Река отчаяния

      В тот момент он действовал без раздумий. Именно это и стало причиной его ошибки. Именно он виноват в том, что случилось… А Эбардо в это время лишь безумно улыбался, придерживая своего сына одной рукой.       — Я предоставил тебе выбор. Увы, ты не дал себе даже секунду на раздумье. Я ожидал от тебя большего, — покачал головой преступник, с некоторой печалью смотря на Лололошку.       — Нет! Это ты во всём виноват! Это ты предоставил мне этот выбор! Я… я опять не успел…       — Однако именно ты выбрал тот вариант. Ты мог не спасать эту жалкую даску.       Лололошка вцепился пальцами в руки, удерживающие его, и замер. Он сам не заметил, как ногти впились с огромной силой в чужую кожу. Все его мысли заполнены были только одним: Фарагонда умерла, и это полностью его вина. Взгляд блуждал по главной площади, на которую открывался прекрасный вид с такой высоты. Хотелось не видеть это почти опустевшее место, радостных ухмылок на лицах живущих здесь существ, изуродованное лицо пожилой женщины, которое было ясно видно даже отсюда. Парень зажмурил глаза, пытаясь выбросить этот вид из головы, однако её обезображенный образ будто отпечатался в мозге.       — Ну что же ты, неужели эта старая карга была тебе дороже, чем я, твой отец? — от будто приторного голоса Лололошка вздрогнул.       Это было слишком мерзко слушать, хотелось заткнуть себе уши, выколоть себе глаза, стереть из памяти весь этот день! Нет, не только этот, но и все эти пару месяцев, проведённых в Междумирье! А ведь раньше он мечтал о том, чтобы вспомнить прошлое… теперь он никогда не будет к этому стремиться. Дикая боль в груди от затронутых воспоминаний зажглась будто с новой силой.       Почему ему вообще приходится выбирать? Почему его раньше такой добрый, милый и порядочный отец в один миг превратился в бесчувственное чудовище? Почему для него нет никакой проблемы в том, чтобы убить человека? Дорого ему, его сыну, человека?       — Ах, что это такое на твоём лице? Неужели слёзы? — одна из рук переместилась с груди на лицо, и начала аккуратно вытирать блестящие в свете фонарей мокрые щёки. — Ну ты уж прости, не знал, что ты оказался таким дураком. Неужели характером всё же в свою несносную мать пошёл? Эх, а я-то думал… — буд-то бы в печали покачал головой Эбардо. Однако искры в глазах выдавали его веселье.       На злость уже не было сил. В душе поселилась лишь одна вина, которая не давала дорогу другим чувствам. В любое другое время Лололошка без раздумий скинул бы отца с этой башни и бросил в догонку пару ругательств. Именно в это превратились их отношения с тех пор, он узнал, кем на самом деле приходится ему Эбардо. Однако сейчас его сыну хотелось самому свалиться вниз.       Сам Эбардо в это время внимательно следил за его лицом, ловя любые изменения. Где-то внутри преступник действительно глубоко жалел о случившемся, однако эту часть себя он закопал насколько хорошо, что даже часть эмоций не вырвалась наружу. На поверхности осталось лишь лёгкое безумие и забота о сыне. И Эбардо ни в коем случае не позволил бы находиться рядом с Ло женщине, которая разрушила ему жизнь.