Химическая связь

      И сколько бы раз она не обновляла ленту, всё тщетно. Одни и те же фотографии, одни и те же лица. Всё, как всегда, уже приелось. Обычно в таких ситуациях Трусова просто пользовалась «верными» наушниками, но сейчас сидеть и слушать музыку было бы... Грубо? Некрасиво? Некорректно? Невежливо по отношению к этим практически незнакомкам, которые зачем-то взяли её с собой посидеть в кафе.       Зачем? Она же не просила. Не напрашивалась. Даже наоборот, отказывалась. Отмазки придумывала. Это всё Даря с её манией и вечным девизом: «чем больше, тем лучше!».       Так она про всё говорила. Про джинсы, про сумочки, про «холс», про людей. В данной ситуации именно про людей.       Чем больше людей в компании, тем, конечно, веселее! Все болтают, для каждого найдётся собеседниксобеседник. Можете всей гурьбой заполнить дорогу так, что ни пройти, ни проехать. Можно скинуться на еду и выйдет дешевле.       — Сашик! — вернул Трусову на землю голос подруги, — Сашик, ты выбрала что заказывать будешь?       — А ты что заказала?       — Мятный коктейль и круассан с шоколадом.       — Мне то же самое.       — Фу, Саш, никакой индивидуальности. Ритка с Танькой тоже самое заказали! Не будем же мы вчетвером, как сговорились, одно и то же кушать?       — Мне без разницы. Я только ради тебя сюда поперлась.       — Могла бы и не переться, раз так не хотелось! — вспыхнула Дарья, будто долго-долго сдерживалась, но сейчас терпение лопнуло. Она всегда или язвила, или срывалась так, с криком.       — Успокойся, Дарь! Что ты так взбесилась? Я просто в этом кафе ещё не была ни разу, а ты с девчонками всё в меню, наверное, попробовали. Что плохого в том, что я хочу положиться на твой опыт?       — Ты вечно делаешь то же, что делаю я, — взмахнула рукой Дарья.       — Когда это такое было?       — Да всё время, Саш! — прикусила губу Мушкина. Глаза её забегали. — Ты пошла вместе со мной в одну школу...       — Потому что она ближайшая от моего дома. Что за чушь ты несëшь? Ты серьезно думаешь, что я пошла в школу только потому что туда пошла ты? Я, как любая семилетка, должна была пойти в первый класс. Тем более мы с тобой даже знакомы не были, Даря!       — Ты...Ты купила тот же топ, что и я прошлым летом.       — Я сделала это случайно! Дарь, я тысячу раз тебе объясняла. Да и выкинула я его давным-давно. Он отстойный.       — Ты всё время бегаешь за мной хвостиком, будто у тебя кроме меня никого нет!       — Ты же знаешь, это правда. У меня действительно никого, кроме тебя нет. И я не хочу бегать хвостиком. Это ты все время меня с собой приглашаешь. Как сейчас. И хватит уже орать! Сейчас твоя «орава» из туалета выйдет, услышит, как ты разоралась, авторитет-то твой и понизится, Дашенька! Всё, я сваливаю. Надело.       — Смотри какая! Больно надо мне тут сидеть, на твою кислую рожу пялиться!       — Не хочешь пялиться, не надо! — рявкнула Саша, не желая оставаться в стороне, — Сиди со своими подружками. Гогочите, как умалишённые, обсуждайте всех и вся, сплетничайте. Только без меня. Извини, Даря, но я правда не хочу оставаться здесь. С тобой.       Саша рывком стянула с вешалки пальто, накинула его на плечи, схватила телефон и выбежала из кафе, ни разу не оглянувшись.       На улице уже стемнело, хотя было от силы шесть вечера. Ледяной ветер неприятно завывал, заставляя каждый раз всё сильнее и сильнее кутаться в пальто.       Перед ней мелькали незнакомцы, закутанные в шарфы и устремлённые взглядами лишь в пустоту. Все они, эти прохожие, чересчур друг на дружку похожие, сливались в одно большое пятно. Силуэты плыли перед глазами. Александра же шла навстречу ветру, который дул ей прямо в лицо. Кто-то перед ней остановился. Они встретились взглядами, но разошлись также быстро, как и остановились. В висках пульсировало.       Она не знала, куда идёт. Она даже не видела дорогу. Глаза заполнила пелена наступивших от обиды слез.       Нет, конечно, она не плакала. И плакать вовсе не хотелось. Так получалось случайно. Случайно струились соленые слезы по холодным, порозовевшим от мороза, щекам. Случайно она стиснула кулаки так сильно, что на ладони остались следы от впивающихся в неё длинных ногтей. Случайно так сильно прикусила губу от злости, что на языке чувствовался неприятный привкус крови.       Длинные красные волосы лезли в лицо, а резинки, чтобы их собрать, как назло с собой не было. Ноги уже не держали, перед глазами всё плыло. Она села, буквально рухнула на первую попавшуюся лавочку.       Из-за чего они поссорились? Из-за мятного коктейля и круассана с шоколадом? Из-за такой мелочи? И они опять так ссорятся из-за ерунды? Как долго это будет продолжаться? Когда они прекратят так делать? Когда найдут тот самый потерянный общий язык?       Они помирятся, как и мирились каждый раз на протяжении восьми лет. Но зачем мириться вообще? Зачем?       Зачем, если потом снова поссорятся. Они же просто отбирают друг у друга энергию, действуют друг на дружку, как бензин и зажигалка. Раздувают ссору, обиду. Не общаются. Их держат только годы дружбы за спиной. Но какая может быть дружба, если вам обеспечены постоянные обиды, недомолвки, слезы и крики?       Наверное, надо поставить, наконец, огромную жирную точку на их общении, но Саша знает, что это не так просто. Что пройдет очень много времени, пока она решится признаться себе, что их с Дарьей больше ничего не связывает. А воспоминания — они только воспоминания.       Саша не любила плакать, хотя частенько это было просто необходимо. Только так она могла скинуть с плеч груз переживаний, накопившихся за долгое время.       Вероятно, стоит отвлечься от Мушкиной. В конце концов, много на Земле людей. Возможно, кто-нибудь да захочет стать Сашиным другом? Она познакомилась с неплохими ребятами на занятиях по химии. Соня Самоделкина отзывчивая и доброжелательная. Она улыбается одними глазами и излучает позитив. Камила Валиева, хоть с ней Саше не удалось толком пообщаться, создавала впечатление милой и очень трудолюбивой девушки. Марк Кондратюк улыбчивый и весёлый. Готов соревноваться с ней в химии. Что может быть лучше?       Сейчас, когда слёзы перестали обжигать лицо, а ветер новым, ещё более сильным порывом качнул деревья, Трусова молчала. Уткнулась взглядом в одну точку и старалась ни о чём не думать.       Она даже не знала, что так долго может не моргать. Не знала, что способна не замечать абсолютно ничего вокруг себя. Только белые хлопья первого снега, будто кружащиеся в вальсе, медленно падали на землю.       «Первый снег!» — подумала про себя Александра и не без усилий улыбнулась. Вспомнила, как она, смешная маленькая девчонка с длинной русой косой, выглядывающей из под нелепой шапки, за руку с хохочущей Дарей, такой же маленькой и наивной, бежит вниз по лестнице из школы и кричит на всю улицу, оповещая всех вокруг о первых снежинках. Саша встала с лавочки и медленно побрела в сторону дома.

***

      — Сашуля, милая, где же ты была? —спрашивала мама, прижимая дочь к себе.       — Гуляла,—ответила Саша.       — Вы с Дашулей поссорились?       — С чего ты взяла?       — Вы же вместе пошли гулять, а она пришла полчаса назад. Принесла вон твою сумку, сказала, что ты в кафе забыла. Ты пришла только сейчас. Глаза у тебя какие-то красные... Ты плакала?       — Нет, мамочка, не волнуйся, — заверила мать дочка и, забрав свою сумку, отправилась в свою комнату. Закрыла дверь на замок, ещё раз осмотрела сумку. Сжала кулаки.