Гол от жены

Говорят, женщина должна быть шлюхой в спальне, поваром на кухне, королевой в обществе и горничной в своём доме. А если жена не является ни той, ни другой, ни третьей и тем более не четвёртой? А муж ждёт от неё соответствующего поведения в разных комнатах своего жилища и на приличной публике? Тогда хитроумная жена, при условии, что у неё хорошо подвешен язык, может так перевернуть ситуацию, что муж поймёт — его законная вторая половина поистине сокровище. Мужу надоело питаться отваренными на воде крупами, что жена готовила из-за нежелания возиться с молоком, так как кашу на молоке надо регулярно помешивать, а то пригорит. Он устал от жидких супов, в которых плавали какие-то перья, как гоголевский Хлестаков обозвал лук в супе, и ветки петрушки с корнями. И он решил взбунтоваться. — Я не хочу больше, — говорит, — есть всякую чушь, когда у нас в холодильнике лежат и мясо, и рыба, и даже грибы. Тебе лень готовить, — говорит, — ты кормишь меня только подсолённой водичкой с каким-то мусором. Я уйду от тебя, — говорит, — к Наташке! Она вот настоящая женщина! Какие котлетки жарит, м-м-м, пальчики оближешь! — и начинает пальцы лизать, никак с голодухи крыша поехала. Дальше-больше, стал муж вспоминать все накопленные обиды и принялся предъявлять претензии, загибая пальчики: — Вообще, ты неряха, — говорит, — вон у нас пыль по углам и волосы на полу валяются. Я вчера, — говорит, — носки полчаса искал. Безобразие! То ли дело Лариска! У неё в квартире всё блестит, ни пылинки, можно с пола есть и не бояться, что волосы в рот попадут. Жена стоит, приподняв бровь и подбоченясь, слушает, а муж разошёлся не на шутку: — В постели ты, — говорит, — бревно бревном. Женщина-оборотень, ночью превращается в дерево. Ни подачи, ни отдачи. Не то что Светка! О, богиня секса! С ней себя чувствуешь пробежавшим марафон.Во как! — Хм, — хмыкает жена и бровь её ползёт выше. — А как ты ведёшь себя в приличном обществе?! Накрасилась, как путана, и наяриваешь салаты, как с голодного края. А потом хлещешь шампанское, как не в себя. То ли дело Снежана! Королева! С ней не стыдно выйти в свет. Какие манеры! Какая осанка! — и муж замолчал с умилённой физиономией, видимо, воображал королеву Снежану в постели со сковородкой, полной котлет, в одной руке и шваброй в другой. Жена поняла, что теперь мяч на её поле, и надо забить такой гол, чтобы вратарь больше не встал. — Это же прекрасно, что я такая плохая! — воскликнула она. — Глупенький! Это же я так забочусь о тебе! Ну представь себе, что если бы я вкусно готовила. Котлетки припущенные в сметане с луком, грибочки в горшочках, тушёные в сливках, рыбка на гриле, индейка из духовки, всё вкусное, сочное, жирненькое. И так каждый день. Да ты бы скоро загнулся от такой вкуснятины. Пузо отрастил до колена. Заработал бы гастрит, холецистит, дуоденит и язву. А представь, если бы я целыми днями надраивала квартиру. Вредно жить в стерильных условиях. Опасно. У тебя возникла бы аллергия на чистящие средства, отравление хлором и экзема. А из-за того, что у нас грязно и микробы свободно маршируют по квартире, у тебя иммунитет сильный, никакая диарея тебя не возьмёт. Видишь, как я о тебе забочусь. Глупенький, счастья своего не понимаешь! Что касается постели, вот если бы я была богиней секса, то заездила бы тебя до смерти. Ты знаешь, что жизнь мужчины измеряется количеством семяизвержений? Ты бы тратил своё семя и быстро состарился, получил бы импотенцию, простатит и геморрой. Ты жалуешься, что я не шикарная женщина, так тебе же лучше, зато меня у тебя не уведут. Ты видел вчера на мероприятии какие роскошные мужчины были? Если бы я была королевой общества, один из них вчера непременно увёз бы меня в Монако. И ты бы остался один нянчиться с нашими детьми. — В смысле, с детьми? А ты что, не забрала бы их с собой? — испуганно спросил муж. — Нет, конечно! Зачем мне в Монако сопливые дети? Шикарные женщины, королевы не нянчатся с ними. Они оставляют их на своих нешикарных мужей. И тогда муж понял — его жена поистине сокровище. Как она заботится о нём! И какое счастье, что она неумёха, лентяйка, неряха, в постели бревно и вести себя не умеет в приличном обществе.