либо внимание, погрузившись в рубиновый омут с головой. Данте ловко перебирается с камня на камень, перепрыгивая воду так легко, словно за еще хрупкой мальчишеской спиной есть крылья. Добравшись до того самого камня, за которым прятался ребенок и бросив на Габриеля ещë один хитрый взгляд, прыгнул в воду. Сероволосый мальчик тоже с головой нырнул под воду и оба больше не вынырнули, лишь пару раз явив взору разноцветные, рыбьи плавники. *** Габриель смог вернуться в то же место только спустя год и честно говоря, он даже не надеялся встретить того странного парня, серьезно, они виделись лишь однажды, почему он всë не может выкинуть его из своей головы? Да он уже не был уверен хотя бы в том, что он действительно встречал его, что Данте - не гейская фантазия его воспалённого мозга, но всем сердцем надеялся встретить его вновь. А Данте не было. Безумно глупо было рассчитывать на то, что он караулил тут сутками, ожидая, что он, Габриель, соизволит все таки явиться, да даже если бы и ожидал, Габриель нужен был ему тогда, а сейчас что? Да он должно быть уже забыл о существовании странного, незнакомого эльфа. Разум циклично повторял одно и то же: Ты опоздал Ты опоздал Ты опоздал Но он продолжал сидеть на берегу, обводя взглядом водную гладь, всей душой надеясь все таки завидеть копну ярко красных волос, но нет, всë пусто. На землю опускаются сумерки и вот, длинные ушки улавливают всплеск воды, он тут же дёргается, напрягается всем телом от волнения, а сердце трепещет в груди как при той, самой первой встрече. —Я... Я думал, что ты не появишься. - Габриель говорит тихо, что-бы скрыть дрожь в голосе. — То же могу сказать и о тебе, - Данте цепляется за камень руками и приподнимает туловище, показываясь из воды по пояс. Красные волосы стали куда длиннее, доставая ло лопаток, больше внешних изменений не было, да они и не были нужны, он прекрасен и такой, - Но скажу честно, я тебя ждал, каждый день сюда приплывал. —Вау... Извини меня, пожалуйста. - Эльф усаживается на песок и похлопывает ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть рядом. В ответ ему кивают, а после длинноволосый зацепился за камень крепче, полностью извлекая свой корпус из воды и усаживаясь на камень, явив взору эльфа длинный и красный рыбий хвост. Он замирает, не в силах отвести глаз от этого зрелища. Волшебного, странного, захватывающего и пугающего, но такого правильного. *** Данте снова обнажен, хорошо, Габриель в принципе привык, но подростковые гормоны сохранять спокойствие не дают. —Я боюсь, ты замёрзнешь, подожди-ка. - эльф снимает с себя черное худи и одевает его на Данте, заботливо поправляя капюшон и длинные для него рукава. Старший на это неловко улыбается, но покорно позволяет одеть себя, лично ему отсутствие одежды, в принципе, не мешало, но признаться честно, теперь ему комфортнее и гораздо теплее. Всë таки хорошая штука эта ваша одежда. —А разве ты не замёрзнешь? - он хлопает красными ресницами, коснувшись ладонью чужого плеча, проверяя температуру чужой кожи, что тут же покрылась мурашками. — Неа, всë прекрасно, - накрыл чужую ладонь своей Габриель. А Данте заглянул ему в глаза, улыбнувшись, в его одежде он был ещë прекраснее, красивее всех на свете. — Ох, я забыл кое-что отдать тебе, - спохватился красноволосый и нехотя отстранил руку от теплой кожи эльфа. Его ладони неловко скользнули под худи, ощупывая плечи и ключицы, а после затылок. Вынырнувшие из под черной ткани ладони протянули эльфу кулон, с крупным янтарем по центру. —Вот. Я сделал его для тебя, - уже темнело, но Габриель почти кожей ощутил его от смущения пылающие щеки, конечно, он ведь и сам не лучше. —Ого... - эльф заинтересованно дернул ушами и предельно аккуратно коснулся кулона в руке русала, словно и он и украшение в миг превратятся в пепел от одного его неверного касания. Взяв украшение в руку, он осторожно расстегнул застежку на, кажется, золотой, ювелирной работы цепочки и надел кулон на себя, снова касаясь пальцами янтаря - настоящий. — Ну как? - эльф смущенно улыбается, смотря в глаза своему собеседнику. — Тебе идëт, Габриель, - тот заправляет прядь чужих темных волос за длинное ушко, - ты прекрасен. — Ты не представляешь, насколько прекрасен сам, - не отказывает себе в удовольствии подсесть к русалу поближе, настолько, что ощутил его дыхание на своих губах, - прекраснее всех на свете. - узловатые пальцы нежно касаются светлой, немного пухлой щеки, она мягкая и теплая. —Можно мне тебя поцеловать? - спрашивает робко, боясь услышать отказ, но благо, ответом ему послужил согласный кивок, а после, Данте и сам сокращает злосчастное расстояние меж их губами, целуя со всем теплом и любовью, что распирала его сердце весь этот год. О да, это всего лишь их вторая встреча, но не сомневайтесь в мечтах обоих они стали ближе друг другу как никто иной. *** Со временем, встреч стало больше, Габриель каждый вечер приходил на скрытую от людей часть берега, где его уже покорно ожидал красноволосый русал. Шли дни, недели, месяца, так и прошли ещë два года. *** —Габриель? - окликнул того Данте, лежа головой на груди эльфа, слушая чужое сердцебиение. —М? - Тот в свою очередь перебирал длинные волосы, иногда накручивая гранатовые пряди на палец. Буквально кожей ощущая, как напрягся русал на нем, напрягся и сам, - Что-то не так? —Я хочу уйти, - он поднял голову, заглянув в глаза напротив, зрачки которых сузились от испуга, - ох, я не так выразился, - Данте покусывает нижнюю губу, от переживаний, - Я хочу уйти не от тебя, а знаешь, - он кашляет тихо, прочистив горло и кидает взгляд на воду, указывая на нее, - Вообще, из этого места. Как можно дальше. Габриель облегченно было вдыхает, он не готов терять Данте. —Подожди, а зачем? Разве тебе не нравится тут? У тебя здесь семья, и.. Ну, ещë я, - Эльф сбивается, у него нет семьи и единственное, что держит его в этом городе - это Данте. — Да, моя семья, - Хмурит брови Данте и опускает взгляд, плечи вздрагивают, словно холодно ему, благо, он одет в теплую кофту, - Мой папа. Он узнал, куда я плыву каждый раз, он запретил мне встречаться с тобой. Красноволосый сам не замечает, как от досады прокусывает тонкую кожу на нижней губе, боль его отрезвляет, заставляет взять эмоции под контроль и сделав глубокий вдох, продолжить: — Он запретил мне показываться на суше, а общаться с кем либо не мне подобным тем более, - гранатовые глаза смотрят на него с тяжестью и болью, а у эльфа, кажется, уходит почва из под ног, он хмурит темные брови и озлобленно сжимает кулаки, он зол, но никак не на Данте. На всех вокруг, кроме его Данте. — Ты не сбежишь, Данте, - эльф почти рычит, обвивая его плечи своими руками и вжимая задрожавшее от обиды и страха тело, - Мы сбежим вместе, куда угодно, только вместе. - он чувствует, как голос дрожит, а карие глаза наполняются слезами, он так боится потерять его. — Ты уверен, что готов отправиться за мной? - ох, Данте больше всего на свете хотел бы, что бы они сделали это вместе, но надо ли это всë Габриелю? — Уверен, я не отпущу тебя, - его вжимают в себя сильнее, - пока ты хочешь быть рядом, не отпущу. — Я хочу... Очень хочу. - всхлипывают в ответ и улыбаются сквозь слёзы, но искренне счастливо. End of memories *** Куромаку плохо спал всю ночь. Он ворочался, прижимался к Зонтику, который уже похоже смирился с тем, что один спать более не будет, сероволосый увлеченно трогал голубые длинные волосы, наматывал прядки на палец и заплетал из них же тоненькие косички, закидывал на беднягу ногу, из головы всë никак не выходила возможная предстоящая встреча с старшим братом, ужасно волнительно. Последний раз они виделись, когда ему, Куромаку, было 12 лет. Конечно же, он заранее знал, что Данте когда нибудь отважится сбежать, но перед смертью не надышишься, как говорится, он все равно не смог подготовиться. Данте всегда был свободолюбивым, этим он и был очень похож на их общего отца - Пика. Для Пика море и было свободой, однако для Данте вода всегда была тесна, ему были чужды русалочьи законы и он никогда не боялся этого показать, в отличии от своего младшего братика. Ох, Куромаку был очень горд своим старшим, он никогда не боялся говорить то, что думал, не боялся ошибиться и показаться глупым, не боялся нарушить их глупые законы и безусловно, Куро мечтал стать таким же, но страх перед отцом и его осуждением заставляли молчать и подавлять собственные нравы, а после побега Данте всë сделалось только хуже. Озлобленный на старшего сына Пик начал психологически терроризировать младшего сына, втаптывал его мнение в грязь, отчитывал за любой проступок совершенный даже не им - его сестрами, появились унижения и совершенно глупые запреты. Такое воспитание не прошло бесследно - маленький, общительный и жизнерадостный Куромаку превратился в холодного с подобными себе, замкнутого юношу. Единственным светом в этой тюрьме была горячо любимая Хелен, а после и появление их с Хелен малыша - Курона. Но и это не продлилось долго. Хелен повторила судьбу Данте, а Курон... Курон пропал. Это и стало для Куромаку главной отправной точкой, он понял, послушание отцу - не гарантия того, что всë у него будет безупречно. *** Уже стоя около нужного кабинета, Зонтик поглаживал Куромаку по волосам, пока тот переминался с ноги на ногу и беспомощно на него поглядывал. —Ну-же, просто открой дверь и загляни, даже если это не твой брат, Данте очень хороший, он поймет, - шепчет длинноволосый ему на ухо, что-бы тот, кто находится в кабинете их не услышал. — Я понимаю, просто...- Куромаку заглатывает нервно, его рука повисла в воздухе, так и не решившись постучать в дверь и открыть еë, - Мы не виделись около семи лет, если это он, но... Вдруг Данте не захочет меня видеть? —Я верю, что захочет, давай, ты сможешь. - подбадривает русала, и нет, он не знает, почему его брат не рядом, почему может не захотеть его видеть - не решился спросить и без того напряжённого Куро, но разве на такого как он можно злиться? Его новоиспеченный друг ведь просто очарователен! Всë же, Куромаку решился. Разнёсся стук, а после руки сделали всë сами собой, отворилась дверь я тëплый, приятный свет из кабинета был сродни солнечному, на который он так часто засматривался сквозь толщу воды, веяло теплом и надеждой на лучшее. Он аккуратно заглянул внутрь. В кабинете за столом сидел молодой мужчина, лет двадцати пяти. Длинные волосы красного цвета собраны в небрежную косу, черные джинсы, а поверх белой футболки бежевый кардиган. Аккуратный вздернутый нос, а на его кончике сьехавшие немного набок очки с тонкой коричневой оправой. Он закинул ногу на ногу в расслабленной позе и подперев рукой пухлую щеку, сосредоточенно писал что-то в журнале, неосознанно нашептывая себе под нос то, что писал. Это его Данте. Немного запоздало среагировав на посетителей он резко поднял голову и неловко улыбнувшись, поправил очки, вглядываясь в силуэты, что замерев, стояли в проходе. — Извините, что-то я сегодня крайне не собран, - то ли оправдываясь, то ли стараясь начать непринужденный диалог, мужчина тут же напрягается и замирает, кажется, догадываясь кто же перед ним, - Вы... Вы вдвоём на приём? Семейный психолог этажом ниже, извините. Данте лукаво улыбается, слишком уж неестественно поднимая уголки губ. Куромаку и Зонтик переглядываются, синхронно недоуменно хлопают ресницами а после резко отскакивают друг от друга. — Нет, нет, нет, - Зонтик стыдливо отводит взгляд и размахивает руками, в неясной жестикуляции, - Мы вовсе не.. — Данте, ты правда меня не узнал? - по-детски с обидой глядит на психолога парень пониже, вся холодность и замкнутость накопленная годами канула, он - снова двенадцатилетний мальчик, которого оставил старший брат, на произвол отца-тирана. —Ох, Куромаку, - мужчина в спешке встаëт из-за стола и подходит к брату, притягивая его к себе и обнимая за продрогшие плечи, его обнимают в ответ, прикрыв глаза наполненные слезами детской обиды и тычутся носом в плечо, - Я думал, что ошибся, конечно же узнал, ты так вырос... - старший чмокает его в серую макушку, сердце внутри болезненно сжимается и ноет, разбиваясь от переполняющего чувства вины на мелкие осколки. Он не мог остаться в море, но и Куромаку забрать, честно, не мог! Разве Данте мог поступить иначе? Зонтик оперся боком о косяк, скрестив руки на груди, трогательная встреча пробивала на улыбку, однако он ровным счетом ничего не понимал, что и как будет дальше, что насчет сына Куромаку? Да и честно говоря, само понимание того, что твой психолог и просто неплохой знакомый - тоже русал так себе, словно его уже долгое время водят за нос, насмехаясь над ним. *** Пожалуй, самым важным потрясением для Данте стало не столько само появление младшего братца, сколько тот факт, что у малыша Куро, вообще-то, появился ребенок, и этого самого ребенка украли. Данте пришлось отпаивать валерьянкой из его же аптечки. —Чем я могу помочь? - задал вполне очевидный вопрос красноволосый, на что Зонтик замялся и уставился на Куромаку, мол и в правду, а причем тут он. Куромаку же похлопал ресничками и снова склонил голову на бок. —Ты последний, кто знает о поисковом заклинании, - он пожал плечами, - Смею напомнить, папа и Клео уничтожили все источники, я всë перерыл, всех переспрашивал, они не знают, а папа и Клео ни в какую! Плевать им, что Курон пропал! - по мере повествования, Куромаку начал закипать, а его жестикуляция стала ярче. Данте протянул ему стакан с успокоительным, на что младший его залпом осушил. — А К-клео это... — Сестра, - опередил Зонтика Данте, уже зная, в чем заключается вопрос, - Старшая, они с отцом всегда что-то скрывали от нас. - Гнев красноволосого на их общего родителя и сестру тоже был заметен, однако в отличии от младшего брата он не повышал тон, не махал руками, просто воздух вокруг начинал сгущаться, а красные волосы, казалось бы, превратятся в самое настоящее пламя и испепелят всë вокруг. Зонтик сжался всем телом. — Я хотел бы помочь, - постарался развеять напряжение Данте и слабо улыбнулся, - Ну знаешь, не только заклинанием. — Было бы здорово, - подал голос Куромаку, - Учитывая то, что вы, ну... Незнакомы. В голосе сероволосого послышались металлические ноты, как-бы он не скучал по Данте, как-бы он не был рад встрече, как-бы не желал вернуть сына - детская обида не отпускала. Она отравляла душу, кислотой выходя через дыхательные пути и накапливаясь токсичным, жгучим комом в горле, не давая ему вдохнуть полной грудью. Ответом ему послужила грустная улыбка, а Куромаку сжал колено рядом сидящего Зонтика рукой, сдерживая порыв эмоций, тот пискнул сдавленно и прикусил губу. — Как тебе живется? Знаешь, вне воды, - сероволосый перестает хмуриться и легко кашляет, словно прочищая горло от застрявшего там комка, и всë же, он всем сердцем надеется, что у него всë хорошо, что он обрел свободу, а иначе зачем это всë? - Ты счастлив? - голос дрогнул, ему за это сделалось стыдно и младший смолк, ожидая ответа. —Да, я счастлив, - всë так-же натянуто ему улыбаются, Данте правда счастлив, любимая работа, город, настоящий дом, любимый муж, что же ещë нужно? Избавление от терзающей его седьмой год вины, вот что. Ему нужно спокойствие, о котором он так давно грезит, - я свободен, женат и люблю свою работу. Всë прекрасно, Куромаку. Не всë, ничего не прекрасно. Он виноват и он это знает, но самому Куромаку не стоит об этом знать, не сейчас. *** — Ну что, пустишь меня ещë на одну ночь? - шутливо спрашивает Куромаку, легко толкнув Зонтика в бок, пока они втроем шагали по темному городу. — Конечно, - он треплет серые волосы и хихикает, - Странно, что ты ещë спрашиваешь. — Для приличия, - Маку жмет плечами и поправляет очки, которые отжал у Данте, он их больше не носит - зрение понемногу улучшалось, благодаря лечению, а очки так и пылились на полке, за то идеально подошли его братцу. — Как вы вообще пересеклись, если не секрет? - спрашивает Данте, высматривая кого-то в толпе людей. — Зонтик нашел меня на берегу, - улыбается Куро, - И зачем-то принес к себе, я конечно не понял зачем, но... Я благодарен. — Да как тебя оставить такого, ну? - Зонтик по-доброму тискает его за мягкие щечки, тот верещит возмущенно. — Мне страшно представить эту встречу, - хохочет Данте, а после замолкает, расплываясь в влюбленной улыбке. Троица прекращает свой путь, остановившись. Приглядевшись, они замечают, как сквозь толпу людей, со всех ног бежит в их сторону высокий парень, с забавной черной шляпкой на голове и махает им рукой, красноволосый машет в ответ. Добежав, он остановился и широко улыбаясь, поприветствовал: — Здравствуйте - По темным волосам и длинным ушам, видимым из пол шляпы Куромаку узнал в уже взрослом мужчине того эльфа-подростка, который сидел с Данте на берегу в его детских воспоминаниях. Мужчина в шляпе обходит Данте, обнимая его со спины и ласково целуя его в щеку, тот в свою очередь берет одну из его ладоней на твоей талии и переплетает их пальцы. — Здравствуй, - в один голос неловко отвечают Зонтик и Куро, а последний, стушевавшись окончательно, продолжил, - Мы пойдем, я спать хочу... Встретимся завтра, как договаривались. — До завтра, - говорят в ответ. *** Оба лежат на кровати, в обнимку, мокрые, после душа и дышат тяжело. Почему оба? Ну, потому-что первым пошел Зонтик, все было хорошо и закончил быстро, а потом Куромаку подскользнулся и испугавшись, благодаря волшебному своему дару просто расплавил кран! Взрывы, вода, слезы, потом появление Великого Зонтика и воистину эффектное спасение. — Я ударился, - Бурчит недовольно Куромаку, закинув ногу на пояс Зонтика, - а ещë обжёг палец, опасное место этот твой душ. Зонтик посмеивается негромко и гладит того по спине. — Давай переоденемся и ляжем спать? Завтрашний день предвещает приключения, - Длинноволосый приподнимается на локтях. — Это точно, - Куромаку поднимается следом.