Интерес

Хината продолжал удивлять даже находясь в сотне тысяч километров от Японии, даже не отвечая на сообщения Кенмы около суток или двух. Даже играя в волейбол в Бразилии, даже занимаясь исключительно собой, он привлекал внимание десятков, если не сотен! О да, ему всего два года потребовалось на то, чтобы отточить свое мастерство, прослыть самым настоящим «ниндзя», будто они снимались в дешёвом китайском сериале. Кенма не был уверен, что подобное снимается в Китае, но ему особо не было дела до фактов и правильности, когда он сам, своими губами, красными после очередного кусачего поцелуя в его новом доме, что он снимал шутя, сказал эту фразу, которую сам же и считал полным бредом: «Я спонсирую тебя, пока ты мне интересен», — и невысказанное «будь таким дальше» горело в золотых, по-кошачьи больших глазах. О, и Хината в самом деле оставался таким, каким его сделал сам Кенма, подобрав неограненный алмаз с земли и отшлифовав его под взором профессионалов и тренеров до состояния бриллианта, драгоценности столь яркой, что и самого Кенму она слепила. Хотя вполне возможно, что лишил его зрения Хината, пленив надёжнее некуда, довольно давно. Кенма и сам не сказал бы, что именно цепляло в Хинате, что заставляло потеть и стараться, чтобы просто ещё раз, снова сразиться с ним на поле, выйти в качестве соперников, стараясь заработать ещё одно очко, бежать непонятно куда, прыгать и думать, думать, думать отчаянно, ещё более глупо и смело, стремясь разрушить, сломать, кости вырвать и сердце сжать в кулаке, наблюдая, как кровь пачкает форму. О, Кенма хотел превзойти его, впрочем, как и вся Некома. Кенма был уверен в этом: они ведь были семьёй на два года, хотя Кенма и думал о том, что все это чушь. Хината поражал. Не только соперников, которые в попытках привлечь внимание к себе в ответ боролись не на жизнь, а на смерть, но и союзников. Одним словом, он безбожно пленял абсолютно всех, и это бесило, подбивало сделать что-то безумное, связанное с кровью или смертью. Кенме ведь просто повезло в конечном итоге. Пусть заполучить Хинату хотел не только он, но и Король, Ушивака, один из близнецов Мия, и многие другие, приручить не поддающееся контролю солнце смог только он. Список людей, которые, как и он, просто хотели Хинату, казался бесконечным, и Кенме наскучило считать после первого десятка, поэтому он и сказал ту фразу, прекрасно зная, что ещё много лет Хината будет блистать под его присмотром, в красочной огранке из побед и песчаных пляжей Бразилии. О, не подумайте только, что Кенме жаль за те слова, которые вроде бы даже напугали Хинату до дрожи: нет-нет, Хината ведь знал, на что шел, подписывая контракт с Кодзукеном, принимая во внимание пункт, специально добавленный Кенмой, что Хинате нужно блистать, поражать своим видом, игрой и любыми деталями, если он хотел продолжать получать поддержку от своего «друга». О да, они оба, скорее всего, прекрасно понимали, что пункт в контракте — полнейшая чушь, но именно поэтому Хината и подписал его, не глядя, чтобы после утянуть Кенму (своего милого маленького котенка, который может мурлыкать тихо на ухо ночью, но ещё и царапать спину, кусать шею до крови и бить поддых, лишать дыхания в момент, когда из трубки доносится «я приехал») в сладкий, со вкусом мятной жвачки поцелуй. Стоило ли вообще говорить, что после подписания абсурдного в своей ненужности контракта они не вылезали из постели более суток, засыпая и просыпаясь с одним именем на губах, вырывая стоны и крики друг из друга? Ха, Кенма был бы не прочь повторить ту ночь, но для этого им нужно было подписать ещё парочку контрактов, не так ли? Но при всём этом... Хината. Продолжал. Удивлять. Вот они, три слова вне времени и пространства, описывающие чуть ли не каждый день, каждую минуту, проведенную вместе: Кенма просыпался, включал телевизор — и вот он, Хината на экране, а диктор продолжает говорить о пяти эйсах Хинаты Шоё, которые тот забил на Чемпионате мира, включал телефон, намереваясь проверить расписание на сегодня — и тут тоже Хината, фотография его, стоящего на коленях на кровати в японском Токио во время Олимпиады, сжимающий свои рыжие волосы, на которых выделялись своим черным цветом кошачьи ушки. О да, Хината продолжал притягивать взгляд, манить и втягивать в трясину, где нет ни единой мысли, кроме как о нем. Он был таким раньше, четыре, пять, семь лет назад, и остаётся таким внеземным сейчас. Но если раньше он улыбался всем, кричал что-то громко, при этом все равно продолжая закрывать глаза, взлетая вверх, надеясь принести ещё одно очко команде лишь с помощью пасов Кагеямы, то теперь… Теперь ведь он сам был тем, чьи пасы желали, не правда ли? И Кенма ни разу не против сыграть с ним снова, даже когда ноги вязли на пляже Бразилии, даже когда оператор падал, не в силах угнаться за скоростью мяча и ветра, когда сетка была так близко, чтобы в следующую секунду оказаться настолько далеко, что мяч приземлялся на домашней половине площадки. О да, даже глотая песчинки после быстрого облизывания губ, даже после падения на песок, после скольжения по горячему пляжу, даже ощущая песок в волосах и одежде, Кенма не жалел о том, что выбрал Хинату однажды. И Хината тоже не мог жалеть, когда Кенма открывался только ему со стороны, которую видел разве что Куроо когда-то очень давно. Ну, Кенма надеялся по крайней мере, что Хината тоже не жалел. Однако Кенма не раздумывал над этим слишком долго, потому что всегда мысли тянули его в пучину более страшную, чем то, куда обещали утянуть чужие привлекательные глаза цвета горького шоколада, который Кенма на дух не переносил. Даже в бессильных приступах ярости, когда на очередном чемпионате Хинату обнимал Ацуму, когда Бокуто давал ему пять или когда Кагеяма кивал одобрительно, улыбаясь, Кенма все равно не переставал ухмыляться, зная простую истину. Даже сжимая кулаки, даже чувствуя, как кровь течет вниз по пальцам, пачкая белоснежную плитку гостиной, он улыбался хитро, вспоминая, как Хината обещал ему оставаться интересным. И Кенма верил этим невинным глазам, особенно вспоминая, как Хината накануне сосал его член, опаздывая на самолёт до Казани, как обводил языком головку, брал за щеку, смотрел своими невероятными глазами в глаза Кенмы, замечая сузившийся зрачок и переплавленное золото, горящее в этом взгляде. О да, Кенма мог вспомнить много этих моментов, когда Хината… Удивлял. И рядом с ним будто все переменилось, мир обрёл новые краски, Кенма смог наконец отыскать скрытые квесты в местах, где проходил тысячи раз. Кенма потихоньку открывал карту этого мира, следуя за Хинатой в Россию, США, обратно в Японию, в Китай и Южную Корею, снова и снова беря в отряд только себя и человека, на прокачку которого Кенма тратил все свои ресурсы, не жалея ни цента. Кенма фармил материалы, строил свой собственный дом где-то на краю мира, куда позже он хотел бы переехать, отправиться на покой, разгадав все тайны и оставшись один на один с главным боссом, которого Кенма выбил задолго до рерана. И пока Кенма узнавал все это, мир, в котором он родился и вырос, в котором встретил лучшего человека на свете и забрал его, сделал своим, заново, Хината… О да, Хината все ещё притягивал взор, хотя прошло около четырех или пяти лет с их первого знакомства, с встречи в какой-то подворотне, когда Кенма выглядел помятым, брошенным котёнком, а Хината (любопытный ворон!) незаметно подкрадывался, уже тогда привлекая внимание. И Кенме совершенно не жаль, что весь этот блеск принадлежал ему днём и ночью, в разных странах мира, а ещё когда он открывал глаза и даже в моменты, когда Кенма видел бесконечную мглу во снах. Везде, куда бы Кенма ни пошел, его преследовал Хината, его образ и голос, рыжие пряди, настолько мягкие, что их хотелось касаться, как и кошачьей шерсти. И как бы Кенма ни хотел повторить те слова, напомнить Хинате, что если тот потеряет свой блеск, его ждёт только крах и забвение... Как бы сильно Кенма ни желал увидеть ещё раз слезы в любимых (он в самом деле произносит это вслух?) глазах... Они оба знали две вещи. Первое: Хината просто не может не быть интересным по сути своей, а второе… Даже если подобный абсурд и случится, даже если вдруг, в один момент случайно так, будто играючи, он потеряет весь свой шарм и обаяние... Кенма не сможет уйти от Хинаты, от солнца, что пленяло не хуже наркотиков и компьютерных игр, за прохождение которых Кенма получал баснословные деньги. О да, даже если бы моря разверзлись, а с неба начали падать жабы, если бы мир перевернулся с ног на голову и случилось такое, что Хината перестал быть интересным? Кенма ни за что не уйдет, как бы ни смеялись Куроо и Цукишима и что бы сам Кенма ни говорил.