Химическая связь

      Повесив свой черный пуховик на крючок, Трусова обернулась к подруге.       — Дарь, ты долго? Мы уже опоздали, — сообщила Саша, тяжело вздохнув. Отсутствие пунктуальности у Дарьи осталось неизменной вне зависимости от изменений в её жизни.       — Подожди, я должна вспомнить, в какой карман положила электронку. Надеюсь, дома не забыла.       — Опять из-за твоих курилок опоздали! — раздраженно шикнула на подругу Трусова, — У тебя-то ОБЖ, ты можешь не торопиться, а у меня физика первым.       Саша сложила руки на груди и облокотилась спиной на стенку. Спать хотелось ужасно. Глаза слипались. Она опять не спала всю ночь.       — Ого! — радостно воскликнула Даря и громко хлопнула в ладоши. Саше пришлось раскрыть веки. Трусова недоуменно взглянула на подругу.       — Нашла?       Мушкина отрицательно помотала головой и схватила Трусову за руку. Протянула к себе и указала на крючок под номером 431.       — И что? — разозлилась Саша. Ей сейчас было не до Дариных дурацких приколов.       — Как «что»? Глупышка ты, Саш! Это же номерок Марка. В смысле, обычно он сюда вещи вещает. А это, — девушка провела рукой по куртке, — его куртка.       — Ты хочешь сказать, что он приехал? — почему-то прошептала Трусова, осознав, что голос её дрожит как осиновый лист. Ни единого упоминания Марка. Нет.       — Ага, прикольно, да? Поговорите спокойно и разойдётесь, как в море корабли.       «Разойдемся?»       — Я думала, его долго не будет...       — Я тоже. Но так лучше же, неправда ли?       Девушки разошлись у библиотеки. Даря побежала на второй этаж, а Саша не спеша отправилась к кабинету физики. Как в тумане постучалась, выслушала крики и села на свое место. Кажется, уснула, положив голову на парту.

***

      Саша спешила поскорее свернуть в сторону лестницы, дабы не столкнуться лицом к лицу с параллельным классом. Классом Дари и Марка.       Трусова не хотела спокойно поговорить и разойтись, как в море корабли. Она не хотела этого разговора. Она не хотела услышать в живую от Марка те слова, что мысленно прокрутила у себя в голове уже сотни раз.       — Саша! — прокричал кто-то сзади. Трусова съежилась, остановилась и нехотя повернулась. Саша не расслышала, кто именно её окликнул, и всем сердцем надеялась, что это был не Марк.       — Здравствуй! — поприветствовала девушку улыбающаяся Светлана Владимировна, разведя руки в разные стороны.       Саша смущённо убрала красную прядь за ухо и выпалила из себя приветствие.       — С завтрашнего дня, Саша, дополнительные возвращаются. Буду ждать тебя в своем кабинете. Но ты погоди убегать, я ещё не всё сказала. Как ты смотришь на участие в олимпиаде по химии?       — Я же всегда участвую в подобных олимпиадах. Думала, Вы на автомате уже меня туда записываете, — пожала плечами Саша.       Соколовская рассмеялась, хотя Саша не видела ничего смешного в этих словах.       — Эта олимпиада несколько отличается от предыдущих. Но я рада, что ты согласна!       Не то, чтобы Саше так нравилось участвовать в этих олимпиадах, не то, чтобы она там всегда выигрывала. Просто ей нужно было отвлечься, а с химией это получалось легче.       Саша повернула голову в сторону лестницы и положила руку на перилла, но тут её снова окликнули.       — Что-то ещё? — попыталась сказать максимально дружелюбным тоном Трусова, но всё же эта фраза прозвучала довольно грубо.       Не очень хотелось сейчас с кем-то разговаривать, тем более, с химичкой они вроде бы всё обсудили.       — Саша, — повторил голос. Как-то по-другому. В этой интонации отчётливо слышались нотки, характерные лишь для одного человека. И вроде все называют одинаково, но лишь из его уст это звучит совсем-совсем иначе.       — Марк, — прошептала Трусова, искренне надеясь, что у неё глюки. Девушка боялась поднять глаза. Слишком страшно было посмотреть в его серые и увидеть в них равнодушие или даже разочарование.       — У меня создалось впечатление, что ты меня избегаешь, — Кондратюк подошёл ближе, почти вплотную. Саша даже слышала его дыхание, кажется. Или это она так громко дышала от испуга.       — Смешно, да?       Очень. Настолько, что Трусова сейчас без единого слова сбежит от стыда куда-нибудь на другой конец школы. Но нужно было держать самообладание и либо выслушать его наконец, либо сделать хоть что-то правильное, адекватное. Нервно теребя кольцо на пальце, Трусова пыталась настроиться.       — Я рад, что наконец поймал тебя.       Саша громко вздохнула и кивнула. Почувствовала его обжигающе теплую ладонь на своей, холодной.       Сердце замерло. Конечно, это прикосновение ничего не значит. Он просто хотел её остановить, дабы не убежала. Ведь могла. Но почему-то щёки её вспыхнули красным.       — Мне кажется, я спятил. Даже подумал, что ты меня заблокировала, представляешь? — улыбнулся Марк.       Саша с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться и не уйти с позором. Всегда, когда Марк улыбался, хотелось отвечать ему тем же, с первой их встречи. Всегда, но только не сейчас.       — Думаю, это глупо, но я правда распереживался. Саша, я хотел бы поговорить.       Слова застряли у Саши в горле противным комом. Ей пришлось постараться, чтобы выдавить из себя хотя бы ничтожный хрип.       — Я не хотела бы с тобой разговаривать. Больше никогда. Не хочу это обсуждать. Просто пойми, на этом всё. Прости.       Девушка резко освободила свою руку от его руки. Она сделала все правильно: будет не так больно, если слова, которые должны были прозвучать, озвучит она. Она поступила верно, но слëзы солёной дорожкой потекли по щекам. Губы едва заметно задрожали.       Теперь она бежит от него, как от огня, хотя всё ещё колени её дрожат от каждого его, случайного или не очень, взгляда.       Теперь каждый день проходил всё мучительнее и тоскливее. Ничего не может быть больнее, чем намеренно не замечать любимого человека или делать вид, что не замечаешь. Заставлять себя каждый раз безразлично пялиться в стену, когда он мельтешит перед глазами. Сдерживаться и не допускать ни малейшего общения.       На следующий же день она отсела от него на химии. Бросила вещи на первую парту другого ряда, села на скрипучий стул, уткнулась взглядом в толстенький пробник, но не могла не заметить, как на неё смотрел Марк со второй парты. Не отрываясь. С недопониманием или обидой, или призрением? Точно знать Саша не могла, да и не хотела. Боялась.       Предала свою любимую парту и любимого человека. Соколовская очень расстроилась — больно умильно эти двое вместе за партой смотрелись. Не обращая внимания на причитания Светланы Владимировны, Саша с большим рвением углублялась в уравнения реакций. Конечно, её смущал настойчивый взгляд Кондратюка, но в душе она искренне благодарила его за то, что он не предпринимал попыток поговорить.       Максимум — что-то вроде просьбы подать ручку или напомнить, какое задание они делают. Такая отдаленность не могла ни огорчать Трусову. Ещё больше огорчало, что именно этого она и хотела.       Но сколько же раз хотелось подсесть рядом, как раньше, разглядеть в его глазах своё отражение. Но у Трусовой была гордость. Был здравый смысл. Было понятие о том, что значит «никогда больше не разговаривать». Саша не знала, как подавить свои чувства. Мечтала взять, и по щелчку пальца, всё забыть. Забыть и то, что связывало их.

***

      Две недели протянулись слишком долго. Казалось, счастье было где-то в прошлой жизни. Дни сливались в одно большое месиво, а Саша в нем тонула, не в силах выбраться каким-либо образом.       Даря пыталась ей помочь. Их общая с Сашей старая знакомая наконец-то вернулась в город и предложила отвлечься и немного зависнуть в её свободной от родителей квартире. Вечер был распланирован «от» и «до». Выбран сериал, заказана пицца, составлен общий плейлист. Времени у Саши на то, что бы погрустить, совершенно не оставалось.       Сашина мама со спокойной душой отпустила дочь с ночёвкой на другой конец города, но вот у самой Саши одобрения никто почему-то спрашивал.       Александра положила голову на холодное стекло автомобиля. С той стороны на стекло капали редкие капли. Капали громко, будто чеканили свою собственную мелодию.       Таксист тихонько мурлыкал себе под нос какую-то неизвестную Саше, а Дарье тем более, песню Цоя, что ненавязчиво играла из радио.       Было грустно, было холодно. Печка в машине почему-то не работала, а на улице уже начал выходить в свои законные права декабрь.       Телефон пиликнул, а Саша вздрогнула. Она же вроде выключала звуки от уведомлений.       «Добрый вечер! Ребята, напоминаю, что завтра вы дежурите с 9 «Б» классом. Всё, как обсуждали в пятницу. Девочки следят за наличием стаканчиков, мальчики носят канистры с водой. Жду всех к первому уроку. Прошу не опаздывать.»       Первой мыслью стала не мысль о Даре, что они могут всю перемену напролёт проболтать вместо своих обязанностей, а мысль о Марке.       Саша понимала, что забыть его не получится. Надежда таилась где-то в самом дальнем и мрачном уголке души. Пиликнул и телефон Дари. Девушка радостно захлопала в ладоши и повернула экран в сторону Трусовой.       — Круто, да?       Саша равнодушно пожала плечами.       — Я уже видела.       Даря хихикнула, перечитав сообщение.       — Можно будет симпатичных мальчиков подцепить, — шепнула на ухо она подруге. — Я уже приметила себе одного из одиннадцатого. Высокий баскетболист. Отпад, Сашка! У него друг есть прикольненький, могу ВК его дать, хочешь? Попрошу Надьку поставить нас с тобой на этаж около его кабинета. Да, на третий. У них завтра весь день уроки на третьем.       Саша ничего не хотела на самом деле. Ей вообще не нравилась идея сейчас ехать куда-либо, хоть и под предлогом помощи. Кто же знал, что за отсутствием подружек Даря начнёт так сильно дёргать Сашу?       И завтра дежурить, занимаясь откровенным сталкингом, тоже не хотелось.       Даря выпустила из рта густой пар. Салон новенькой серой «хонды» заполнился неестественным запахом. Но таксист и Саша были не против. Саша бросила взгляд на довольную подругу, которая готовилась сделать новую затяжку. Даря заметила Сашин взгляд и обернулась.       — Хочешь?       Саша по инерции округлила глаза. Нет, конечно! Она никогда не курила и не собиралась этого делать. Ей было противно от этого запаха и от ощущения чего-то неправильного, нехорошего.       Но сейчас было гораздо неприятнее из-за чувства, спрятавшегося у нее в груди.       Трусова неуверенно кивнула и быстро, чтобы не передумать, забрала вейп из рук подруги.