О поцелуях

      — Я не люблю такие... мероприятия, — еще отнекивался Пугод на стадии настойчивых уговариваний Модди и Жирафа.       — Да тебе понравится, — говорили они в два голоса, всеми силами желая затащить Пугода в компанию.       Пугод сдался, сдался и пожалел. Потому что пить он не любил, шум он не любил, людей он не любил, а здесь это все было в избытке. Квартира, где проходило сие мероприятие, вообще была ему не знакомой. Она принадлежала не Модди и не Жирафу, а высокому светловолосому парню с татуировками на теле по имени Нео, которого Жираф почему-то игнорировал. Что было странно, учитывая тот факт, что приглашал Модди и Пугода именно Жираф, а квартира Нео, и как бы... У Пугода много вопросов. Но лезть в это не хотелось.       Помимо них троих был еще более высокий парень в смешной маске и чернильными волосами, вылезающими из-под этой маски. «Нефор», — подумал Пугод, смотря на него, «Обсидиан», — представился парень. Он оказался крайне приятным в общении, отвечал охотно на самые глупые вопросы, вел себя спокойно, в отличие от Жирафа и Модди, которые периодически начинали бесюкаться — кидали друг в друга что попадалось под руку или устраивали марафон анекдотов. Обсидиан к ним периодически присоединялся, подхватывал волну веселья, при этом не оставляя своего верного спутника, как это делали Модди и Жираф с Пугодом. Верного спутника, кстати, звали Душенька. У него была забавная розовая футболка с белым мелким принтом, который Пугод невзначай рассматривал, и самое милое — ободок для волос с ушками. Тоже розовый. С виду ванильный мальчик, который случайно затесался в эти ряды. Пугод не ванильный мальчик, но он тоже затесался случайно. Нео, кстати, держался как-то в стороне, пытался общаться с Жирафом, но тот делал вид, будто его не существует.       — Жираф, какие у тебя планы на следующее воскресенье? — спрашивал Нео, параллельно съедая нарезку из огурцов, которую ел только он — все остальные, как нормальные пьющие, ели чипсы.       — Пугод, хорошая сегодня погода, правда, — обращался Жираф, брал его под локоть и уходил в другую сторону от недоумевающего Нео.       У Пугода на лице полное непонимание.       — Забей, — говорил Обсидиан Нео, хлопая его по плечу. Нео тогда подавился.       В целом, все шло гладко до тех пор, пока не пошло по второй, а у Жирафа даже третьей банке пива. Жираф начал бесюкаться ещё больше, Модди за ним не успевал — по нему, к слову, вообще было непонятно, насколько он пьян. Только когда открывал рот и начинал нести чепуху, которую понимали все, кроме Нео и Пугода. Нео, потому что он душнила, отвечал: «что блять», а Пугод потому что пил свою бутылку позорно долго, боясь опьянеть. Душенька и Обсидиан охотно подхватывали бесюканье. Когда кончились последние бутылки пива, отправились в магазин на нижнем этаже многоэтажки все вчетвером. Душенька случайно ушел в тапочках Нео, Нео пока не заметил, но заметил Обси и рассказал это Пугоду, ибо «а что мина такая кислая». Пугод хихикнул. Но не с истории, а с Обсидиана, который упорно вел себя, как будто он старший брат всем здесь находящимся. С этого момента бесюканье официально перетекло в стихийное бедствие, потому что Жираф разбил бокал Нео, когда решил, что пить из стаканов кринж, а Душенька предложил играть в бутылочку на поцелуи. И... согласились все. Даже Модди: пожал плечами и выдал «почему бы нет». Пугод, простите за французский, с этого номера охуел, потому что надеялся до конца, что оплот адекватности здесь все еще остаётся. На Нео не рассчитывал, Нео выглядел, как тот, кто согласится играть в бутылочку на поцелуи, да хоть, прости господи, на секс. У Пугода выбора не осталось, его поставили перед фактом, несмотря на его писки, просьбы, мольбы и слезы о том, что он не умеет, он не хочет, и вообще он не целованный.       «Исправим», — отвечал на это Жираф, игриво оглядывая его. Пугоду плохо. Ещё хуже ему, когда они все рассаживаются на полу, только Жираф на стуле за барной стойкой и Модди позади Пугода в кресле. Нео, как хозяин квартиры, крутит бутылочку первый и сразу же попадает...       да-да, на Пугода.       Пугод готов драться за свою целовательную девственность, и он дерется, говорит, что не хочет, чтобы все было вот так.       — Как «так»? — спрашивает Модди, сучара, хочет завернуть, что ему тут якобы не нравится, и вообще Пугод позорище, невежливый.       Пугод хочет провалиться сквозь землю. Не умеет он целоваться, не умеет. Отнекивается изо всех сил.       — Да давай, Пугод, че ты мнешься как девственница, — Жираф издевается, смотря на него сверху-вниз.       — Выпей для смелости, — подсказывает Обси.       — Да вы рофлите, — тянет он и кидает взгляд на горлышко бутылки — воображаемую стрелку, направленную на него, — тут литр нужен для смелости.       Пугод закрывает лицо руками и краснеет. Какой позор. Мнется как девственница, сливается как трус.       — Литра не достанем, но можем пол, — предлагает Модди, трогает его плечо, чтобы Пугод обернулся, и всучивает ему свой алкоголь. Пахло чем-то сладким. Медовуха что ли?       — Пугод, — окликает его Нео, — не переживай, у всех первый поцелуй в кринжовых обстоятельствах, у меня например... — Жираф фыркает, перебивая, Нео кидает на него короткий осуждающий взгляд, — все нормально короче будет.       — Это не больно, Пугод, — спокойным голосом добавляет Душенька каплю иронии во весь этот балаган.       Пугод ржет с себя и ситуации.       Ладно, ладно, ладно. Он себя успокаивает.       Нео симпатичный, по крайней мере, Пугоду нравилось то, как он выглядел, Пугоду в принципе нравились парни, особенно высокие и адекватные. Нео высокий и почти адекватный. А еще он казался заботливым, это не худший вариант для первого поцелуя. Хуже будь это Жираф. Это даже не хуже, это кошмарно.       Пугод мельком оглядывает Нео ещё раз, делает крупный глоток, а после встает со своего места на трясущихся ногах. Морщится и в два шага подходит к Нео — он сидел напротив. Публика улюлюкает, а Жираф, сидящий ближе всех к ним, поворачивается на стуле, ставит локоть на стол, получая самый лучший ракурс. Впиливается взглядом, что Пугод бы почувствовал это, не будь он сосредоточен на собственных эмоциях.       Нео заглядывает в глаза Пугоду, немо спрашивая: «можно?». И Пугод кивает. Сердце билось о самые ребра.       А потом Нео кладет руку к нему на шею, чтобы притянуть для поцелуя, Пугод смотрит на него испугано, взволновано, наблюдая, как с каждой секундой партнер сокращает расстояние между их губами. Пугод выдыхает слишком шумно, хочет усмехнуться. Рука Нео теплая, от него самого пахнет вкусным одеколоном, а губы мягкие, так аккуратно, с трепетом сминающие его собственные. Пугод чувствует пульс на кончиках пальцев, закрывает глаза, расслабляется, когда Нео целует его чуть настойчивее, будто бы пощупав, что Пугод не хрустальный. Пугод не хрустальный, хочет отвечать, чтобы не быть совсем позором, но получается только вдохнуть, выдохнуть и стоять как идиот, пока Нео целует его инициативно, но не с напором. «Целоваться странно», — думает Пугод, — «но приятно». На языке вкус алкоголя.       Рука с шеи исчезает, и Нео отстраняется. Пугод продолжает стоять как идиот, с чуть приоткрытым ртом, но теперь совсем смущенный и взволнованный.       — У тебя мягкие губы, — констатирует Нео, ухмыляется, оценивающе оглядывая Пугода.       Пугод рвется. Смеется сильно, у него алеют щеки, и он с позором закрывает лицо. Хочет сказать что-то вроде: «Нео, ты тоже классный», но вместо этого молчит, стоит и, едва ли опомнившись, перешагивает на свое место, получая комплимент уже от Обси:       — Это было красиво, — тот ободряюще хлопает его по плечу, перетянувшись через Душеньку, который сидел около Пугода.       Модди говорит ему уже в спину:       — Не страшно же.       Пугод усмехается. Не так он себе представлял первый поцелуй. По крайней мере не с Нео и не перед Модди.       Впрочем, это все сантименты. Игра продолжается. Пугоду разрешают пропустить ход, иначе «бедный, лишили целовательной девственности». Ход перенимает сидящий рядом Душенька. Он целует Обсидиана, потом Обсидиан целует Душеньку. В этот момент ему всучивают еще одну бутылку алкоголя, со словами: «ты все еще игрок, пей». И Пугод пьет, чтобы забыть свой позор. Правда не рассчитывает. Пропускает игру мимо ушей, уходит даже на десять минут «проветриться». Возвращается когда Нео целует Жирафа, который, на минуточку, ему отвечает. Пугод снова, простите за французский, охуел. Алкоголь с Жирафом творит страшные вещи. Они отрываются друг от друга с трудом, Пугод смотрел сквозь пальцы, ибо его мозг не был готов видеть такие откровения. Весело конечно, но веселье кончается, когда Жирафу выпадает Пугод.       Жираф ухмыляется во все тридцать два.       — А вот и вкусняшка, — Пугод готов поклясться, что видел, как Жираф облизнулся.       Не успевает ничего толком сказать, как Жираф, переступив воображаемый барабан поцелуев на полу, подходит к Пугоду, взяв под подбородок, тянет на себя — выдыхает перегаром и накрывает губы, целует, параллельно усаживаясь рядом. Пугод чувствует, как чужие ноги касаются его ног, давят, — он почти валится, с трудом успев подставить руку за спину, чтобы опереться. Жираф напирает, сминает губы очень настойчиво, не церемонится как Нео. Пугод чувствует, как чужой скользкий язык приходится по губам, раздвигает их, облизывает, идет по деснам, по кромке зубов. На челюсть давят, заставляя открыть рот, и Пугод поддается, послушно, впускает внутрь. Он вздыхает, когда язык Жирафа касается его собственного. Пульс захлёбывается. Пугод пытается отвечать, но совершенно теряет рассудок, когда коленями Жираф раздвигает его ноги, прижимаясь еще ближе, целуя еще глубже. Он наклоняет голову вбок, кладет одну руку Пугоду на затылок, пропуская короткие волосы сквозь пальцы, а второй касается его шеи, и Пугод задыхается.       — Кажется, он его сожрет, — доносится до ушей Пугода комментарий Обсидиана, а после смех Душеньки, которого тоже повело.       Хватка в волосах на секунду расслабляется, и Пугод хочет отпрянуть, дышать было тяжело, но Жираф снова берет покрепче, и у Пугода мозг отказывается обрабатывать происходящее, посылая сигналы уже не к другим своим отделам, а к члену, потому что Пугод чувствует на секунду такую ненормальную волну возбуждения от того, что Жираф буквально трахает его рот.       Жираф отрывается с трудом, как будто пытался поставить рекорд по самому долгому поцелую. У Пугода щеки алые, а взгляд туманный. Они оба тяжело дышат, застыв в странной позе.       — Вкусный, — выдает свой вердикт Жираф, утирая губы, — очень вкусный.       И Пугод только сейчас чувствует, что у него у самого губы опухшие, красные.       Жираф отпускает его, встает с места, отряхивается и возвращается за барную стойку, говоря: «Душенька, крути ты, Пугод опять в афк».       Пугод усевшись на месте ровно, берет бутылку пивного коктейля, стоящую недалеко от него, которую Модди отдал Пугоду, делает два крупных глотка. Мозг совсем не работал.       Душенька снова целует Обсидиана, Обсидиан же целует Душеньку, Жираф шутит: «подкрутили, лол». Душенька снова делает ход. Получается не с первого раза — стекло проезжается по ламинату с ужасным грохотом. Только со второго. Несколько бешеных вращений, и вот воображаемая стрелка уже показывает на Пугода, который толком не успел отойти от поцелуя с Жирафом.       Душенька тепло усмехается и кидает взгляд на Обси. Все понятно.       Пугод уверен, что они тайно встречаются. Слишком неоднозначные взгляды, слишком трепетные прикосновения. Но его это не волнует. Он делает глоток, отставляет алкоголь подальше, чтобы не уронить — Нео заботливо перенимает. А после, утерев губы рукавом толстовки, на смелости тянется к обомлевшему Душеньке, на секунду от неожиданности отпрянувшему в сторону. Пугод ухмыляется, цепляет его за воротник джемпера и тянет на себя, впиваясь в губы жадным поцелуем. Он прикрывает глаза, сминает чужие мягкие губы, и его ведет, головокружение одолевает. Он придвигается на ощупь ближе, слепо ставит руку рядом с Душенькой, буквально зажимая его между собой и полом. Приоткрывает рот, вдыхает и снова сминает, пытаясь повторять действия Жирафа. Душенька поддается до какого-то времени, а потом кладет ладони на его щеки, отвечает в поцелуй, Пугод чувствует его язык на своих губах, и хочет коснуться его языка тоже. Приоткрывает рот, позволяя Душеньке вести, и Душенька, явно на опыте, ведёт, целует глубже, дышит равномерно, Пугод кладет руки ему на талию и думает о том, что Душенька плюшевый, такой мягкий, нежный, и у него на языке вкус ягод — пил ягодный напиток.       Пугод отрывается, вздыхает. У Душеньки на губах довольная улыбка.       — Ты быстро учишься, — тепло замечает Душенька, смотря на губы Пугода. Они влажные.       Пугод смеется, стискивая чужие бока в ладонях. Руки у него теплые, даже жаркие.       — Думаю, на этой веселой ноте можно закончить, — отвечает Жираф, язык у него заплетается, — я курить.       — Я тоже, пожалуй, все, — Нео, чуть шатнувшись, встаёт, — я не молод, в отличие от вас.       Нео и Жираф были тут самыми старшими, заканчивают 4 курс в этом году, Пугод самый младший — первак.       — Ты... — Пугод вдыхает, выдыхает, он так опьянел, позор, — ты милый.       Душенька улыбается уголками губ и опускает руки с шеи Пугода, который, помедлив, тоже отрывается. Алкоголь в голову ударил нехило.       Все как-то расходятся по своим делам, так скажем, «перевести дух», Жираф испарился на балкон, Нео собирает пустые бутылки и прочий мусор, что-то ворчит себе под нос — базовый Нео, даже когда пьян. Душенька и Обсидиан вдвоем решили сгонять в магазин за чем-то еще, Пугод не помнит за чем, но это неважно. Модди ушел вслед за Жирафом, но возвращается многим раньше, заходит в ванную, находя там умывающегося Пугода.       — Как самочувствие? — интересуется Модди, и по голосу сложно сказать, что он вообще пил, вид только помятый у него.       Пугод поднимает глаза, смотря на Модди через зеркало.       Как ему блять сказать, что ещё секунда — и Пугод бросится его целовать?       — Отлично, — немного скомкано бросает Пугод, омывая лицо холодной водой. Было кошмарно жарко, то ли от духоты квартиры и летнего теплого ночного воздуха, то ли от возбуждения, покалывающего кончики его пальцев.       Пугод вытирает лицо краем толстовки и оборачивается к Модди, оперевшись на тумбу с раковиной. Невольно смотрит на чужие губы. Модди не слепой, замечает это, смотрит в глаза, так понимающе, и Пугод выдыхает через рот.       Модди прикрывает за собой дверь поплотнее и подходит к Пугоду, становясь в паре сантиметрах от него, возвышается. Пугод следит за ним неотрывно, жадно, выжидающе. Сглатывает, когда Модди переводит взгляд ему куда-то за спину, будто что-то обдумывает. И Пугод видит, как он кусает губы. Вдыхает слишком шумно, не решаясь прервать неловкую тишину, ждет, терпит, смотрит на Модди, который не знает куда себя деть, а потом несдержанно выдает:       — Трахаться хочу.       — Это тебя так с поцелуев развезло? — уточняет Модди, снова смотря на Пугода, который между ним и раковиной казался таким маленьким.       Пугод пожимает плечами.       — Может быть, — зато честно.       Снова неловкая тишина. Пугода рвет на части от переполняющих его эмоций, кажется как и Модди, потому что тот заламывает себе пальцы. Пугод слышит его сердцебиение и громкие разговоры Нео с Жирафом. Вот уж да.       — Закрой, — просит Пугод, — дверь на замок.       Модди, сделав шаг, задвигает щеколду на старой двери. А потом на шею ложатся руки Пугода, притягивают, и тот целует, прижавшись губами, сминает на пробу, аккуратно, неторопливо, целует, будто желает распробовать, насладиться. И Модди отвечает, кладет руки на талию Пугода, приоткрывает рот, чуть выдыхая в поцелуй. Пугод отрывается на секунду, снова вцепляется, размыкает губы, позволяя Модди похозяйничать. Модди не заходит далеко. Едва ли проходится языком по губам, и снова отрывается. Пугод дышит тяжело.       — Я устал уже.       — Ну ты сегодня много целовался, — отмечает Модди, и чувствует нетерпеливый толчок бедер в бедра, — оу, — выдает он, замечая, что Пугод возбужден.       — Пожалуйста, — просит Пугод, и Модди ведёт, — я не дрочу месяцами, и меня в жизни никто не касался так, — у него глаза вожделенные, желающие, — пожалуйста, Модди.       Модди сам возбужден, тело слишком горячее, мысли путаные, и в голове невольно возникает образ, как он уже касается Пугода, трогает его обнаженные ноги, ласкает. Черт.       — Черт, — Модди усмехается.       И ненавязчиво залезает пальцами под черную толстовку, пока Пугод перемещает руки с шеи, на его плечи, обтянутые светлой футболкой. Он вздыхает слишком шумно, чувствуя горячее прикосновение к коже и поцелуй в щеки.       Переступает с ноги на ногу, когда Модди слепо расстегивает ему ширинку, и Пугод, также получая поцелуи, тянется руками к чужой. С трудом расстегивает ремень, пуговицу и молнию, прежде чем коснуться кромки нижнего белья.       — Я, — начинает Пугод, выдыхает, — я не знаю, что делать.       — Доверься мне и делай то же, что и я, — заботливо отвечает Модди, отрываясь от Пугода.       Он дергает его штаны вниз, до середины бедер, и Пугод краснеет, прикрывает лицо ладонями. У него член слишком явно оттягивает нижнее белье, но Модди это, казалось, не смущает ни на йоту.       — У тебя был опыт? — взволновано спрашивает Пугод, когда Модди тянет его трусы вниз. Пугоду плохо.       — Только с девушками, а что? — Модди вообще будто бы не выражал эмоций, потому что Пугод готов умереть на месте от стыда и кринжа. Модди теперь буквально видел его член.       — Ты просто... такой...       — Какой? — хитро спрашивает Модди, на скорую руку приспуская с себя штаны и нижнее белье. Пугод честно не смотрит, Пугод честно не смотрит, закрывает веки и лицо ладонями.       — Такой, — пищит Пугод немного приглушенно, а после чувствует, как Модди убирает его ладони от лица.       — У меня такой же, как у тебя, хватит стесняться.       Пугод фыркает и приоткрывает глаза, видя перед собой Модди. А потом невольно опускает глаза вниз, на секундочку, и снова поднимает. Модди это замечает и улыбается.       — У тебя толще, — бросает Пугод.       — Ничего страшного, — Модди снова его чмокает, наклонившись к лицу, — можешь положить руки мне на плечи.       Пугод кладет руки на плечи Модди, прижимается, чувствуя прикосновение члена к члену. Выдыхает слишком громко от странных ощущений. У него текло от возбуждения, и Модди этим пользуется. Трогает головку его члена, размазывая пальцами естественную смазку по двум стволам. У Пугода сердце бешено заходится в ударах о ребра, и оно готово выпрыгнуть из груди, когда Модди обхватывает их члены, двигая рукой на пробу вверх-вниз. Ничего особенного, ничего особенного совершенно, но тот факт, что это не его собственная рука, а рука Модди, который был ему слишком симпатичен, заставляет Пугода млеть с каждым движением. Он кладет голову ему на плечо, пытаясь дышать ровно.       Модди опускает свой член, обхватывая теперь только пугодовский, и двигает рукой снова, нарочито медленно, дразнит. Пугод хнычет, сдавливает пальцами футболку слишком сильно, что останутся зацепки и растяжки на ткани. Колени дрожат, и он благодарен Модди, что тот удерживает его. Вздыхает шумно, почти стонет, когда Модди снова касается головки члена. И тот смекает. Перемещает руку выше, аккуратно сдавливает пальцами, и Пугод жмурится до слез в глазах, чувствуя, как вот-вот кончит. Модди тоже дышит тяжело, и Пугод думает, что тоже хочет его довести. Слепо перемещает ладони с плеч вниз, находит член, обхватывает пальцами одной руки кольцом основание, а второй ведет по стволу на пробу, проверяет реакцию. Отточенные движения Модди сбиваются лишь на секунду, и он снова обхватывает в кулак член Пугода, дергано двигая. А Пугод и не против, шепчет «пожалуйста», заставляя Модди ускориться. Пугоду хватает пары таких движений, чтобы он кончил, вцепившись зубами в футболку. Была бы его воля, он бы стонал, но разговоры за дверью все ещё слышны. Пугод не соображает, не знает что делать, но Модди накрывает его ладонь, лежащую на члене, своей ладонью, и двигает. Пугод подчиняется. Ведет вверх-вниз немного неумело — он дрочил себе слишком редко, чтобы успеть научиться, а тут вообще чужой член. Но он старается, опускает глаза, рассматривая орган Модди. Щеки алеют, но он продолжает, нетерпеливые, неловкие движения. Модди все кажется устраивает, он убирает свои руки, кладет по обе стороны от Пугода, зажимая его у раковины, наклоняется к лицу и опускает голову, тяжело дыша. Пугод ухмыляется, двигает рукой активнее. Реакция Модди льстит, он кончает ему в ладонь.       Наступает неловкое молчание, которое нарушается только когда Модди тянется к раковине, чтобы вымыть руку — Пугоду теперь стыдно, что он кончил ему в ладонь, хотя Модди сделал тоже самое. Пугод следует чужому примеру, смывает семя с руки.       Модди немного отступает от него, давая пространство, чтобы натянуть белье и штаны обратно. Когда застёгивает ремень, он произносит:       — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, — в его голосе беспокойство.       Черт, Модди, ты такой...       Пугод смеется и отрицательно крутит головой.       — Я сам попросил, — чуть подумав, отвечает, — мне понравилось.       Модди ухмыляется.       — Мне тоже.       Пугод натягивает белье следом. Кидает короткий взгляд на Модди, медлит, трогает его руку, и тянется, чтобы поцеловать в уголок губ. Модди в ответ оглаживает его по волосам. За дверью слышались бурные разговоры.