По-детски // Childish

Артур молча сидит, скрестив ноги, у огня, пока Мерлин заставляет этот огонь двигаться при помощи только своих рук. Он закручивается в формы, маленькие фигурки, и Мерлин играет с ними как с игрушкой, и пламя безболезненно лижет его руки. Внезапно множество вещей начинают обретать смысл. Он маг. Мерлин маг. Мерлин, который является его лучшим другом, возможно, единственный человек, который ему важен. Ярость колет изнутри его внутренности. Ничего из этого не было правдой, не так ли? Все это время он только притворялся его другом, посланный, чтобы проникнуть внутрь и завоевать доверие Артура, только чтобы предать его в конце при помощи… при помощи… …сотворения огненного дракона, который встречает огненную корову и становится ее другом. —… и потом они целуются, — говорит Мерлин, махая рукой, чтобы заставить корову и дракона обменяться романтическими чмоками. Артур мог бы закатить глаза и раскритиковать такой банальный и пресный сюжет. Но Артур ничего не говорит, потому что Мерлин колдун, с тех самых пор, как они встретились, с тех пор, как он был ребенком. Это придает смысла его желанию навредить Артуру. Артур собственными глазами наблюдал нескончаемую череду казней от руки его отца, и без разницы, был ли он согласен или нет, он позволял этому продолжаться. Потому что в конце концов колдуны всегда развращаются из-за их великой и ужасной силы. Так говорил его отец. Мерлин устраивает свадебную церемонию между коровой и драконом. Он подпаливает дорогой ковер и сильно извиняется, пока пытается починить его при помощи своей магии, что только делает хуже и превращает ковер в ковер из божьих коровок. Артур закатывает глаза. Доверьте Мерлину быть неуклюжим даже с магией. Это так сильно напоминает о его старшей версии, что Артур не может заставить себя злиться из-за произошедшего, даже если Мерлин и настаивает на том, чтобы подобрать каждого жучка и осторожно выпроводить их из окна, и это такое Мерлиново поведение. — В последний раз, все в порядке, — Артур ворчит, пока Мерлин продолжает шмыгать носом из-за дурацкого ковра. Пусть и дорогой, стоящий больше, чем Мерлин вообще заработал за всю свою жизнь, но ему не нужно знать об этом. Он наверняка принимает понизившееся настроение Артура на свой счет, что не совсем правда, но ребенок Мерлин не может нести ответственность за тупость взрослого Мерлина. — Я не расстроен из-за тебя, так что почему бы тебе… не дать каждой божьей коровке имя, или еще что. — Эту зовут Моргана, — Мерлин начинает без промедления, переходя к списку имен для божьих коровок. Он вздыхает. Действительно, злой маг. Мерлин наименее развращенный человек, которого вообще можно представить, и это просто смешно, представлять его в виде темного колдуна. Если у Мерлина была магия, он наверняка использовал бы ее для… выполнения работы по дому, или плетения венка из цветов или чего-нибудь такого же бесполезного. Он пытается вспомнить времена, когда он видел что-то и отмахивался от этого как от пустяка, но он не может вспомнить ничего, чтобы уличить его. (Падающие в самый удобный момент ветки деревьев.) Он не может быть злым. Не может. Если бы Мерлин хотел мести, он бы позволил Артуру умереть во многих случаях. Здесь нет никакой логики. И, Артур размышляет с комком в горле, Мерлин бы не стал. Мерлин — последний человек, от которого он бы ожидал предательства, он самый преданный человек, которого знает Артур, и абсолютно наихрабрейший из всех его друзей. Мерлин не мог предать его. Так почему он прятался от Артура? Даже если Артур не является лучшим другом Мерлина, даже если весь этот фарс был направлен на то, чтобы спрятать магию, Мерлин все еще его. Он рассказывал Мерлину вещи, которыми он не поделился бы ни с кем другим. Но Мерлин никогда не упоминал этого, за все их время вместе, очевидно что Артур не заслужил такого доверия. Артур не был, блять, достаточно хорошим для его доверия. Потому что… Потому что. (Ребенок Мерлин, трясущийся в лесу. В ужасе от рыцарей, которые символизируют защиту невинных, в ужасе от принца. В ужасе от Камелота, земель процветания и безопасности.) Но Камелот не был безопасным для всех, думает он, вспоминая его собственные тщетные попытки отговорить своего отца, бесконечные костры, которые Артур посещал с тех пор, как был ребенком. Все из них были злыми, говорили они ему, и когда-то он им верил. А затем его отец убивал детей. Невинных подставляли или обвиняли без других доказательств кроме вытянутого в их сторону пальца. Но, конечно, большинство сожженных были плохими. А затем его отец стирает с лица Земли еще одну деревню, и горящая женщина только смотрела на него своими мягкими голубыми глазами, пока они зажигали огонь, и Мерлин дрожал, умоляя среди деревьев, просто ребенок, и… Артур не был достаточно хорош. Стыд почти топит собой предательство. Конечно Мерлин не стал бы ему доверять. Он едва ли сделал хоть что-то, чтобы остановить это. Конечно они не могли бы быть друзьями, они никогда не были друзьями. Мерлин хватается за его ногу, и Артур ходит вместе с ним, цепляющимся, как моллюск, потому что очевидно Мерлину так нравится больше. Потому что он не имеет ни малейшей идеи, что Артур его величайший враг. Хотя, у него была эта идея раньше, с того момента, как Артур представил себя. Мерлин исключительно маленький, со своими кривоватыми зубками, и его волосы в полнейшем беспорядке, потому что он еще не научился расчесывать их. Он слишком молод, чтобы нести на себе вес неминуемой смерти. Артур шагает взад и вперед с весом Мерлина на себе, утяжеляющим его, муки вины и ярость вновь охватывают его. Что за принц будет стоять на месте, пока убивают невинных? Утер никогда не изменит своего мнения, Артур присутствовал при достаточном количестве криков из-за колдовства, чтобы знать наверняка. Но на худой конец Артур мог бы высказаться, сделать что-нибудь, чтобы показать Мерлину что он не… — что он не причинит ему боль — Мерлин карабкается прочь с его ноги, замечая еще одну божью коровку, которую он пропустил при первоначальной поимке. Он никогда не говорил Мерлину, что он важен, не говоря уже о том, что он бы сдвинул небо и землю для него. Мерлин мог бы совершить сотню измен и все равно он бы не причинил ему боль из-за этого, но он никогда не говорил ему об этом. Только предположил, что он знает. Но как Мерлин вообще мог поверить в это? Он наверняка не смог бы простить Артуру сделанного просто потому что Артур пощадил бы его жизнь или потому что Артур любит его. Какой была причина чтобы он остался тут? Зачем бы колдуну прибывать в Камелот и работать на принца, позволять принцу вести себя с ним хуже, чем с грязью под его ногами? И все равно выходить за рамки своих обязанностей, даже если такие, как он, продолжали гореть? Почему он выпрыгнул вперед перед заклинанием, предназначенным для Артура, вместо того, чтобы позволить ему умереть и тем самым отомстить? Не месть. Это не было похоже бы на Мерлина, он слишком умен, чтобы думать, что такое изменит политику королевства, особенно когда заговоры изменников разваливаются направо и налево, только превращая атаки Утера на пользователей магии в более ожесточенные. Если бы Мерлин хотел отомстить, он бы с легкостью это провернул, а его нежный характер вряд ли бы позволил это. У него был ум политика, в нем было тонкости и изящества больше, чем этого. Внезапно до него дошло. Мерлин хочет отмены. Он хочет слуха Артура, его доверия, чтобы убедить его отменить запрет. Он никогда не упоминал о подобном, но наверняка он просто выжидал, пока Артур станет королем. Скрепя сердце, Артур мог бы уважать это. Артур никогда бы не сказал ему об этом — но он нуждался в Мерлине больше, чем Мерлин в нем. Мерлин всегда был на его стороне, так, как он никогда не знал, что нуждался — прикасался к нему, говорил, что гордится им, небрежно относился к нему со своим неуважением, чтобы дать ему искренний совет, и следовал за ним в битвы, и спасал его жизнь, и легко было принять это за нечто большее, потому что он хотел этого. Потому что раньше у него не было ничего подобного. В конце концов, это был не его друг, а просто политические отношения. Средство для достижения цели. Такое случалось — и часто. Большинство его знакомств с благородными людьми были стратегическими. Это ничего не меняет, это просто тот результат, которого он, честно говоря, и должен был ожидать, и это просто отлично, потому что он принц, а принцы были рождены для этого. Думать иначе было его собственной ошибкой, и он больше не повторит ее. Он — крепость, и его стены неприступны, он должен помнить об этом. (Позже, в одиночестве, он разрушится.) В его покоях раздается топающий звук, когда источник беспокойства Артура подбегает, останавливаясь рядом с ним, дергая его за рукав. — Ты в порядке? — Почему бы мне не быть в порядке, — он отвечает слабо. — Я отлично себя чувствую. — Ты просто пялился на каркас кровати очень долго. — Я просто… проверял. Есть ли тут древоточцы, — он хочет ударить себя по лицу. — Ох, — Мерлин кивает, как будто это идеально обоснованная причина пялиться в пустоту, и продолжает. — Я подумал, может быть… ты знаешь. — Что? — Может ты изменил свое мнение и не хочешь быть моим другом. Он так прямолинеен в этом. Артур фыркает. — Не неси чепухи. Я уже сказал тебе, что мы друзья. — Ты дружишь с большим мной, кто делает изящные вещи и который отправляется в путешествия. Я, нормального размера, — он указывает на свое тело. — совсем не интересный. Значит, кто-то рассказал ему о его затруднительном положении. Или он сам это осознал. — Ты достаточно интересен, — бормочет Артур. Свидетелем этого выступает подпаленный ковер, который сейчас бегает снаружи в качестве жуков. — И значительно лучшая компания. Большой ты не стал бы выпускать божьих коровок наружу, он бы просто оставил их тут. Даже если его работа заключается в уборке, этот ленивый олух. Он всегда… — он останавливает себя прежде, чем разразится нежной тирадой, напоминая себе о своей компании. У Мерлина расчетливое выражение лица, и Артуру приходится отвести глаза, опасаясь того, что Мерлин мог бы в них найти. — Я не могу сказать, хороший ты или плохой, — говорит Мерлин. — Эм… время спать, да? Пойдем, отведем тебя к Гаюсу. — Нет, спасибо. Я хочу спать тут! — Что? — Я боюсь темноты, а в моей комнате нет свечей, и в последний раз, когда я сам пытался создать свет, я поджег свою кровать. — Видимо, обычное у тебя дело, — сухо отозвался Артур. — И у тебя тут есть сладости, и твоя кровать куда мягче, и меньшее, что ты можешь сделать, это поделиться, — затем он бледнеет. — Я имею в виду, если ты… если ты разрешишь мне. Артур постоянно сбит с толку этим маленьким Мерлином. В один момент он дерзкий и самоуверенный как Мерлин Артура, а в другой он становится мягким и почтительным. Может, он все еще боится наказания за магию? Или, думает он, это потому что он не привык просить о вещах и получать их, или иметь друзей, которых он мог бы спросить об этом. Артур принимает внезапное решение дать ему все, чего он захочет, прямо с этого момента. Он может справиться с тем, что немного избалует его. — Так и быть. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гаюса, и принести тебе одежду на ночь. Мерлин ныряет в постель со скоростью, на которой можно было бы свернуть себе шею, и гнездится под одеялами. Артур осторожно ложится на противоположную сторону кровати. Мерлин, не раскаиваясь, подкатывается ближе с вопиющим пренебрежением к чужому личному пространству. Артур дарит ему взгляд. — Должен ли ты быть так близко? — Я говорил тебе, что боюсь темноты, — он закатывает глаза. — Можешь рассказать мне историю? — Однажды был принц, который был обременен заботой о маленьком плаксивом ребенке, — начинает он. Мерлин хмурится. — Настоящую, пожалуйста. — Отлично, — Артур вздыхает, пытаясь подумать об одной из тех историй, которые кончаются достаточно счастливо для того, чтобы после нее бедному мальчику не снились кошмары. — Однажды жил был прекрасный и храбрый принц, и его запинающийся, бесполезный слуга. Это было немного глупо. Он косится на Мерлина, желая поверить, уснул ли он уже. Мерлин опирается на подушку, внимательно слушая, и Артур продолжает. — Это началось с кубка, наполненного ядом злой волшебницы, — он начинает, и не останавливает свою историю до самого конца. --… и он спас его? — Они оба спасли друг друга. Не так уж и сложно. Я опять должен ее повторить? — Принц сказал, что слуга был бесполезным! Он не звучит бесполезным! — Ну, может быть, он просто сказал это и совсем не имел в виду. — Зачем ему так поступать? — Я не знаю, — он произнес это, вымотавшийся, лицом в подушку. — Чтобы слуга думал, что он ценит его меньше, чем он действительно делает. А сейчас спи. — Звучит так, будто принц влюблен в своего слугу-друга, — Мерлин фыркнул. — Звучит, — плоским эхом повторил Артур. Мерлин прижал ледяные ступни к боку Артура. Артур очень недостойно взвизгнул, перекатываясь, чтобы спастись от маленького демона. — Ты принц в этой истории? — любопытный паршивец спрашивал, все еще пытаясь дотянуться своими ногами до него, чтобы подоставать Артура. — Может быть, — он был слишком наблюдателен для собственного же блага. — И этот слуга-друг, — Мерлин произнес это мягко, садясь, и наконец бросая свои угрозы холодными ступнями. — Кто это? Упала тишина. Артур превратился в камень. Он знал. Они оба знали, что он знал. Он не был тонок. Ребенок мог бы сказать ему об этом из упомянутой истории; он действительно был так очевиден? Кто еще знал? Все, наверное, сплетни быстро расходились по Камелоту. Они наверняка все дразнили его за спиной. Его лицо раскраснелось и он сглотнул, ничего не говоря. Мерлин нарушил тишину. — Ты бы хотел, чтобы он был тут вместо меня, ха. Это было правдой, но звучало так неправильно, когда он говорил так. Он немного привязался к этому маленькому Мерлину. — Я не хочу, чтобы ты уходил, я… — Все в порядке, — Мерлин ухмыльнулся, хлопая его по груди и выбивая воздух из его легких прежде, чем успевает закончить. — Я не могу в это поверить! У меня действительно будет друг, когда я вырасту, и кто-то, кто тоже будет любить меня, и любить мою магию и мое лицо! Я красивый, когда вырасту? — Конечно, — он отвечает, возмущенный. — Но что если ты не любишь меня, когда ты взрослый? Не так уж и весело тогда? — Бьюсь об заклад, люблю, — он звучит так уверенно в этом, что Артур мог бы заплакать. — Тебе пять, как ты можешь знать. — Без разницы. Мне не пять, в любом случае. Расскажи мне другую историю. Нахал явно не собирается засыпать даже после того, как он рассказывает три отдельных истории, и только после четвертой он наконец закрывает свои глаза. — Я рад, что ты мой лучший друг, Артур, — бормочет он. — Мммф, — Артур отвечает ему, притворяясь, что уснул. Если бы Мерлин был настоящим Мерлином, он бы не говорил ему такие вещи. Мерлин толкает его. — Скажи что-нибудь приятное в ответ, не будь придурком, — Мерлин настойчиво трясет его за плечо. Артур подавляет улыбку от этого знакомого оскорбления. — Отлично. Твои соседи соврали, и твои уши не нелепые. Они будут смотреться на тебе хорошо, когда ты вырастешь, — он врет, и Мерлин сияет. — А теперь я сказал что-то приятное, засыпай. Он сворачивается в клубочек рядом с плечом Артура, лицо спрятано в его ключицу, и он немедленно начинает храпеть невыносимо громко. Артур бы умер за него. Эта мысль такая же пугающая, как и обычно, даже если он думает так несколько сотен раз за день. Стратегический союз, напоминает он себе. Мерлин не твой друг. Артур спит беспокойно. Он просыпается медленно, тяжелое тепло поверх него. Мерлин, должно быть, наколдовал себя тяжелее за ночь, вероятно, чтобы попытаться обмануть его от тяжелой пищи, которую Артур заставил его съесть. Ну, это не сработает, он будет ее есть до тех пор, пока Артур не сможет пересчитать его ребра. Артур ерзает, и щетинистая щека потирает его шею. Длинные, тонкие ноги поджаты под его собственными, холодные пальцы ног утыкаются ему в бедро. Пальцы ног взрослого. Он подскакивает на месте. В кровати лежит Мерлин, правильный Мерлин, взрослый Мерлин, во всей своей красе. Узловатый и большеухий, с дополнительным бонусом в виде спутанных волос и щетины, и того факта что ох господи, он вернулся, он действительно вернулся. Мерлин садится и сонно потирает глаза, разбуженный резкими движениями Артура. Он замирает. — Это не моя комната, — глупо говорит он. — Ты глупый, — Артур ловко отвечает. Мерлин только моргает в замешательстве, наполовину разбуженный, и тогда его дыхание замирает, и Артур может точно указать момент, когда он все вспоминает. Его глаза расширяются и он вцепляется в простыни до побелевших костяшек пальцев, и кажется, что он все тот же самый дрожащий ребенок в лесу, как будто они никогда не уходили. Артур не позволит этого. Не для Мерлина, наихрабрейшего из его компании. Кто, как он знает, даже храбрее, чем он себе представлял. И кто смотрит на него с неподдельным ужасом. — Мерлин, — начинает он, и Мерлин спокойно встает, простыни все еще обернуты вокруг него, и выходит из комнаты прочь. Они не разговаривают об этом. Он ждет и ждет, и они не разговаривают об этом. Мерлин, по информации источников, «все еще болен», и не может вернуться к работе. Это пятый день ожидания, когда Артур больше не может выдерживать этого, и топает в покои Гаюса самостоятельно, чтобы найти этого идиота. Артур стучит в дверь и она распахивается, но ее никто не открывает. С другой стороны комнаты Мерлин сидит на полу, читая пыльную книгу, и золото пропадает из его глаз. — Гаюс, я вроде как на середине… — он кидает взгляд вверх, и замирает. — Ой. — Я слышал, что ты все еще болен. Как твое здоровье? — Мне лучше, — он отвечает быстро, и затем они впадают в напряженное молчание. Мерлин откашливается. — Ты не сказал отцу. Про… — Нет, конечно нет. Ты был. — моим другом? Невиновным? Как и многие другие. Мерлин бы только стал презирать его еще больше за такие банальные оправдания. Слова срываются с его языка. — Просто ребенком. Мерлин в любом случае слышит. — Я больше не ребенок, — он вздыхает. Побежденный. — Я тоже больше не ребенок, — он рычит, подходя ближе. — Я был дураком прежде, но сейчас я знаю, что ты делаешь. И это фиаско показало, что давно пора… — он вздыхает, борьба выходит из него. — Я поговорю с моим отцом по поводу запрета, и если он останется таким же упрямым, я полностью отменю его когда стану королем, — он сглатывает. — Настоящим ты освобождаешься от своих услуг. Он ожидает, что Мерлин кивнет ему в восторженном согласии. Больше нет причин для него оставаться, когда его задача выполнена. Но Мерлин только наклоняет голову и смотрит на Артура с выражением личной обиды. — Ты не можешь этого сделать, — Мерлин огрызается. — Ты не можешь уволить меня, я не уйду! Я буду… я буду показываться в твоих покоях каждый день, с платой или без. И даже не сможешь меня запереть, я знаю заклинание, отпирающее замки, так что удачи с тем, чтобы отослать меня подальше, придурок. — Отослать тебя…Я освобождаю тебя, идиот! — Я знаю, что ты злишься потому что я соврал, и боишься меня за то, каким проклятым колдуном я являюсь и все такое, я знал, что ты будешь таким, но серьезно? Уволить меня? Я думал, мы прошли эту стадию мелочных… — Это не наказание. Я порекомендую тебя на новую работу, какую захочешь. — Я хочу эту работу. — Я понимаю! — он кричит. — Я понимаю, почему ты работал на меня, я ни хрена не сержусь, но тебе больше не нужно поддерживать этот фарс! Мерлин выглядит так, будто его ударили, и потом его лицо смягчается в понимании, когда он закрывает свою книгу и встает. — Это не фарс. Эта магия для тебя. Я использую ее, чтобы защитить тебя. — Чтобы я благодаря этому отменил запрет. — Потому что ты мой друг и я люблю тебя, болван, — он трясет своей головой. — Ты видел меня как ребенка, ты знаешь что у меня не было так много друзей. И ты мой друг сейчас, и я не отношусь к этому с легкостью. Мерлин стоит очень близко. — Как можешь ты простить меня, — Артур снова сглатывает, ощущая твердый комок, растущий в его горле. — Ты мог бы быть мертв, и я… — Я бы простил тебе что угодно. Мерлин издает долгий страдальческий вздох и Артур обернут в объятие. — Всегда такой глупый, — Мерлин говорит ласково, и Артур почти отталкивает его прочь. Но он теплый, и Артур ужасно скучал по нему, и сегодня он пахнет приемлемо, потому что Артур не отправлял его чистить конюшни на этой неделе. — Мне жаль, я должен был сказать тебе, я просто не мог поймать нужное время. Я должен был довериться тебе, я знаю, что ты превратишься в удивительного короля однажды, ничего похожего на… — он останавливается. — Ты можешь сказать это. Мерлин только жмет плечами. — Бьюсь об заклад что он кричал на тебя, когда ты вернулся с пустыми руками. — Так и было. — Мне жаль, что меня там не было, — он гладит Артура по волосам и фыркает от смеха. — Боже, это возвращается ко мне. Ты был таким завистливым по отношению к остальным, потому что сначала мне не понравился. — Я не завидовал, — он дуется. — Ты должен был быть моим другом. И я пытался как мог, просто ты был нелогичным. — Ты всегда кричал на меня! И я был напуган до смерти! — Мерлин все еще гладит его волосы. Никто не трогал волос Артура уже очень долгое время. — Я не был готов к тебе. Я понимаю, почему ты не говорил о магии, но ты не говорил ни о чем из этого. — Я не хотел, чтобы ты знал. Все не было так прекрасно для меня, когда я был маленьким, и я не думал, что доживу до взрослой жизни, если честно, — его небрежная подача заставляет Артура сжать его крепче. — Ты ничего не можешь сделать с этим, все в прошлом. — А теперь? — отвечает он резко. — Если у тебя будет проблема, ты скажешь о ней? Ему нужно знать. — Я скажу. Это то, для чего нужны лучшие друзья, да, лучший друг? Он улыбается с дерзостью. Артур вздыхает. — Полагаю, я должен серьезно принять мантию. Это тяжелая ноша, но я должен справиться с этим. — Я понимаю, что это тяжелый момент, но я правда хочу поцеловать тебя прямо сейчас, потому что ты влюблен в меня и все такое, — Артур замирает. — Ага, я также помню это. Я не единственный, кто хранит секреты. — Нет! — он отпрянул назад, сопротивляясь. Раненное выражение мелькает на лице Мерлина, и Артур продолжает. — Ты был только ребенком вчера, и это как… выкрасть тебя из кроватки! Мерлин хлопает его по руке, трясясь, пока пытается сдержать свой смех. — Ты такая задница, я даже не знаю, как терплю тебя. — Значит, ты тоже меня любишь? — это выходит застенчивее, чем он хотел бы. — Очевидно, — Мерлин пожимает плечами, и сердце Артура бьется быстрее. — Но это не означает, что я не превращу тебя в жабу, если ты будешь раздражать. Артур мог бы арестовать его за такую измену. Он мог бы арестовать его за множество вещей. Но Мерлин обхватывает его лицо ладонями, и наклоняется, и больше нет ни единой искры страха в его глазах, так что Артур решает, что может закрыть на это глаза. Только один раз.