Связанные сумеречной цепью

      – Эфир, ну куда ты кота приволок? – вместо уже приевшихся заигрываний тянет сидящий на дежурстве Игнат. Удивительно, что при виде кота он решил оставить свои тщетные попытки затащить меня в постель – неужели ревнует?       – Шеф сказал принести, – ворчу я, приоткрывая защиту, чтобы Игнат мог, как положено, удостовериться, что я это я.       Отмазка срабатывает именно так, как должна: Игнат вздыхает и откидывается на спинку. Мы не умеем врать. А то, что на кота захотел посмотреть аж шеф – отличный показатель, что всё-таки что-то не так.       Моракс при этом спокойно семенит рядом, вновь в образе кота. Утром он выпил со мной кофе, есть ничего не стал, сказал, что рад познакомиться, что будет слушаться и с удовольствием заглянет к шефу. А ещё сказал, что у него пока не очень много сил: долго поддерживать человеческий облик не может, даже на эту вылазку копил, вот, неделю. И даже так не может скрыть уши и хвост.       Шеф же, едва я с ним связался, сказал ехать в офис, как только научу Моракса пользоваться кофеваркой. Я даже не стал спрашивать, как шеф через меня услышал просьбу Моракса.       Для проформы постучавшись и дождавшись приглашающего «Заходи», я открываю дверь, впускаю Моракса и захожу сам. Шеф на меня даже словно внимания не обращает: его взгляд сразу устремляется на Моракса, который с особым наслаждением принимается тереться боками о мои лодыжки. Словно красуется.       – Ну что, поделиться с тобой силами? – помолчав, елейно тянет шеф. Я стою, уперев руки в бока и вскинув брови, и покорно жду. От меня пока что явно больше ничего не требуется. Кажется даже, выйди я за дверь – ничего не поменяется.       Особо старательно скользнув боком по джинсе, Моракс отходит и принимает человеческий вид. Ну как, человеческий. С ушами и хвостом.       – Если честно, я бы не отказался. Я на нуле, а Эфир закрывается, – сетует он. Я окидываю его озадаченным взглядом, а потом смотрю на шефа. Вопросов всё больше и больше.       – И правильно делает, – фыркает шеф, но я чувствую, как от него протягивается нить энергии. И я впервые начинаю чувствовать Моракса как Иной. Слабо, едва заметно: у него совсем-совсем нет сил. Но теперь я точно вижу, что он тоже Иной. Если к нему вообще применимо это слово.       Я прикрываю глаза и смотрю через сумрак. Его аура слабая, еле-еле живая, но при этом я не могу сказать, Тёмный он или Светлый. Такое ощущение, что ни тот, ни другой. Но и в то, что он Инквизитор, я поверю с огромным трудом.       – Кто ты? – просто спрашиваю я. На виду у шефа я ощущаю себя намного спокойнее. Правда, то, что сам шеф и поделился с Мораксом силой, настораживает.       – Как жаль, что за время моего отсутствия про меня не написали ни строчки в учебниках Иных, – Моракс коротко окидывает меня взглядом, но не злым или насмехающимся: кажется, ещё секунда, и он мне по-дружески подмигнёт. А затем смотрит на шефа.       – А ты как будто заслужил, – ехидно прищуривается шеф. – Это, Эфир, порождение сумрака во плоти. Несколько веков назад маленькому котёнку в далёком Китае не повезло, и сумрак выбрал его. Теперь, вот, скитается и ищет своё место под солнцем. И как тебя только в Москву занесло? Тебя ведь запечатали в последней схватке у Великой китайской стены.       Я страдальчески вздыхаю, прикрывая глаза. Почему мне постоянно везёт на какие-то приключения? То на оперативной работе в самые серьёзные стычки попадаю, то Дневному Дозору от меня что-то надо, то теперь вот это…       – Я ничего не помню, – качает головой Моракс. – Последние воспоминания как раз с той войны. А потом щёлк, и я без сил, едва живой оказываюсь в московском дворе, на меня тут же набрасываются собаки. И меня спасает Эфир, добрейшей души человек, прекрасный и сильный Светлый.       Шеф склоняет голову к плечу, глядя на нас по очереди. Хмурится. Ему явно не очень нравится то, что он услышал, но причин не верить Мораксу у него, видимо, нет.       – Кто же тебя, Чжунли, в Москву-то отправил?.. – задумчиво бормочет шеф, почёсывая подбородок, а я морщу нос. Почему «Чжунли»?       – У тебя тоже пара сотен имён скопилась, да? – без особой надежды в голосе спрашиваю я.       Очевидно, что какие-нибудь старые маги будут знать Моракса. Как, например, шеф. У самого шефа тоже имён предостаточно, пусть самыми известными являются Гесер и Борис Игнатьевич. Но я точно знаю, что перечень куда более обширный. Только вот почему-то предчувствие говорит, что в случае с Мораксом мне словно не всё равно, как его называть.       – А как он тебе назвался? – спрашивает шеф и я вдыхаю, чтобы ответить, но вдруг понимаю, что в его голосе сквозит искреннее удивление. Как и во взгляде. И я даже несколько теряюсь.       – Моракс, – отвечаю я и веду плечом. И от того, как шеф поджимает губы, мне становится не по себе.       Он выдерживает несколько секунд гнетущей тишины.       – Я знаю, что ты наверняка сказал другое имя, – размеренно говорит шеф, – но я сейчас услышал и прочитал по губам «Чжунли».       Я на секунду хмурюсь. Если бы я был человеком, ничего не знающим про Иных, я бы подумал, что шеф издевается. Но я, оперативник Ночного Дозора, перспективный маг третьего уровня, стоящий прямо сейчас в кабинете мага Высшей категории, понимаю: это совсем не издевательство.       Но тогда что?       Я начинаю думать, но голова соображает с трудом: накопившиеся усталость и стресс не особо-то прошли после утреннего кофе. Однако шестерёнки зацепляются, мысль раскручивается.       Настоящее имя. Моракс сказал мне своё настоящее имя. И сумрак не позволяет мне сказать его кому-либо ещё, заменяя на «Чжунли».       – Эфир, вы обменивались кровью? – спрашивает шеф.       Что за странный вопрос? Конечно же, не…       Я замираю, и вдоль позвоночника бежит холодок. Я ведь подобрал Моракса в ливень. И мы оба были раненые. Естественно, что угодно могло куда угодно попасть! Конечно же, не специально, но в таких делах обычно достаточно пары капель… Но в каких, собственно, делах?!       – Возможно, да, – осторожно отвечаю я – шеф переводит тяжёлый взгляд на Моракса.       – Не смотри на меня так, – Моракс складывает руки на груди. – Я хотел жить. Почуял кровь, потянулся, даже не думая. В тот момент я не думал о том, что моя кровь может тоже попасть к Эфиру. Сам понимаешь, вредить я ему не буду, Дозору мешать работать – тоже. Да и Эфир не даст. Это вышло случайно, но не надо меня в этом винить. Вини лучше Осиала, который меня запечатал и без сил оставил.       Кажется, я окончательно перестаю понимать, что происходит. Моракс и шеф явно прекрасно видят всю картину, но не спешат пока что делиться со мной. Я снова вспоминаю события последних дней. Схватка с оборотнем, рана, яд. Моракс, которого собаки загнали в угол и ранили. Который потом выглядел и вёл себя как обычный кот, разве что корм отказывался есть. Обычный кот, который вдруг оказался порождением сумрака.       Похоже, что чтобы окончательно всё переварить, мне нужно что-то покрепче кофе. Или спокойный адекватный разговор. Пока что у меня в голове набатом гремит только один-единственный вопрос:       – А я-то тут причём?       Моракс и шеф, до того продолжавшие разговаривать, замолкают и смотрят на меня. И под перекрестьем их взглядов мне становится откровенно некомфортно.       – Эфир, ты и Чжунли теперь связаны, – вздыхает шеф. – И будет лучше, если вы это обсудите вместе, потому что надо же с чего-то начинать выстраивать взаимоотношения. Выкладывание всех карт на стол отлично поможет.       Какие карты? Какие взаимоотношения? В каком, Свет и Тьма, смысле мы с Мораксом «связаны»? То есть он хлебнул моей крови, и теперь… И теперь что? Я судорожно пытаюсь вспомнить всё, чему учили на курсах подготовки Иных. Но ничего в голову не лезет. Я зарываюсь глубже в воспоминания, пытаюсь догадаться логически или найти подсказку в том, что мог где-то видеть и слышать.       Из мыслей выдёргивает касание к плечам: Моракс подходит со спины и склоняется к плечу. Он едва заметно мажет холодным носом по уху, а потом размеренно отвечает на неозвученный вопрос, практически касаясь губами ушной раковины:       – Теперь я твой фамильяр.       А в спину мне от него веет сумеречным холодом.