Номер один жаждет поцелуев

Сквозь шумные коридоры, мимо дверей классов и учительских через открытые окна в здание школы вполне заметно просачивается настоящая весна. Почти все вишнёвые деревья уже отцвели, солнечные лучи приятно греют кожу, и с ней вместе лёгким теплом наполняются человеческие сердца. Так, в одном из почти заполненных учениками кабинетов, одиннадцатиклассник, сидящий за третьей партой второго ряда - в самом центре класса, отвлечённо смотрит в окно, уложив голову на правую руку, и о чём-то мечтает. Покачивающиеся на ветру ветви зеленеющих деревьев почему-то навевают мысли о начале чего-то нового. Такие мысли вызывают у парня странное предчувствие. Вздохнув, он поднимается со своего места, задвигает стул и не успевает даже отойти от парты, как в класс врывается буря. - Попрошу минуточку вашего внимания! - бурей оказывается волнительно радостный Кым Джунхён. По нему было видно, что он очень торопился и скорее всего даже бежал, чтобы не опоздать и успеть поделиться чем-то с одноклассниками. У него часто бывают такие приступы гиперактивности, но сегодня это, кажется, нечто действительно особенное. Джунхён становится перед доской, чтобы его было видно всем, и расстёгивает пуговицы на рукаве белой рубашки. Затем он оголяет свою левую руку и с гордой улыбкой на лице красуется рисунком на предплечье. Там был отчётливо виден белый цветок с синими пятнами на лепестках и ярко-жёлтой небольшой точкой в центре. На его руке за прошедшую ночь расцвела фиалка. Парни и девушки начинают восторженно поздравлять одноклассника, хлопать в ладоши и подбегать, чтобы поближе рассмотреть растение на его коже. Такая их реакция не беспричинна, ведь Джунхён - первый в классе, кто нашёл свою родственную душу. Дело в том, что в этом мире каждый имеет предназначенного судьбой человека. У всех людей с рождения на предплечьях находятся чёрные контуры цветочных бутонов. Чаще всего они практически неразличимы и нельзя понять, какой цветок скрывается в бутоне, и всегда - полностью бесцветны. Цветение происходит лишь при первом поцелуе с соулмейтом, и это существенно осложняет поиски "своего" человека. Такова несправедливость этого мира - из-за подобных условий некоторые так никогда и не увидели свои цветы, своих предназначенных. Парень, который только что поднялся из-за своей центральной парты, снова вздохнул. Ему, Сон Ханбину, сейчас остаётся только мечтать о первом поцелуе. И в этом виноват только он сам - поступив в старшую школу, он преуспел в делах учебных и оказался на первом месте в рейтинге обучения. Соревновательный дух не дал ему расслабиться после такого успеха, поэтому всё, что он делал до текущего момента, было направлено на сохранение этого места, так что времени на дела личные у него уже немного не хватало. - Поздравляю, Джунхён! - несмотря на своё внутреннее расстройство, он не мог не порадоваться за него, улыбнувшись и выставив большой палец вверх. Тот кивнул головой в ответ и поблагодарил его громче, чем кого-либо. Уважение к номеру один зашкаливало, ещё немного и Кым бы перед ним раскланялся, будто он его сонбэ. Ослеплённые восторгом и занятые расспросами ученики не заметили, как пролетело время и прозвучал звонок на первый урок. В кабинет вместе с учителем-предметником вошли классный руководитель и даже директор школы. Все разошлись по местам и, поприветствовав учителей, подготовились слушать объявление, с которым прибыло "начальство". - Ребята, как вы знаете, в нашей школе часто проходят благотворительные концерты, - голос директора будто отскочил от стен, когда он начал говорить. От его слов подростки, уже понимающие, к чему он ведёт, сжались на месте, пытаясь спрятаться. - И на следующем концерте мы планируем предоставить каждому классу возможность выступить и показать свои умения, - все молчали, пока мужчина продолжал свою речь. Когда замолчал и он, повисла неловкая тишина. - Есть желающие? На его вопрос никто не откликнулся. Ханбин опустил голову и уставился на свои руки. Он думал, что, в целом, достаточно делает для школы, оставаясь на первом месте как стена рекордные четырнадцать месяцев, так что уже считает себя свободным от этой внезапной обязанности. - Я могу выступить, - тишину разорвал голос с первой парты третьего ряда. Лёгкий акцент выдавал иностранца, а точнее китайца - Чжан Хао тянул руку вверх так, будто был готов выйти на сцену прямо сейчас. Они с Ханбином, можно сказать, находятся в схожем положении, потому что оба считаются гордостью школы. Только Хао, кроме успехов в учёбе, ещё и приносит награды с различных музыкальных конкурсов, представляя в них свою школу. Талантливый скрипач и лучший в музыкальном клубе, хотя и является единственным его участником. - Отлично, - произнёс классный руководитель, и все уже было выдохнули, но он тут же продолжил: - А вместе с тобой выступит... - кто-то уже перестал дышать, прикрыв рот рукой, лишь бы не назвали его имя. - Сон Ханбин! Владельца имени передёрнуло, он выпрямился и чуть не подпрыгнул на стуле от неожиданности. Округлив глаза, он одними губами произнёс: "Я?.." - и ткнул указательным пальцем себе в грудь. А почему, собственно, именно он? Какое такое умение он должен показать? - Да-да. Ты ведь играл на рояле в средней школе? - ответа никто не ожидал. Да даже если бы и ждали, первый из одиннадцатых классов не мог отказаться от помощи школе. Находясь на такой позиции, нужно заботиться не только о её сохранении, но и о репутации и имидже. Номер один лучший во всём... - Вот и хорошо. Можете репетировать в музыкальном классе и пользоваться школьным роялем в любое время, кроме учебного. Удачи в подготовке! Надеюсь, вам будет достаточно двух недель. "Две недели?!" - Ханбин воскликнул шёпотом и чуть не выругался. Это ещё что за сроки? Почему нельзя было предупредить раньше? А если времени всё-таки будет недостаточно? От шока он не смог задать ни одного из этих вопросов и молча смотрел на учителей стеклянными округлёнными глазами. Директор так же пожелал удачи выступающим и вместе с руководителем класса спешно ретировался из класса, чтобы не задерживать урок. Сон Ханбину было уже не до обучения. Голову нагружали различные, по большей части неприятные мысли. О том, что он уже года три не садился за клавиши и вообще никогда больше не собирался, что ему придётся выучить новую мелодию и выступить на сцене, и что его ждёт ужасное чувство неловкости от нового знакомства, ведь они с Хао, хотя и одноклассники, никогда друг с другом не разговаривали. О последнем задуматься пришлось не только ему, но и парню с первой парты. Как только директор закрыл дверь кабинета, Чжан Хао обернулся и взглянул на погрузившегося в себя Ханбина. Он вдруг понял, что этот парень совершенно незнаком ему. Всё, что о нём известно - Сон Ханбин занимает первое место в рейтинге, из-за чего популярен не только в школе, но и за её пределами, у него много друзей и нет девушки. Теперь в этот список добавлялась информация о его навыках игры на рояле. И о гигантской стене льда между ними. Хао не понимал, как вышло, что он никогда не говорил с парнем, который учится с ним в одном классе уже больше года. Ведь у них уже есть кое-что общее - они стоят на некоем пьедестале из побед в конкурсах и высоких мест. Сам он ведь никто иной, как номер два. Пьедестал этот поднимает их так высоко, что они практически буквально отдалены от других одиннадцатиклассников. И так получилось, что и друг от друга. Часы летели как минуты, в мозгу Ханбина, как и у любого среднестатистического человека, один мыслительный процесс сменялся на другой чуть ли не ежесекундно. Утомлённый долгим учебным днём, нагруженный новыми знаниями в голове и сумкой с тетрадями и учебниками на плече, он плёлся домой, думая обо всём и ни о чём. Небо сегодня безоблачное и светлое, солнце уже почти садится, но всё ещё греет, как в середине дня. Вот он думает об уроках, а сейчас о Джунхёне, о соулмейтах, вспоминает неудовлетворяющее начало дня, и тут его будто прошибает. Сейчас он должен быть в музыкальном классе, сидеть на стульчике рядом с Чжан Хао и выбирать мелодию, которую они сыграют на концерте. Но вместо этого он, забывший о новой ответственности через двадцать минут после того, как она на него свалилась, уже на полпути к своему месту жительства и обратно точно не побежит. Или всё-таки лучше побежать? Но Хао же не будет ждать его так долго... Да и они не договаривались о встрече, верно? Или договаривались, а он прослушал или забыл и про это... Спустя две минуты размышлений он ускоряет шаг, направляясь туда, куда шёл, пытаясь поверить во все свои оправдания и придумывая новые. В конце концов, это проблемы завтрашнего Сон Ханбина. Вечер, ночь, утро. Пока ты в моменте, время будто стоит на месте, но когда оно всё же проходит, становится понятно, насколько быстро оно пролетело. Сон Ханбин, который ещё вчера был завтрашним, уже стал сегодняшним. И он совсем не рад решению, которое принял вчерашний Ханбин. Ему за него стыдно! И вообще, как это возможно, выступление на концерте - огромнейшая обязанность, а он забыл о первой и самой важной репетиционной встрече и никого не предупредил, что пропустит. На самом деле, он бы хотел. Но он всё ещё ни разу не заговорил с Хао и не имеет никаких его контактов. Ни номера, ни айди, он просто не смог бы с ним связаться! О том, что он почему-то не додумался найти его аккаунт в соцсетях через друзей, Сон сам для себя промолчит. Сейчас он просто сидит на месте и пялится в экран телефона, не в силах даже взглянуть в сторону первой парты третьего ряда и уж тем более того, кто за ней сидит. Может, он зол, может, расстроен, но то, что его первое впечатление о номере один бесповоротно испорчено, так это точно. На самом деле, чтобы чувствовать себя не слишком виноватым, Ханбин вчера весь вечер копался со своим синтезатором, сначала вытаскивая его из кладовой, а затем пытаясь подключить к нему наушники с целью ни в коем случае не шуметь за поздними сессиями музицирования. Он даже кое-что попытался наиграть по памяти, и у него, вообще-то, даже получилось. А руки-то помнят. И помнят они всё. Поэтому как только Ханбин заметил маму, наблюдавшую за ним, его пальцы отскочили от клавиш, будто от кипятка, и пока она была в его поле зрения, так и не вернулись на прежнее место, уже знающие, что там можно обжечься. Пытаясь расслабиться и снизить собственное волнение, Ханбин решил устроить дыхательную гимнастику в двух шагах от двери в музыкальных класс. Ему даже почти помогло - грудь наполнилась подталкивающим вперёд чувством уверенности, и он, хлопнув по ней, видимо, чтобы это чувство утрамбовать, наконец подошёл к классу и заглянул в небольшое окно на двери. Внутри никого не было. Он оглянулся по сторонам, ещё раз осмотрел помещение и удостоверился, что Хао ни в коридоре, ни в кабинете нет. Надавив на ручку и толкнув дверь вперёд, он вошёл, и сразу почувствовал духоту. Этот старый кабинет не подвергался ремонту дольше, чем какое-либо другое место в школе, и окна здесь уже практически не открывались. Ханбин скинул рюкзак с плеч, взял один из пластиковых стульев, составленных в башню в ближнем к двери левом углу, и положил сумку на него. Подойдя к скрытому за тюлем окну, он сдвинул ткань и попытался открыть его. Рама скрипнула, стекло в ней страшно звякнуло, и Сон решил его больше не трогать. Провернув те же действия с другим окном, он добился хоть какого-то успеха. Теперь оно было на четверть открыто. Ханбин двинулся к роялю и уселся на небольшую скамейку перед ним. В нём не было ничего особенного, классический чёрный инструмент, точно такой, каким его все знают, разве что сверху слегка покрыт пылью. Пробежавшись взглядом по клавишам, парень коснулся их пальцами и, быстро взглянув на дверь и убедившись, что за ней никого нет, сыграл пару аккордов для некой разминки. Пальцы задрожали, он сжал зубы и принялся наигрывать мелодию, которую вспоминал ещё дома, но в медленном темпе. Вдруг краем глаза он заметил движение в окошке на входе и отдёрнул руки. Дверь тут же распахнулась, Ханбин резко поднялся с места и чуть ли не отскочил от рояля, встав по стойке "смирно". - Ой, ты уже тут, - Чжан Хао усмехнулся, увидев реакцию одноклассника на себя. Тот кивнул и, избегая зрительного контакта, забегал взглядом по стенам. Будто ему вдруг стало интересно поглазеть на лица Шуберта или Вивальди, на портреты которых он наткнулся, рассматривая увешенные композиторами пространства. Пока Хао укладывал свою сумку на стул, который он так же, как и первый вошедший, выудил из башни, Ханбин вспомнил о вчерашнем дне. - Это... - боже, что? Вот так мы теперь начинаем разговор в наше время? Он осёкся, пристыдив самого себя, и пока искал слова, продолжал издавать звук неловкого и протяжного "э". Будто разучился говорить... - Вчера... я не смог прийти, прости. Ты, наверное, ждал... - Да ничего, меня тоже вчера здесь не было, - помахав рукой и отрицательно покачав головой, Хао расстегнул молнию своего рюкзака и вытащил оттуда какую-то книжку. Понаблюдав за его действиями, Сон заметил, что на стуле также находился чёрный чехол. Скрипка. - Я выбрал кое-какую песню для нашего выступления и принёс тебе ноты, - он протянул книжку в руки Ханбину. – Надеюсь, ты не против. А ещё я выучил небольшую часть, могу сыграть тебе. Она довольно известная, но немного сложная, - он беззаботно продолжал говорить, "распаковывая" свой инструмент, пока его одноклассник стоял на месте как вкопанный, вцепившись в папку с нотами. Уже держа в руках скрипку, Хао выпрямился и заметил, что Ханбин будто застыл. Они встретились взглядами и второго "разморозило", он завертелся, не зная, куда деться, и быстрыми шагами подошёл к скамье, с которой недавно поднялся, снова на неё усевшись. Чжан Хао двинулся за ним. - Так ты играл на рояле, да? - Д-да... - Сон вдруг заикнулся и ответил почему-то тихо. Ему бы сейчас не помешала ещё пара дыхательных упражнений. - Получается, бросил? - он подошёл ближе и принялся настраивать скрипку параллельно с расспросами. - Ага... - и снова ответ получился односложным. Не пойдёт. Но говорить ему что-то мешало. Во рту слова комкались, как мокрая бумага, и застревали на языке. - Перестал играть в восьмом классе. - А почему? - Хао вдруг будто от чего-то опечалился и посмотрел на Ханбина, оторвав взгляд от струн. - Разонравилось... - от части правда. Полная правда немного... не подходила ему и его образу. Чжан вздохнул и поднял смычок, снова обратив всё внимание на инструмент. Ханбин даже не заметил, как тот начал играть. Пальцы его левой руки забегали по струнам на грифе, а правая плавно повела по ним смычком. Покачиваясь вместе с мелодией, он играл так, будто в этой песне сейчас его жизнь. Выражение его лица менялось, следуя за звуками: иногда он прикрывал глаза, поднимал брови и чуть улыбался неизвестно чему. Сон Ханбина это всё заставило приоткрыть рот от изумления. Грациозная плавность, лёгкость в движениях и красота исполнения двигали его на мысль, что ему даже не стоит притрагиваться к клавишам - сравниться с таким ему всё равно не удастся. - Пока как-то так, - смущённо улыбнувшись, произнёс Хао и заставил Ханбина выпасть из некого транса, в который он попал, пока наблюдал за его игрой. Чуть склонённый до этого вперёд, тот выпрямился и зааплодировал, не скрывая восхищения. - Очень красиво, - сказал слушатель, растягивая губы в улыбке. Хотя, что именно было красиво, он сам не совсем понял, потому что примерно после десяти секунд мелодии он всё прослушал, отвлёкшись на лицо музыканта. То есть, на то, как он выражает эмоции из песни на своём лице. - Благодарю, - от комплимента Чжан Хао смутился ещё больше и отвёл взгляд. - С роялем будет ещё лучше, - он развернулся и направился к стулу со своими вещами, уложив скрипку в чехол. - Можно вопрос? - Конечно, - говорить Ханбину стало определённо чуть легче, неловкость в воздухе почти развеялась, её разорвала мелодия скрипки. - Ты долго занимался музыкой до того, как бросил? - парень обошёл место, где сидел его одноклассник, и сел рядом, сохранив между ними некоторое расстояние. Для двоих на скамейке еле хватало места, и как он умудрился ещё и оставить пустое пространство - было загадкой. - Почти девять лет... - во рту почему-то снова скопилась бумага, он снова начал тянуть своё "э" и еле уберёг себя от заиканий. - Фух, - Хао выдохнул с облегчением и опустил плечи, словно с них свалился какой-то груз. Ханбин вопросительно на него посмотрел и незаметно для себя повторил его позу, только изменил её, чуть наклонив голову на бок. - Значит будет нетрудно. Пока не будем напрягаться, у нас ещё целых две недели, - "Целых две?!" подумалось Сону. Он почувствовал, что от него ждут очень многого. - Ой, - Чжан вдруг тоже осёкся, хотя до этого выглядел вполне спокойно, и выпрямил спину. В этот раз Ханбин повторять не стал. - Я Чжан Хао, второй номер в рейтинге обучения среди одиннадцатых классов, твой одноклассник, а теперь ещё и партнёр по выступлению. Позаботься обо мне, надеюсь, мы подружимся, - он вытянул правую ладонь вперёд, на его лице закрасовалась лёгкая улыбка. Его действие вызвало у парня напротив смешок, но он вдруг тоже выпрямился и скопировал чужое выражение лица. - А я Сон Ханбин, номер один в рейтинге обучения одиннадцатых классов с центральной парты. И ты позаботься обо мне, я бы хотел сблизиться, - подняв свою руку, он ухватился за ладонь Хао и завершил рукопожатие. Теперь они не просто одноклассники и, кажется, уже не совсем просто знакомые, но ещё не друзья. В таком странном статусе отношений они покинули школу, попрощались и разошлись. На пути к дому Ханбин обдумывал сегодняшний разговор с Чжан Хао. Раньше он даже не задумывался о нём и не имел никаких ожиданий, так что фактически его представления не были нарушены, хотя не то что бы у него были хоть какие-то представления. Но даже так, он уверен - первый диалог с одноклассником превзошёл бы всё, что он мог бы напредставлять. Хао казался спокойным и довольно милым парнем. Он говорил больше, чем Сон, но совсем не много и только по делу. Это наводило на мысли о его интровертности. Будь они в компании побольше, Сон Ханбин бы об этом и не задумался, но когда они были наедине, он мог подмечать все его детали. В этом он и находил прелесть уединения. Ночь Ханбина прошла волнующе странно. Прямо перед сном он вдруг почему-то задумался о своей личной жизни, о будущих первых отношениях, первом поцелуе и... прочих вещах. Он не мог создать в голове образ человека, которого бы хотел видеть рядом с собой, поэтому представлял, как целует кого-то невидимого или очень размытого. Заснув с такой мыслью, единственным, что он вспомнил на утро из своих снов, было то, как кто-то, кого он никак не мог вспомнить, приблизил своё лицо к его и дотронулся до его губ своими. Легко, мягко и тепло. Его предплечье в месте, где находится бутон, щекотно закололо. Если бы он только мог вспомнить, кто же это был... На следующий день после уроков, в жаркий вечер пятницы, Хао шагал к душному классу музыки, который, по совместительству, является его клубным помещением. В коридоре уже была слышна мелодия рояля, значит Ханбин уже там. Со стороны раньше он выглядел активным, но уравновешенным, а при встрече вдруг показался дёрганным и неловким. Может, он только при знакомстве такой? В целом, даже если он всегда в таком состоянии, то это не критично. По крайней мере он выглядит милым. Вообще, как только этот парень поднялся на первое место, в Хао проснулся соревновательный дух, он стал считать его своим главным соперником. Ханбин же соперника в нём не видел. Ну или вообще просто его не видел. Он, даже если и соревновался, то ни с кем, кроме себя. Его целью казалось стать лучше не чем кто-либо, а чем он сам в прошлом. Но сейчас, когда они в одной лодке, Чжан Хао решил во что бы то ни стало засиять на сцене ярче, чем Сон Ханбин. Тот, хотя и его партнёр, всё ещё остаётся его соперником. Но его девять лет опыта в музыке... - Уже репетируешь? - Хао не заметил, что, когда он был в двух шагах от двери, мелодия прекратилась. Сейчас Ханбин читал что-то в учебнике, сидя на скамье перед роялем. Будто и не дотрагивался до него. - Нет-нет, это была другая мелодия, - он замахал свободной рукой перед лицом и начал отнекиваться. - Сегодня я не готов. Забыл ноты дома, извини, - его оправдание звучало вполне реалистично, наверное, играл дома и не взял с непривычки. - Ну ничего, время ещё есть. Тогда снова послушаешь меня, - он вновь взял ещё один стул, разложил свои вещи, раскрыл чехол скрипки и, настроив её, стал играть. Теперь Ханбин старался слушать внимательнее, но опять отвлёкся. Порозовевшие уши, незамеченные вчера родинки на лице, проколотые мочки и маленькие серьги-гвоздики. Он аккуратен, опрятен, у него ухоженные руки и чистая кожа. Красивый. И пахнет приятно - пока они сидели рядом, Сон почувствовал цветочный аромат его парфюма. А интересно, какой у него цветок? Это точно не полевое, а садовое, нежное растение с лепестками какого-то красноватого цвета. Наверное, что-то подобное он бы хотел увидеть на своём предплечье когда-нибудь... Но думать о таком как-то совсем странно, они едва знакомы, да и есть ли вообще шансы, что они сблизятся настолько, чтобы дойти до... Скрипка стихла. - Ну как? - спросил Хао, ожидающе всматриваясь в лицо Ханбина. Тот молчал, направив взгляд куда-то в пустоту. - Эй, - он подошёл и дотронулся до чужого плеча. Парень "очнулся" и сел прямо. - Витаешь в облаках? - Просто задумался, - он выдал смущённый смешок, и опустил голову, выглядя виновато. - Я прослушал бóльшую часть... - почесав затылок, он глуповато улыбнулся. - Ладно. Пропустим сегодня репетицию, - Хао всё ещё казался спокойным, убирая скрипку в чехол. Он вернулся к Ханбину, тот подвинулся и освободил для него место, чтобы ему не пришлось обходить. Он сел и заговорил. - Ты состоишь в клубе? - Нет, - ответил Сон на выдохе и продолжил: - Я раньше был в студсовете, но и я, и учителя заметили, что это мешает моей учёбе, поэтому мне порекомендовали сфокусироваться на ней. - И ты очень серьёзно это воспринял, да? - намекнул Чжан на его место в рейтинге. Ханбин усмехнулся. - Ага, настолько, что вообще больше ничем не занимался с прошлого года, - он как-то печально улыбнулся, но решил сменить тему. - А что вдруг случилось с музыкальным клубом? - Хм, - Хао повернул голову и отвёл взгляд. Эта тема его, кажется, задела. - Прости... Если это что-то неприятное, то лучше не вспоминать, - но его одноклассник замотал головой. - Когда я вступил в клуб и стал участвовать в конкурсах, другие перестали заниматься и ушли, - он так же улыбался, но в глазах была видна толика печали. - Они сказали, что нет смысла стараться, когда я так хорош. - Ханбин вспомнил, что и сам ловил себя на подобных мыслях. Но разве они верные? - На самом деле я тоже подумал так, когда ты сыграл мне, - он решил не утаивать это от Хао, но, чтобы не расстраивать его, продолжил: - Но я хочу изменить эту мысль на что-то вроде: "Хао так хорош, я должен постараться, чтобы стать таким же, как он." - Что? - Чжан Хао рассмеялся над его речью. Это шутка какая-то? - Я серьёзно! - Ханбин даже поднялся со своего места, чтобы выглядеть убедительнее. - Ты великолепно играешь, и хотя я слышал всего дважды, уже могу сказать, что у тебя большое будущее! - то, как Сон махал руками, имитируя виртуозную игру на скрипке, ходил по кабинету и изображал будущее Хао, которое он увидел, заставило того хохотать и чуть ли не падать со скамьи. Не то что бы ему было настолько смешно, но Ханбин заметил, как он то и дело отклоняется куда-то, теряя баланс. Таких "несбалансированных" только постоянно придерживать. Вторая репетиция, хотя и без самой репетиции, прошла удачно. Сон Ханбин уходил домой, чувствуя себя почти окрылённо. То, как они с Чжан Хао смеялись вместе и будто понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой бы понял их раньше. Они говорили всего дважды, но Ханбину казалось, что со стороны они могли бы сойти за близких друзей. Теперь он с нетерпением ждал следующего вечера, чтобы побежать в музыкальный класс и снова послушать, как Хао играет на скрипке, или как он просто разговаривает. Сон заметил, что у него есть привычка растягивать слова в конце предложения так, что его голос начинает "скрипеть". И при этом его выражение лица становится очень... очаровательным? Уже в своей комнате, полностью готовый ко сну, Ханбин вспомнил, что завтра суббота и в школе делать нечего - занятий-то нет. Может, поэтому Хао спрашивал про клуб? По субботам в школе обычно проводятся собрания по обсуждению клубной деятельности, что-то вроде подведения итогов недели. Интересно, а музыкальный клуб такие проводит? Он взял телефон и напечатал сообщение.

Вы

Привет, ты будешь завтра в школе?

Вообще, немного странно, если Чжан Хао каждую субботу в одно и то же время приходит в музыкальный класс и сам с собой обсуждает свою деятельность... А если он ещё и скрипку с собой приносит и играет... Чжан Хао Нет Чжан Хао Но я могу прийти, если ты придёшь Ханбин удивился, что он так быстро ответил, но тут же смутился, потому что не вышел из диалога и сразу прочитал сообщения, будто ждал.

Вы

Нет-нет!

Вы

Оставим выходные для отдыха (◠◡◠)

Чжан Хао Ладно Чжан Хао Тогда хорошо отдохни (*◠◡◠*) Взаимный обмен милыми смайликами оставлял улыбку на лице. Улыбается ли так же парень с другой стороны переписки? Может, написать ему ещё что-то? Но он уже вышел из сети и, скорее всего, лёг спать, так что его лучше не тревожить... Следующие два дня прошли более чем спокойно, а главное продуктивно: Ханбин старательно учил мелодию, ходил на дополнительные, искал в себе силы, чтобы набраться наконец уверенности и сыграть на рояле хотя бы перед Хао, наполнялся вместо сил тревогой и чуть было не решил вообще отказаться от выступления. Но так же не делается... Раз уж взялся, надо делать до конца. Если не ради себя, то ради его партнёра, который так старается для этого и прямо таки душу вкладывает в свою игру. Хотя ему не помешает ещё пара дней на подготовку... Один из вечеров своих выходных парень решил провести за просмотром романтической дорамы, которую ему частенько рекомендовали друзья и знакомые. Подруги же особенно много рассказывали о чувственной сцене первого поцелуя в пятой серии. Это его и подкупило. Ханбин врубил сериал на ноутбуке, уселся поудобнее, очистил голову и сконцентрировался на просмотре. И в целом ему даже нравилось. Миловидные актёры, интересные герои, уместный и хороший юмор, развивающиеся отношения главной пары. Но всё же он ждал той самой сцены. Уже на пятой серии Сон не мог терпеть долгих разговоров персонажей, он нажимал на кнопку пропуска, пока не попал на кадр, похожий на нечто пред-поцелуйное. Герои смотрели друг другу в глаза после, кажется, очень важного диалога, и вдруг главная героиня отводит взгляд. А главный герой подходит к ней ближе, прижимает к себе и целует. Ханбин смотрел на это, не моргая. Он наблюдал, как они двигают губами, куда кладут руки, и что делают после. И представлял себя на их месте с тем, кого видел во сне. И пусть его черты лица нечёткие, и он не помнит его цвета или длины волос, его просто не стыдно представить. Утром он снова вспоминал свой сон, который был практически идентичен прошлому. Вот только в этот раз он запомнил, что у его партнёра были ужасно красные уши и щёки. А в руке снова закололо. В понедельник после уроков Сон Ханбин как штык сидел перед роялем. Он уже открыл окно, уложил сумку на стул, и даже ноты были при нём. Но он всё равно сомневался. Выпустив все мысли из головы через резкий выдох, он выровнял спину и стал играть. Пропустив первую, самую простую часть песни, он начал с наиболее сложной, которая шла сразу после второго припева. Двигая пальцами быстро, но плавно, большую часть работы он проделывал правой рукой, пока левая вступала лишь иногда. Мелодия выбегала из-под его рук, слегка приглушаясь закрытой крышкой рояля, и разлеталась по кабинету. Сыграв всего двадцать секунд, он остановился. На эти "всего двадцать секунд" он потратил два дня и то сыграть полностью безошибочно у него не вышло. Поднявшись со скамьи, он прошёл справа от инструмента и открыл его крышку, заглядывая внутрь. В этот момент дверь в класс открылась и вошёл Чжан Хао. - Ты уже начал? - спросил он, вешая свою сумку на спинку стула, на сиденье которого находился рюкзак Ханбина. - Пытался, но рояль расстроен, - обернувшись и уложив руки на пояс, сказал тот. - Мне показалось, звучало нормально, - задумчиво проговорил Хао, явно что-то подозревая. - Может и звучало, но играть на расстроенном инструменте я не могу. У меня где-то был ключ для настройки, завтра я принесу его и настрою, - Ханбин ободряюще улыбнулся, и сомнения Чжана улетучились. Хотя он, кажется, всё ещё не был уверен до конца. В этот раз, может быть, стоит ему довериться? На следующий день Сон Ханбин спешил к музыкальному классу. Он планировал прийти как обычно раньше Хао, начать "настраивать" рояль и продолжать, пока одноклассник не решит, что пора расходиться. К сожалению, всё не заладилось с самого начала. - Ты сегодня рано, - войдя в кабинет, он столкнулся со странным взглядом Чжан Хао. Он был слегка печален, и в то же время совсем немного рассержен. Он молчал, пока Ханбин вытаскивал ключ для настройки из сумки и продолжал молчать, когда тот направился к роялю. - Я быстро закончу, ты пока занимайся своей партией. - Не надо, - Хао остановил его, схватив рукой за предплечье, и посмотрел ему в лицо. - Ты ведь и сам знаешь. - О чём ты? - он состроил непонимание на лице. - Я говорил с учителем музыки на большой перемене, - Ханбин уже осознал, куда это ведёт, и опустил взгляд к полу. - Рояль не расстроен, ведь так? - Сон лишь молча кивнул, сжав в руке ключ. Хао отпустил его и вздохнул. - Слушай, это уже совсем странно. У нас осталось чуть больше недели, а я так и не услышал ни секунды твоей игры напрямую. Если не хочешь выступать - скажи. Я выйду на сцену сам, - он схватил свою сумку со стула и вылетел из класса. В оглушающей тишине остался лишь шелест развеваемого ветерком тюля и тяжёлое дыхание Сон Ханбина, пытающегося проглотить давящую на горло изнутри вину. В классе они ни разу не взглянули друг на друга за весь день, хотя оба выглядели неудовлетворёнными вчерашним. Если бы только всё пошло по плану, Ханбину бы было достаточно ещё всего одного дня, чтобы собраться сыграть для Хао. Теперь же ему нужно было как-то загладить вину перед ним и помириться, дать понять, что он не останется один. А если он его не простит? Или перестанет доверять? Если это всё испортит их отношения, и они больше не наладят контакт, а их первые разговоры станут последними? Мысли давили на него, как пресс. И когда он, уже перед роялем, стараясь сыграть мелодию, на которую потратил неделю, ради которой оставил несколько ночей бессонными и для выступления с которой пытался возродить свою уверенность, вдруг ошибся всего один раз, в нём что-то лопнуло. Он закрыл клавиши крышкой и уставил на неё локти, закрывая лицо. Он тёр глаза пальцами, чтобы не зарыдать, но, увидев знакомое лицо у открывшейся двери, не смог держаться. Хао вопросительно смотрел на сидящего у рояля парня и даже не успел ничего сказать, как тот вдруг разрыдался. По видимому, он сработал как пуск некого механизма, отвечающего за плач. Чжан Хао быстро уложил свои вещи на стул и сел рядом с Ханбином, уложив руки ему на плечи. Мысль, что то, что Сон обидел его и обманул, что он оказался таким же, какими были бывшие члены музыкального клуба и оставил его, не стало препятствием для Хао, и он всё равно сел рядом с ним, пробивала ещё больше. Кажется, понимание, что он не один, ему самому нужно было не меньше. - Всё в порядке, - произнёс Хао и погладил его по плечу. - Если тебе тяжело, можешь сказать мне обо всём. Я хочу тебя понять, - оставив левую руку на спине Ханбина, правой он взял его ладонь и чуть сжал в своей. Свободной рукой тот вытер с лица слёзы и стал приводить в порядок прерывистое дыхание. - С чего бы начать? - сказал он со смешком. Хао дал ему время и не давил. Он всегда был готов слушать. - Когда я стал готовиться к школе, мне вдруг что-то ударило в голову, и я захотел учиться музыке. Родители выбрали для меня фортепиано, и всё началось с музыкальной школы. - Ханбин ухватился за руку одноклассника и второй рукой, потому что ему было некуда её деть. Его пальцы были чуть холодными, так что он стал пытаться их согреть. Свои же руки ощущались горячими. - Справлялся я на удивление отлично, шёл впереди всех, и после двух лет мне порекомендовали заниматься индивидуально. После шли шесть лет моих упорных трудов. Первые пять были вполне продуктивными, я всего себя отдавал музыке, и результаты были соответствующие. Я не боялся проиграть, я знал свои силы и верил в них, не пытаясь прыгнуть выше головы. А потом... - он замолчал. Большой палец правой руки, которым он поддел тот же палец левой, соскользнул, и его ногти издали щёлкающий звук. Ханбин вздохнул, сжал зубы и продолжил: - Я почти закончил седьмой класс, когда учитель переехал в другой город. Мы нашли другого, гораздо более молодого преподавателя, и я надеялся, что всё будет удачно. Но ужаснее было просто некуда. Он не учил меня чему-то новому, он пытался переделать меня. Наверное, хотел сделать меня более конкурентоспособным. Всё, что он говорил, влияло на меня гораздо сильнее, чем должно было. Не знаю, во что я был тогда влюблён, в фортепиано или в учителя, но эти чувства точно всё портили. Потому что ему не было до них дела, - у него вырвалась печальная усмешка. Лица Хао он не видел, но знал, что тот смотрит на него без осуждения. Его ладонь была всё ещё в руках Сона, и мягкие поглаживания по спине давали ему сил продолжать. - Я пытался быть податливым, теряя при этом всю уверенность, пока не дошёл до точки невозврата. На одном из занятий, сразу после полнейшего провала на важном выступлении, я попал в какой-то вакуум. Я не мог поднять руки или даже взглянуть на клавиши, пока учитель отчитывал меня. Я не мог даже заплакать. В тот день я сказал родителям, что больше не хочу играть на рояле или вообще любом другом инструменте. Я бы просто не смог, - Ханбин, наконец, поднял голову и повернулся к Чжан Хао. А у того все щёки были мокрые, нижняя губа дрожала и на форме оставались следы от капель. - Ты чего? - тот убрал руку с его плеча и вытер лицо пальцами, а затем вытянул из его ладоней свою и потянулся вперёд. - Ты молодец, - Хао осторожно обнял его, и так они продолжали сидеть в тишине со стянувшейся на лице кожей из-за высохших слёз, пока не решили разойтись. Они и правда больше ни о чём не говорили после рассказа Ханбина - в глазах и эмоциях одноклассника он увидел, что тот знает, каково это, терять силы и уверенность. Но всё же Чжан Хао казался лучше, чем он. Потому что он не бросил своё дело на полпути. Размышляя о сложившейся ситуации, Сон Ханбин почувствовал себя странно. Он не извинился за свои ошибки, а сразу стал жаловаться на беды и проблемы, словно оправдывая обман. Он казался себе всё ещё виноватым.

Вы

Хао, прости за сегодняшнее...

Вы

Я виноват и должен был извиниться, но вместо этого разрыдался (ノ_<。)

Чжан Хао Э-эй!.. Чжан Хао Конечно, это правда, что ты меня расстроил Чжан Хао Но всё уже в порядке (⌒‿⌒)  Ответ Хао снял с его плеч целую гору, если не горный хребет. Теперь-то дела пойдут лучше и быстрее, репетиции, наконец, будут плодотворными для обоих, да и весь этот разговор точно сблизил их. Хао Завтра ведь репетируем вместе?

Вы

Конечно!

Вы

Сегодня дома тоже постараюсь

над своей игрой

Хао Жду не дождусь! Хао Я в тебя верю Хао Можешь использовать мою веру как свою (≧◡≦)

Вы

Надеюсь, у меня всё получится

Вы

Ой, то есть

Вы

Надеюсь, у нас всё получится ＼(⌒▽⌒)／

Хао Точно получится! Хао До завтра (*◠◡◠*)

Вы

Пока (*^^*)

Перед первой "правильной" репетицией Ханбин волновался так, будто бы уже наступил день выступления, хотя до него ещё полторы недели. Он понимал, что играть будет только для Хао, но успокоиться почему-то не получалось. И вот, когда настал момент "икс", когда его друг уже был в кабинете и... - Ничего, если я присяду здесь? - Хао взял стул и поставил его рядом с роялем, сев затем лицом к Ханбину. - А ты разве не будешь играть? - тот расширил глаза и поднял брови, повернувшись к нему. - Ну-у, - протянул Чжан несколько капризно и надул губы. - Ты всю неделю отлынивал и только меня слушал, так что я тоже хочу послушать, - он поставил локти на свои бёдра, а голову уложил подбородком на ладони, и, улыбнувшись, произнёс: - Начинай. Сон Ханбин ничего не ответил, отвернувшись обратно к инструменту. Лоб и спина намокли, по лицу прошёлся жар, и он не был уверен, от духоты ли это. Смирившись и забывшись, он представил, что не только в этом помещении, но и во всём мире сейчас есть только Чжан Хао, который слушает только его. Клавиши, когда он коснулся их пальцами, показались приятно прохладными. Он начал играть. Полностью сосредоточившись на музыке, он стал вспоминать, как двигались его руки раньше на сцене, и ненароком повторять за собой же из прошлого. В его исполнении участвовали не только пальцы, ладони и запястья, его движения начинались от плеча и волнами шли вперёд. Его натурально-румяные щёки и алые кончики ушей придавали ему некий шарм, который делал его выступление более нежным и запоминающимся. По крайней мере для Хао. Всё-таки, это очень даже хорошо, когда прекрасна не только музыка, но и её исполнитель. Может быть, сейчас он понял Ханбина, слушавшего его игру наедине. Потому что слух его будто отключился, и более важным стало визуальное восприятие. Он сам вдруг тоже почувствовал тепло, разливающееся по щекам. Сон остановился. - Вот так, - он почувствовал себя по-новому радостно, свежо и приятно. Взглянув на Хао, он встретился с ним взглядами, но тот тут же отвёл свой. - Отлично, очень хорошо, - Чжан вдруг встал, отнёс стул на место и там с другого стула взял свой инструмент. - Попробуем вместе? Ханбин кивнул, Хао настроил скрипку, и когда оба были готовы, первый начал. После короткого лёгкого интро, вступил и второй. Но тут вдруг, не прошло и половины минуты, как оба ошиблись, при чём в один и тот же момент. Они отвлеклись на игру друг друга и запутались в собственной. Всё же, их опыт не отменял того, что раньше оба выступали только сольно. Начиная всё заново несколько раз, парни ошибались всё меньше и меньше и, в конце концов, вошли в синергию. Они сами были удивлены тому, насколько хорошо у них получалось. - Ну что, перерыв? - чёлка Хао намокла, пиджак он давно снял, а дыхание участилось. Музыканты ужасно устали. Ханбин активно закивал, тоже стянул пиджак и повесил на спинку стула с остальными вещами. Чжан направился к приоткрытому окну и втянул носом запах приближающегося лета. Сон встал рядом, оперевшись руками об оконную раму. - А дни стали длиннее, - вдруг подметил он и указал на висящее в безоблачной голубизне светило. - Раньше в это время Солнце бы уже садилось, а сейчас ещё высоко. - Лучше бы уже село, жара невозможная, - мученически вздохнул Хао и руками, которые поставил на раму так же, как и Ханбин, оттолкнулся от неё. - И пить хочется. - Можем сбегать вниз и купить, - на первом этаже в холле и у боковых входов в школу стояли автоматы с напитками и закусками практически на любой вкус. - Лучше сходить, - произнёс Чжан Хао и направился к выходу из кабинета. Сон Ханбин последовал за ним. На улице было гораздо свежее, чем в классе. Лёгкий ветерок обдувал горячие щёки, запрыгивал под рубашку и ворошил волосы. Парни купили желанные напитки и уселись на бетонное крыльцо перед входом, вытянув ноги. Ханбин обратил внимание бутылку в руках друга. - Он тебе нравится? - спросил он и своей бутылкой указал на его. Это был грушевый слабогазированный лимонад. - Угу, - у Хао вышло только промычать, потому что он только отпил. - Он вкусный и не бьёт в нос как другая газировка. Хотя я бы лучше пил персиковый, но его здесь нет, - он кивнул в сторону одного из автоматов, и затем добавил: - А вот в магазине через дорогу есть. Ой, смотри, маргаритки скоро зацветут! - он подпрыгнул с места и подошёл к бутонам разных оттенков розового и фиолетового. Были там и белые. - Откуда ты знаешь, что это маргаритки? Разбираешься в цветах? - Сон встал и направился за ним, а затем уселся рядом на корточки. Чжан тоже присел. - Да нет. Просто, когда я в прошлом году выходил отсюда в свой день рождения, они подняли мне настроение, и я их сфотографировал, а потом поискал и узнал. Хотя в мой день рождения они уже должны были отцвести... - он улыбнулся и уложил голову на руки. День рождения, день рождения... - Ой, а когда у тебя день рождения? - Ханбин вдруг понял, что вообще не в курсе об этом, и немного надеялся, что не пропустил его в этом году. - В июле, двадцать пятого, - Хао совсем не был возмущён этим вопросом, потому что, в целом, и сам не знал даты рождения друга. - А у тебя? - Тринадцатого июня, - он улыбнулся мысли о том, что они как будто заново познакомились. Снова взглянув на закрытые цветы, Ханбин вспомнил, что у него, вообще-то, на руке есть такой же. И у Хао тоже. Со всей этой беготнёй и репетициями он совсем отвлёкся и забыл о существовании где-то в этом мире его соулмейта. - А как думаешь, какой у тебя цветок? - Ну... - Чжан Хао поднялся и размял ноги. - Не хочу об этом задумываться. Вместе с цветком приходит и человек, а если думать об одном, то и о другом тоже... В общем, не хочу завышать ожидания, - он выпил ещё немного лимонада и пошёл обратно в школу. Сон Ханбин, в целом, был с ним согласен. Он бы не хотел представлять рядом с Хао кого-то слишком хорошего. Следующая репетиция не отличалась от предыдущей почти ничем, только в этот раз на улице они не задержались. Всё равно там уже не на что смотреть. Вернувшись в класс, Ханбин увидел на стуле скрипку, лежащую в чехле, и вспомнил о вопросе, который давно вертелся у него в голове. - Кстати, хотел спросить. А где ты хранишь скрипку? В класс приходишь без неё, но на репетициях она с тобой. И опаздываешь на них, наверное, из-за неё? - он приземлился на скамейку, оставив одну половину для Хао. - Я договорился с учителями, и для меня выделили шкафчик, как в наших классах, и немного места в кладовой на втором этаже, - Чжан сел рядом, продолжая рассказывать. - Я приношу её с собой, оставляю там, а потом забираю перед репетицией. У меня даже есть ключи от той двери, - он как-то хитро улыбнулся и слегка пихнул Сона локтем в бок. Тот его недопонял и выдал какую-то неловкую улыбочку в ответ. - А ты ладишь с учителями, - он пихнул его так же в ответ, они рассмеялись неизвестно чему, и возобновили репетицию. Ханбин бы, наверное, остановил время или остался в этом душном классе хоть до утра, да даже репетируя без остановок, чтобы побыть подольше здесь. С Хао. Скучные выходные, долгие дополнительные, одинокие репетиции и уже заедающая мелодия. Два дня вне школы, без духоты класса музыки, дались на удивление трудно. Если бы Ханбин знал, каким нудным будет воскресенье, он бы полетел в субботу на ещё один проход по выступлению. Ему нестерпимо хотелось увидеть Хао. Он ещё не задумывался об этом очень глубоко, ему просто было комфортно с ним, они же только начали по-настоящему сближаться, а это, наверное, лишь желание узнать его больше. Но почему оно такое сильное? Обычно всё это идёт само собой, друзья узнают друг друга постепенно. А хочет ли он просто дружить? В эти дни перед отбоем Ханбин прокручивал в голове свой сон, вспоминал чужие уши и почему-то хотел думать, что они проколоты. И что этот человек носит серьги-гвоздики. Тогда ему вновь приснился этот поцелуй. Но ещё одна деталь осталась в памяти - он был готов поклясться, что чувствовал от целовавшего его цветочный аромат. Может быть, цветок, который должен зацвести на его предплечье, пахнет так же? С утра пораньше в понедельник Сон Ханбин шагал в школу быстрее, чем обычно, прокручивая в голове, что можно было бы сказать при встрече. Зачем ему вообще думать об этом? Сам он тоже не знал, но думалось всё же как-то само собой. Ему точно нужно было в класс, но ноги так и рвались увести его к музыкальному классу. Он не поддался, свернув к двери в свой. Там уже было шумно, парни и девушки болтали и занимались своими делами. Но там не было ещё кое-кого. Сделав шаг назад, Ханбин повернулся и направился дальше по коридору. Через минуту он стоял перед кладовой, где раньше практически не бывал. Попробовать открыть? Постучать? Ждать дальше? А зачем стучать в кладовую?.. Решиться что-то сделать он так и не успел: дверь открылась сама. То есть, не совсем сама. - Ой, ты чего здесь? - Чжан Хао вышел из кладовой, поправляя сумку на плече. Ханбин тут же лишился дара речи. Обычно прямые и неуложенные волосы сейчас были разделены чуть левее середины, приоткрывая лоб. Гвоздики в ушах сменились на звёздочки, вместо форменного пиджака на нём теперь был синий кардиган, застёгнутый на две пуговицы, а рукава его чуть накрывали ладони. Даже в шаге от него Сон чувствовал его обновившийся запах: он был похож на прошлый цветочный, но теперь стал более сладким и притягивающим. Хао прекрасно улыбался своей "перевёрнутой" улыбкой, пока его друг стоял перед ним с открытым ртом. - Я... - Сон вдруг потерялся. Действительно, чего это он сюда прибежал? - Просто... Думал, что ты тут, и пришёл. - Хм-м, - промычал Хао, улыбаясь шире. - Тогда пойдём в класс? - Идём, - Ханбин разворачивался, не отрывая взгляда от обходившего его Чжана. - Выглядишь сегодня особенно красиво. Тебе идёт, - даря улыбку шире обычной в ответ, он, кажется, светился. - Спасибо, - отпустив смущённый смешок, он поправил волосы и дотронулся до своей серьги правой рукой. Сон Ханбин заметил это. И заметил его краснеющие уши. После уроков Ханбин необычно для себя опаздывал на репетицию. Хао итак как всегда задерживался, но даже через несколько минут после его прихода тот не появился. Он начал беспокоиться.

Вы

Эй!

Вы

Ты где?

Ханбин-и Уже бегу! Совсем скоро буду

Вы

(￢_￢;)

Чжан Хао почти начал раздражаться, когда Сон Ханбин влетел в класс, не успевая поймать своё ускоренное дыхание. Он согнулся, схватившись руками за колени. Но не обеими, потому что в одной он держал бутылку с розовой жидкостью. - Где ты был? - Хао раскрыл глаза шире и непроизвольно нагнулся, пытаясь заглянуть в лицо Ханбина. Его красные щёки и уставший вид немного беспокоили. - Бегал в магазин, - резко выдохнув, он выпрямился и протянул другу бутылку. Тот её принял и рассмотрел этикетку. Это был его любимый персиковый лимонад. Хао вертел в руке напиток, не скрывая довольной улыбки. - Ты запомнил и купил, - говоря это будто самому себе, он повернул крышку и открыл бутылку, понюхав лимонад через горлышко, а затем отпив немного. - А себе взял? - Сон очевидно выглядел, будто очень хочет пить, судя по тому, как он смотрел на него, но больше никаких напитков при нём не было. - Забыл... - он опустил голову и потёр затылок рукой. Чжан, не закрывая своей бутылки, протянул её Ханбину. - Можно? - Конечно, - тот принял лимонад и сделал пару глотков. Не протирая горлышко. Газировка на вкус была в меру сладкой, он словно ел свежий персик, и действительно не била в нос. В груди обоих что-то двинулось. Дома Ханбин думал, что скоро сойдёт с ума. Пока он не был на чём-либо сконцентрирован, он всё время вспоминал о Чжан Хао. О его новом образе, о том, как он сегодня играл на своей скрипке, как смотрел на него и как улыбался. Как пил лимонад, который Сон купил для него. Он не понимал, почему не может перестать гонять в мыслях его фигуру, но он был готов смириться с этим. И, может быть, был готов признать, что Хао ему очень нравится. Во сне он вновь видел знакомую сцену, но она была гораздо подробнее. Неизвестный выходил из темноты и перед тем, как увидеть его, Ханбин зачем-то закрыл глаза. И он был уверен, что, если бы не это, он бы его запомнил или даже узнал. Но когда настал момент поцелуя, Сон точно почувствовал на его губах сладкий вкус. Он отдалённо напомнил ему персик. В школе Сон Ханбин не находил себе места. Он не переставая думал о своих снах и том, как необычайно человек оттуда похож на Чжан Хао. И он не мог не представить по случайности его перед ним, и их почти касающиеся губы. Одёргивая себя, он мотался вокруг Хао, чтобы забыться. Подходил к нему на переменах, когда тот копался в телефоне, шёл с ним в столовую, обедал за одним столом, делясь даже своей порцией, и возвращался в класс, следуя за ним и не отставая. Хотя он немного беспокоился о том, что социальная энергия Чжана иссякнет под конец дня, и он не придёт на репетицию, этого не случилось и они встретились. Ханбин уже не опаздывал, так как лимонад для себя и Хао купил на предпоследней перемене. Он взял две бутылки персикового. После целого дня, который они провели, не отходя друг от друга, у Чжан Хао ещё оставались силы. И он не хотел их тратить на игру на скрипке. - Знаешь, а я когда-то тоже пытался играть на фортепиано, - усевшись рядом с Ханбином, заговорил он. - Но почти всё забыл. - Может, попробуешь? - Сон поднялся, чтобы не мешать ему. Хао двинулся левее, оказавшись по середине скамьи. - Сыграй, что помнишь. - Направишь меня? - он обернулся, чуть склонив голову и сменив тон голоса на более мягкий. - Сначала начни, а я подскажу, - скрестив руки на груди, Сон Ханбин стал наблюдать за его действиями. Когда тот сыграл короткий отрывок, он понял, что это за мелодия, и стал вспоминать её. - А дальше? - Чжан Хао вдруг остановился и убрал руки с клавиш, вновь повернувшись к Ханбину. - А дальше восьмая Си, - не двигаясь с места, он подсказал и переместил взгляд на руки Хао. - Эта? - он указал пальцем на клавишу, которая была далека от той, какая была ему нужна. - Нет, - Сон усмехнулся и покачал головой вновь обернувшемуся другу. Он указал ещё на пару не тех клавиш, а Ханбин уже засомневался. Хао ведь занимается музыкой несколько лет, разве он не знает нот? - Может быть, эта? - его интонация дала понять, что догадки Ханбина верны. Голос Чжана звучал играюще. Нет, не играюще. Заигрывающе. - Вот эта, - Сон Ханбин подошёл ближе и, взяв руку Хао, положил её на нужное место, случайно уложив вторую свою руку на его талию. Его лицо оказалось над плечом Чжан Хао, и тот вдруг снова обернулся. Встретившись с ним взглядами, Ханбин застыл. Их лица были не слишком близко, но и вообще не далеко друг от друга, так что он чувствовал тёплое дыхание Хао на своих и без того горящих щеках. Стараясь удержать зрительный контакт, Сон заметил, как взгляд Чжана опустился куда-то ниже его глаз. Чувствуя, что они в секунде от неизбежного, Ханбин отстранился и сделал шаг назад, устремив глаза в сторону. - Ну, ты понял, наверное... Этот момент выбил из его головы абсолютно все мысли, хотя всем, чем она была прежде забита, был один единственный Чжан Хао. И только теперь он мог почувствовать, насколько быстро колотится его сердце. Ханбин даже испугался, что звук его сердцебиения сейчас уж слишком громкий и Хао услышит его. Поэтому он отошёл подальше, к стулу с их вещами, схватил бутылку с лимонадом и сделал несколько больших глотков. - Это же моя, - Хао всё это время наблюдал за тем, как Сон Ханбин неловко отшагивает от него, совершенно "незаметно" прощупывает место, где находится его сердце, и берёт, не глядя, не свой напиток. И как тот, не успев проглотить последнюю порцию лимонада, внезапно начинает давиться ей и кашлять. Он соскочил со своего места и подбежал к нему. - Всё в порядке? - откашливаясь, Ханбин закачал головой и замахал рукой, прикрывая рукавом другой рот. Весь он уже был алее спелого яблока, когда наконец смог выпрямиться, а Чжан Хао продолжал обеспокоенно бегать взглядом по его лицу, касаясь плеча ладонью. - Всё нормально, - он поставил чужую бутылку на место, взяв свою и осторожно отпив из неё. Он выдохнул и стёр с глаз проступившие слёзы. Они репетировали недолго, много молчали и почти друг на друга не смотрели. Ханбин точно что-то почувствовал, но боялся этого. Может быть, Хао ничего такого не имел в виду, и ему просто показалось. Вдруг он его оттолкнёт, если Сон придёт к какому-то выводу и сделает что-то не то? Ханбин не знал, что делать дальше, но понимал - ещё через пару репетиций Чжан Хао уже будет не просто очень нравиться ему. А через ещё пару репетиций уже настанет день их выступления. Ночью Сон Ханбин долго не мог заснуть. Его мучали мысли о Хао. Опять. Он хотел знать, о чём тот думал, когда их лица были так близко друг к другу, хотел понять, чего тот добивался, притворяясь, будто не знает нот. И то, к чему он приходил в поисках ответов, волновало его и его сердце. Он боялся ошибиться, поэтому нашёл одно единственное решение: оставить всё, как есть. Но его сознание и подробный образ Чжан Хао, пришедший к нему во сне, протестовали против этого решения. Среда шла плавно, если исключать моменты, когда Ханбин вспоминал о своей ночи и переживал один кризис неловкости перед Хао за другим. Однако уже к концу дня его это практически не волновало - он почувствовал себя так, будто рассказал о всех своих смущающих мыслях и снах целому миру, а его никто не пристыдил. В общем, он через это прошёл. Но пройти через свои чувства ему не удалось. Хотя в музыкальном классе окна больше не закрывались даже после окончания учебного дня, и теперь там стало менее душно, только Сон Ханбин, видимо, всё ещё ощущал этот жар, потому что его щёки всегда оставались розовыми, а в горле, может быть, пересыхало даже чаще. Или так теперь влиял на него один лишь взгляд Чжан Хао, выбивающий из колеи и заставляющий глупо улыбаться. Ханбин не мог поверить, что влюбился так быстро и сразу так сильно. И он не хотел даже думать о том, что Хао не тот, кто ему предназначен. Чжан же сейчас постоянно о чём-то думал. И, может быть, хотел о чём-то сказать. - Слушай, Ханбин-а, - укладывая скрипку в чехол во время перерыва, вдруг заговорил он. - Может, как-нибудь уступишь мне первое место? - его предложение рассмешило Сона, и тот решил подыграть. - Если ты правда хочешь, я могу случайно не добрать пару баллов на следующих тестах, - он отвечал в шутливой форме, но звучал почему-то слишком серьёзно. Правда всю его серьёзность сбило то, как он подмигнул Хао после своих слов. Тот присел рядом, вытягивая ноги и растягивая губы в саркастической ухмылке. В которой почему-то проглядывалась печаль. - Было бы здорово, - опуская взгляд на свои ноги, Чжан Хао стал двигать ими так, чтобы боковые внутренние стороны его обуви касались друг друга и расходились затем в разные стороны. - Тогда бы я стал популярнее. Может, друзей бы завёл. - Разве у тебя их нет? - неверяще спросил Ханбин, расширяя глаза и пытаясь увидеть выражение лица собеседника, чуть приближаясь к нему. Он, конечно, забыл, что с Хао они как бы друзья, и даже не успел обидеться. - Здесь у меня есть ты... - после этих слов голос Чжана заметно потеплел, особенно смягчившись на последнем. - И дома друзья остались. Но когда я приехал сюда, у меня никого не было, и я всё время тратил на учёбу и скрипку, - он поник, но не утратил лёгкой улыбки. - Но ведь ты разговариваешь с одноклассниками на переменах, да и тебя многие знают в школе. Как же так получилось, что друзей нет? - Сон Ханбин недоумевал и негодовал. Это ещё почему у такого очаровательного человека нет близких здесь? - Нет, они не знают меня, они знают обо мне. Я ведь не так популярен, как ты. Всего лишь второе место... - ему самому казалось, что одиночество для него комфортнее. Если бы это было правдой, он бы не старался выйти в первенство. Он хотел привлечь кого-то, став лучше всех, но в итоге... - Все ведь обычно смотрят на своё, на первое и на последнее места. Им важнее, кто победил и кто проиграл, а кто уж там немного не успел неважно. Если подумать, то второе место тут равно десятому, тридцатому и даже предпоследнему. Неважно, кто ты, если ты не первый, - было грустно это признавать, но такой логики, увы, придерживалось большинство. - Э-эй, не говори так. Лучше не задумывайся об этих рейтингах слишком часто, - Ханбин взял руку Хао, чтобы ободрить его. - Просто запомни, что независимо от мест и цифр я всегда буду искать в них только твоё имя, - Чжан, заметив свою ладонь в его, уложил руку Сона на своё бедро и переплёл их пальцы. Любуясь и наслаждаясь тем, как Ханбин сжимает его ладонь, Хао на секунду забылся. - Солнце садится, - тот смотрел через открытое окно на оранжевый закат и чуть щурился от бьющих в глаза лучей. Чжан Хао взглянул на него на секунду и удивился тому, насколько чудесным он выглядел, пока его лицо купалось в золотом свете. Развернувшись, он тоже посмотрел в окно. - Уже поздно, - вечерний воздух был наполнен меланхоличным настроением. Хао не мог им надышаться. - Тебе, наверное, пора, - проговорил он, отпуская руку Сона. - Идём вместе, - тот уходить, кажется, совсем не планировал. - Я хочу ещё побыть здесь один, подумать, - Чжан говорил, не смотря на друга. Может, это как-то с ним связано? Ханбин решил не докучать вопросами и сделать так, как хочет Хао. Он попрощался и ушёл, но позже так и не смог покинуть пределы школы. Стоя у ворот, он будто ждал чего-то. Или кого-то. Вообще, ждал он даже кое-кого. Хао, сидя на том же месте, обдумывал всё, что пришло ему в голову за последние пару дней. Он не смог решиться, пока Ханбин был здесь, но сейчас его гложило чувство упущенного момента. Хотя был ли этот момент подходящим? В то же время, все эти переживания разрубала другая мысль: догнать его прямо сейчас и сказать. Но зачем носиться, если можно спокойно сделать это завтра? Нет, перекидывать на завтра совсем не в его стиле. Да и вообще, не подходящих моментов может быть огромное множество и завтра, и послезавтра, он так и не решится и в итоге полностью упустит шанс. Себе Чжан такого не простит. Резко поднявшись со скамьи, он в два шага преодолел расстояние до стула с вещами, схватил их и, не убирая его на место, вылетел из класса. Ханбин с каждой секундой всё полнее осознавал, что ждать здесь нечего, хотя продолжал с надеждой смотреть на главный выход, готовясь вот-вот увидеть знакомую фигуру. Но та не появлялась. Осознание достигло конечной точки, и он развернулся, чтобы уйти. - Ханбин-а, стой! - его окликнули, как раз когда он уже почти перешагнул черту, очерченную забором вокруг здания. Чжан Хао бежал в его сторону, запыхавшись от спуска по лестнице. Остановившись в нескольких шагах от него, тот попытался отдышаться как можно быстрее, чтобы начать говорить. Ханбин хотел думать, что не ждёт от него чего-то определённого, но просто не мог всё же не ждать. Хао выдохнул. - Не хочешь вступить в мой клуб? - он говорил очень громко, почти кричал, отпуская слова куда-то в небо. Сон Ханбин улыбнулся шире обычного, и хотя это было совсем не то, что он хотел услышать, он радовался и этим словам. Пока музыкальный клуб цел, он сможет и дальше оставаться в душном кабинете с роялем после уроков, покупать персиковый лимонад в магазине напротив, слушать игру на скрипке и любоваться обворожительным скрипачом до самого выпуска. И он бы всё отдал, чтобы так продолжалось целую вечность. - Хочу, - на самом деле теперь он понял, почему не мог поверить, что влюбился. Всё оказалось куда проще. Он был влюблён с их самой первой встречи, и даже раньше, и не просто влюблён. В эту среду, ровно через две недели после того, как их связало выступление на благотворительном концерте в школе, Сон Ханбин осознал, что Чжан Хао - тот, кого он любил всю жизнь. День заканчивался просто великолепно, и это отвлекало от того, что следующий может быть полностью ему противоположным. Так, в общем-то, и выходило - четверг начинался просто отвратительно. Прямо перед первым уроком на Ханбина свалилась неожиданность. Сегодня будет прогон концерта в зале. Значит ему придётся выйти на сцену. Он совершенно себя к этому не готовил, полностью погрузившись в чувства и репетиции. Сыграть одно дело, а сыграть перед толпой - совершенно другое. Скрывая свою тревогу от Хао весь день, он поднимался и шёл к центру сцены, сжимая между пальцами ткань своего пиджака. Рояль туда не принесли, и это уже обрадовало. Учитель, отвечающий за постановку, рассказал, что выступление у них открывающее, чтобы не приходилось таскать рояль туда сюда посреди концерта. Это уже не радовало. Вернувшись в музыкальный класс, он приземлился на свою скамью с тяжестью в груди. - Переживаешь? - спросил Хао, подходя и присаживаясь рядом. - Ещё как, - нервно сказал Сон. - Как представлю, сколько там будет людей... Вдруг я не смогу? - Сможешь, - он поднялся и обошёл рояль, встав перед Ханбином. - Я буду стоять здесь. Когда почувствуешь, что не можешь, представь, будто там только я, - как бы Ханбин хотел, чтобы это было правдой. Чтобы они остались совершенно одни в этом мире. - Может быть, это мне тоже поможет, - он выудил из нагрудного кармана кольцо. Чжан Хао вернулся на место рядом. - Это твой талисман? - разглядывая издалека, говорил он. Это было украшение серебряного цвета. Поверхность его была сделана в виде поцарапанных граней разной формы, а внутри была гравировка. Всего два слова: "Всегда, вечно". - Да. Мама подарила его мне когда-то, а я просто носил с собой. А ещё раньше ей его подарил отец, - у Сона вспотели ладони и он старался держать кольцо крепче. - Я думал, что тоже когда-нибудь подарю его своему соулмейту. Будет семейная реликвия, - взгляд Хао с кольца вдруг сместился на лицо собеседника. - Ханбин, - он привлёк его внимание, назвав по имени, - Не хочешь проверить? - Проверить что? - он ещё не знал, к чему тот ведёт. Его не понимающее выражение лица было подобно вызову. - Достанется ли оно мне, - дело было совсем не в кольце. Чжан скорее имел в виду "Достанешься ли мне ты". Ханбин терял контроль над ситуацией, пока Хао приближался к его лицу, прикрывая глаза. Он терял контроль и над своими руками. Пальцы скользнули по кольцу, оно вылетело и с громким звоном отскочило от пола, укатившись куда-то под рояль. Звук заставил обоих повернуться в сторону, из которой он исходил. Сон встал. - Куда же оно?.. - он подошёл к инструменту с полностью залитым розовым цветом лицом. Присев перед ним на корточки, он стал разглядывать пол в поисках украшения. Чжан тоже поднялся и отошёл к противоположной стороне инструмента. Ханбин не замечал ничего похожего на то, что искал, поэтому ему пришлось проползти под рояль. И в этот самый момент, когда он уже не мог оказаться в ещё более смущающей позе, что-то взбрело в голову Хао. Он вдруг тоже опустился на пол, и Сон уж было подумал, что тот тоже собирается искать кольцо под этим злосчастным роялем, но он и не догадывался, насколько сильно ошибался. Парень стал подлезать под рояль вперёд ногами, что уже слегка необычно, ухватился руками за одну из балок на дне музыкального инструмента и оттолкнулся, проскальзывая вперёд. Прямо под Сон Ханбина. Чжан Хао в этот момент мысленно благодарил пол за такую гладкость и помощь в скольжении, а уборщиц за его почти идеальную чистоту. - Нашёл, - в левой руке он держал украшение, но Ханбину уже было не до него. Так как его лицо не могло покраснеть ещё сильнее, оно осталось прежнего цвета, за исключением того, что теперь находилось в другом положении. Он не заметил, как Хао перед своим подкатом под него поднял кольцо, закатившееся за одну из ножек рояля. Сон успел издать лишь какой-то неопределённый звук, когда Чжан схватил его за шею и надавил, притягивая к себе. Приподнявшись, он впечатался своими губами в его, чуть не промахнувшись. Получилось немного больно, смазано и очень быстро. Хао отстранился, не прошло и двух секунд. Ханбин стал отдаляться и подниматься, но с грохотом врезался затылком в дно инструмента. Чжан Хао ахнул и прикрыл рот руками, положив их затем на плечи Сон Ханбина. Тот продолжал отползать и выбираться из-под рояля, но снова ударился уже о край. Он поднялся на ноги, схватившись за место ушиба. Хао тоже стал выбираться, но, засмотревшись на Ханбина, тоже ушибся головой чуть выше лба. Встав наконец на ноги, он не смог ничего сказать. - Прости, - Сон вдруг стал кланяться извиняться, всё ещё потирая затылок. - Нет-нет, это ты меня извини! Я так глупо поступил, - он замахал свободной рукой, второй держась за голову. Сон Ханбин отвернулся и поторопился к выходу, на бегу схватив сумку. - Приложи лёд, шишка будет! - только и успел крикнуть Хао в спину убегающему. Ханбин нёсся домой, как ошпаренный. И чувствовал себя, в целом, так же. Ему было невыносимо жарко, болела голова, а сердцебиение никак не возвращалось в обычный ритм. Да что это, в конце концов, значило? Разве так делается? Внезапно украсть у человека, влюблённого в него, первый поцелуй. И почему он вообще это сделал? Решил поиздеваться? Тоже любит? Догадки мешались в голове, пока Сон менял школьную форму на домашнюю одежду. Надевая футболку, он заметил на руке красное, даже бордовое пятно. Приподняв рукав, Сон Ханбин увидел бархатный бутон свежей и только-только распустившейся розы. Изображение было ярким и чётким, словно цветок живой, и его можно сорвать. Касаясь картинки подушечками пальцев, Ханбин ощущал, будто касается кожи другого человека. Того, кто ему предназначен. Множество эмоций и чувств не давали ему покоя, пока он пытался заснуть. Он умирал от счастья и любви, но в то же время ужасно переживал и боялся. Утром не хотелось никуда идти. Ему бы пригодился ещё один день, чтобы всё устаканилось, но времени отлынивать от учёбы не было. К тому же, остался всего один день до концерта, а он своему партнёру в глаза не может взглянуть. Ханбину было ещё и бесконечно стыдно. За то, что сбежал, и за то, что первый шаг сделал не сам. Он хотел поговорить, это нужно было сделать, но перед ним словно стояла стена. У него не было другого выхода.

Вы

Поговорим после уроков?

Даже для того, чтобы написать сообщение, ему пришлось приложить максимум усилий. Нужные слова не находились, буквы выскальзывали из-под пальцев, голова шла кругом. Сон уже продумывал, как будет проходить их разговор, как он покажет ему его розу и как увидит свой цветок. Нужно было лишь дождаться согласия. Спустя две минуты тревожного подсматривания за уведомлениями и нервного стука пальцами по парте, которые прошли словно два часа, он услышал заветный звук и увидел желанную иконку. (*◠◡◠*) Да (*◠◡◠*) Встретимся в музыкальном классе Ханбин ощутил тёплое облегчение, которое сменилось горячим волнением. Он понятия не имел, что сейчас чувствует Хао, и ему ужасно не нравилось не видеть его лица при этом, хотя и кратком, диалоге. Он хотел, чтобы этот ужасно долгий день кончился, и они наконец прояснили, кем теперь являются друг для друга. В мужской раздевалке перед уроком физкультуры Сон Ханбин оказался в проблемной ситуации. Чтобы пойти на урок, нужно переодеться в спортивную форму, чтобы переодеться, нужно снять с себя нынешнюю одежду. А под одеждой на предплечье у него роза, которую показывать он пока никому бы не хотел. Если кто увидит, начнутся вопросы, а это избыток внимания, сейчас ему абсолютно не нужный. Краем глаза заметив Чжан Хао, без сомнений начавшего снимать пиджак, он отвернулся ото всех и решил как можно скорее снять рубашку и надеть кофту. Короткий рукав футболки и бордовый цвет изображения раскрывали его слишком сильно. Уже застёгивая молнию на верхней части формы, он услышал чей-то громкий голос. - Чжан Хао, что это у тебя на руке?! – Кым Джунхён, как только заметил выбивающийся розовый на фоне светлой кожи и белой футболки, тут же об этом объявил. Все парни подоспели к нему, переговариваясь друг с другом. Хао взглянул на место, куда указывал одноклассник, и, приподняв рукав, открыл для всех вид на изображение цветка с множеством лепестков. Сон Ханбин обернулся и присмотрелся к нему. Клубничная маргаритка расцвела на предплечье Чжан Хао. Ханбину вспомнился их диалог в прошлую среду. Те маргаритки и правда зацвели совсем скоро. Какое неожиданное совпадение, что маргаритка оказалась его цветком. - Кто же твой соулмейт? - широченно улыбаясь, проговорил Джунхён. Его, конечно, не хотелось называть в каждой бочке затычкой, но именно таким он и являлся. Его цель в жизни, видимо, узнавать обо всём самым первым. - Это секрет, - он на миг покосился на пристально смотрящего на него Ханбина и опустил взгляд. - И больше никому не рассказывайте об этом, пожалуйста. Это не только мой секрет, - Сон тут же вспыхнул, как факел. Он подавил внезапную идею ворваться в толпу, скинуть кофту, оголить предплечье и гордо выкрикнуть: "Это я!" - а затем крепко обнять Хао и уйти в закат или, в этом случае, в спортивный зал на урок. В нём проснулись злобно хохочущий дух собственничества и ярко светящаяся рядом с ним надежда на хороший диалог и прекрасное будущее рядом с любимым. Медленно подтягивая дверь на себя и так же нерасторопно входя в кабинет музыки, Ханбин ощущал себя деревянным. Его тело сковало тревожное волнение, а вот сердце наоборот от него разогналось. Ему казалось, что это волнение его убьёт, но здравый смысл подсказывал, что шансы не так велики. Оставив рюкзак на стуле, он стал неловко переминаться с ноги на ногу и бродить по кругу, не зная, куда себя деть. Остановившись перед роялем, он долго вглядывался в своё нечёткое отражение в его глянцевой черноте, и не мог ни о чём думать. За его спиной в класс кто-то вошёл. Обернувшись, Сон увидел того, кого ждал. Чжан стоял, прислонившись спиной к двери, с опущенными к полу глазами. У него алели скулы, шея и уши. Проведя взглядом по помещению и стараясь не смотреть в лицо находившегося перед ним, он оттолкнулся от двери и направился к стулу с чужой сумкой, чтобы уложить туда свою. Скрипка тоже оказалась там. Его походка со стороны выглядела совсем странно, потому что он шагал так, будто его ноги стали твёрдыми, а кости срослись в коленях. Хао тоже чувствовал деревенящее волнение. Встав в шаге от Ханбина, он нерешительно посмотрел на него и как только увидел, что тот смотрит в ответ, смутился и опять отвёл взгляд. Выдохнув через нос, он начал говорить. - Прости меня за вчерашнее, - его голос был тихим, но в пустом классе во внеурочное время его было отлично слышно. - Я не должен был этого делать. Но мысль, что ты хочешь этого и не решаешься, толкнула меня вперёд. Я, наверное, был неправ... - Не был, - не успел Хао договорить последнее слово, как Ханбин перебил его. - Я правда не решался. Я не хотел ошибиться, хотя казалось, будто ты направляешь меня к первому шагу. И всё же мысль, что ты этого не хочешь, меня останавливала, - он тоже стал смотреть в пол, замолчав. - Всё было настолько очевидно, что аж подозрительно, да? - Хао усмехнулся и поднял взгляд. Сон посмотрел на него и невольно улыбнулся. - Я захотел тебе понравиться, а потом уже понял, что сам влюбился. - Ты нравился мне и до того, как стал флиртовать со мной, - он хохотнул, пытаясь скрыть смущение и незаметно обтереть мокрые ладони об штанины. Ему было ещё, что сказать: - А полюбил я тебя еще раньше, - Хао однозначно удивился сказанному, улыбка слетела с его лица, а глаза расширились и заблестели. Мягкий взгляд Ханбина грел его лицо, а то, как он улыбался ему... Чжан Хао не думал, что кто-то когда-либо будет смотреть на него так любяще- нежно. Он опустил заведённые до этого за спину руки. - Я только что это понял, но я тебя, кажется, тоже. Наверное, мы родились, чтобы полюбить друг друга, - делая шаг к Сон Ханбину, он начинал сиять. Взяв его руки в свои, Хао продолжил: - И для этого были друг другу предназначены. - Мне кажется, я сплю, - практически прошептал Ханбин, проводя по ладони Чжан Хао большим пальцем. - Тогда сейчас я тебя разбужу, - ещё тише произнёс Хао и, высвободив свою левую руку, поднёс её к лицу Сона. Коснувшись его, он шагнул ещё ближе и потянулся вперёд. Ханбин подался ему навстречу. Их поцелуй в этот раз был более тёплым, наполненным их чувствами и совсем чуточку неловким. Они оба не знали до этого, каково целоваться с кем-то. Их вело что-то неизвестное, давало понять, куда направляться. Ханбин свободной рукой обхватил Чжан Хао за талию, пока тот разъединял их вторые и клал свою ему на плечо. Вторая Сон Ханбина отправилась на его спину. Целуя Хао, он думал, что их губы прекрасно подходят друг другу, сочетаются лучше некуда. Отстранившись, тот на секунду встретился с ним взглядом, а после прижался к нему, обнимая вокруг плеч. Ханбин прикрыл глаза, уложив голову на его плечо. Дыхание Чжана щекотно обдавало шею, а мысль, что он, возможно, думает о том же, заставляла его улыбаться всё шире. Чуть отдалившись, чтобы смотреть друг на друга, они без слов бесконечно признавались друг другу. - Ты лёд прикладывал? - заводя пальцы в волосы Сона на затылке, спросил Хао и осторожно прощупал место, которым он дважды приложился вчера об рояль. - Ага, - тот поднял левую руку и коснулся его макушки. - А ты? - Чжан Хао рассмеялся и кивнул, двинувшись затем за ещё одним поцелуем. Покидали школу они в футболках, сняв пиджаки и рубашки, чтобы рассмотреть свои цветы лучше. Смотря друг другу в глаза, оба понимали, что роза и маргаритка идеально им подходят. И что они тоже идеально подходят друг другу. Ханбин видел в Чжан Хао того, с кем бы хотел провести всю свою юность, молодость, повзрослеть вместе и состариться. Он был всем, чего ему когда-то не хватало, его второй половиной. Теперь, когда его душа обрела недостающую часть и стала целой, ему не о чем беспокоиться. Ему теперь нечего бояться. Так он думал аж до следующего дня, пока не надел свой лучший костюм и не пришёл в концертный зал школы. Перед началом они с Хао помогали с организацией, с аппаратурой и с украшениями, и вроде бы Ханбин даже не переживал насчёт выступления, но стоя за кулисами и ожидая выхода, он почувствовал, как ладони снова становятся влажными, а в груди что-то давит. Колени слабели, так что он думал, что свалится, не дойдя до рояля. Кто-то коснулся его плеча, пока он пытался избавиться от начинающейся дрожи. - Волнуешься? - развернувшись и встретившись с успокаивающей улыбкой и мягко проходящим по его воротнику взглядом, он вдруг расслабился. Всё, о чём он переживал, улетучилось, а комок в груди рассосался, и Ханбин медленно выдохнул. И выдох был удивительно ровным. - Уже нет, - уголки его губ взмыли вверх, пока Чжан Хао поправлял для него галстук. - И не надо, - легко похлопав его по плечу, тихо сказал он. - А если будешь - смотри на меня. Мы с тобой одни здесь, играй только для меня, - Хао чмокнул Ханбина в уголок губ и встал рядом, развернув лицом к сцене и обвив его руку своей. Свет на сцене погас, настало время выходить. Сон дождался Чжан Хао, который забирал свою скрипку, и они вместе прошли к своим местам. Усевшись на скамью, он рвано вздохнул и мельком оглядел зал. Где-то там сидели его родители, родители Хао. Может быть, его первый учитель тоже пришёл. Он прикрыл глаза и втянул воздух носом, разминая плечи и протягивая руки к клавишам. Их имена были названы, его осветил яркий луч прожектора. Посмотрев в темноту перед собой, он ухватился взглядом за силуэт Чжана, за его сверкающий верящий взгляд и лёгкую улыбку и начал играть. Мелодия разлеталась, касаясь стен и пролетая к местам зрителей, она шла между рядами, добиралась до самых последних и гоняла мурашки по коже людей. Чжан Хао вступил за ним. Теперь рояль и скрипка звучали в унисон, как и их сердцебиения, ставшие для них ритмом. Это был их момент, их день. Это словно был их концерт. Они часто переглядывались, оба счастливые, с искрами в глазах. Заканчивая номер, Ханбин вспомнил свой былой восторг от выступлений, и захотел чувствовать его снова. Проходя ближе к краю сцены на поклон, они переглянулись. - Знаешь, что? - Хао пришлось говорить громче и наклоняться из-за оглушающих аплодисментов. - Что? - беря его руку в свою и крепко сплетая их пальцы, Ханбин почувствовал, будто сейчас взлетит. - Теперь я хочу выступать только с тобой, - проговорил он, и они поклонились. Сон повернулся к нему, пока они всё ещё кланялись. - Я не против, - повернувшись лицом к зрителям, он заметил множество знакомых ему людей. Он наткнулся на лицо мамы, которая вытирала салфеткой слёзы с лица, заметил Кым Джунхёна, который поднялся со своего места и потянул сидевшего рядом парня за собой, и увидел даже своего первого учителя из музыкальной школы. В конце концов, он встретился взглядами со своим последним учителем фортепиано. И тот выглядел, будто гордился им и признавал некое поражение. Мужчина молчал, да и Сон бы его не услышал отсюда, но он увидел в его глазах нечто, похожее на извинения. Вернув всё своё внимание Чжан Хао, он сжал его руку крепче, и они вместе сошли со сцены. Этот парень всего за две с половиной недели заставил его снова полюбить музыку, смириться с прошлым и внутренне простить все обиды. Это выступление заставило его полюбить Хао и найти свою родственную душу всего за две с половиной недели.