ПММЛ

Поздно. Действительно. Слишком поздно. За окном тоже ночь. Темную кухню квартиры освещает лишь луна. Холодная плитка пробирает до дрожи. Кости уже побаливают. Сережа никогда не признается, но он чувствует что-то странное. Что-то между болью, отчаянием и любовью. Он.. Тоже сходит с ума? Кажется, что это мучение не закончится никогда. О чем-то думать слишком поздно. Пути назад нет. Даня кружит вокруг, будто стервятник. Его красивые черты лица исказила ухмылка, хотя даже так он остаётся самым прекрасным и чудесным человеком, которого когда-либо видел Татищев. Он садится на колени, и наклоняется над Сережей. От бледной кожи словно отражается лунный свет, и Даня мысленно восхищается этому. Но через секунду он все равно забудет об этом. — Тебе, я чую, нужен воздух. — с улыбкой произносит он, и наперекор своим же словам кладет на совсем худую шею руки. Его ладони обжигают, хотя это даже приятно. Он начинает сдавливать. Совсем несильно, но этого хватает чтобы выбить из легких воздух. Голова совсем не соображает, но Серёжа на любое действие парня готов поддаваться и лишь становится поддатливие. Мысли путаются, действия угасают. В принципе как и сам парень. Все, на что остается сил - это дыхание и слабая улыбка. Но он готов пожертвовать и это для возлюбленного. Он уже пожертвовал все, и это лишь малая часть от этого огромного "всего". «Лежим в такой огромной луже..» Самая яркая мысль в этой странной ситуации. Хотя, вернее было бы назвать положение Татищева дном. Он уже даже не боится. На это уже просто не хватает сил. Он больше не чувствует боли. Не чувствует рук, не видит Даню. Все это осталось где-то далеко. Сознание уже покидает парня, но он еще цепляется за разум. Хотя скорее за жизнь. Сережа держится, уже не желая этого. Он давно предпочел бы закончить это. А вообще, лучше уж не начинал. — Прости меня, моя любовь, — хрипло выдыхает парень, проваливаясь в какое-то странное небытие.