Заклятый друг

      Отдохнувшим и бодрым проснулся д’Этоаль на рассвете, умылся, оделся и отправился к назначенному месту вместе со своим семейным доктором на всякий случай и Клеманом, которого встретил на пороге дома. Утро было прохладным и оба друга кутались в длинные плащи. Граф был одет в белую рубашку и чёрный жилет, в кармане которого всё так же неизменно лежали письмо и платок. Его чёрные бриджи исчезали в высоких сапогах, а на боку в этот раз красовалась шпага. Вскоре прибыл и де Виф со своим секундантом. Перед тем как приступить к делу, Эжен и Шарль сбросили плащи, чтобы они им не мешали. После соблюдения всех формальностей два дуэлянта стали в позицию, и по знаку поединок начался.       Оба молодых человека были искусными фехтовальщиками, только барон постоянно нападал на своего противника, а граф лишь защищался. Со стороны это выглядело так, словно друзья пришли в парк, чтобы поупражняться, и только секунданты опровергали эту теорию, подсказывая, что дело тут куда серьёзней. Секунды складывались в минуты, дуэлянты чувствовали, что понемногу устают, а поединок всё не заканчивался.       Неожиданно яркое солнце блеснуло сквозь ветви деревьев и на короткий миг ослепило Шарля. Этого оказалось достаточно. Молодой человек не успел вовремя увернуться и парировать очередной удар, как вдруг почувствовал справа резкую боль в груди — кровавое пятно мгновенно растеклось по белой рубашке и жилету. Пошатнувшись и выронив шпагу, граф непременно упал бы на траву, но к нему поспешил Клеман и, поддерживая его, бережно опустил на землю, не веря своим глазам: неужели это конец?!       —Нет! — ужаснулся произошедшему и де Виф: он хоть и намеревался наказать того, кто оскорбил его сестру, но никак не собирался его убивать. — Не смейте умирать! — в запале выкрикнул он, склоняясь над раненым.       Тут же к ним подбежал доктор и, кое-как освободив рану, попытался наскоро её перевязать, насколько это было возможно в полевых условиях. Граф от боли и изрядной потери крови устало закрыл глаза, мысленно уже прощаясь с этим миром, в котором, как ему казалось, уже не было никого, кто пожалел бы о нём.       —Доктор, он будет жить? — спросил барон и вместе с Клеманом с надеждой посмотрел на врачевателя.       —Сложно сказать, — ответил тот, боясь давать какие-либо прогнозы, которые могли не оправдаться. — Рана слишком глубокая. Следующие сорок восемь часов будут решающими. Если он их переживёт, то возможно… — он пожал плечами, как бы говоря, что всё в руках божьих.       —Эжен! — вдруг послышался женский голос.       То была Иветта. Утомлённая сидением в карете, в которой она приехала вместе с братом, не желая ожидать вестей дома в одиночестве, она вышла на воздух и, увидев, что мужчины склонились над кем-то, видимо, раненым, поспешила к ним, думая, что, возможно, то был её брат. Когда девушка увидела, что с бароном всё в порядке, а Шарль тяжело ранен, её обиду как рукой сняло, и она робко спросила, охваченная неподдельным ужасом:       —Он мёртв? — она никак не ожидала подобного исхода да и теперь уж не могла не простить человека, когда он находился в столь плачевном состоянии.       —Жив… пока… — д’Этоаль даже улыбнулся и опять прикрыл глаза, с его губ слетел тихий стон.       Вдруг баронесса, узнав среди присутствующих Клемана, на миг отвлеклась от раненого и скорее с недоумением, чем со злостью, и с сомнением в голосе произнесла, обращаясь к маркизу:       —Вы были его секундантом? — она не могла поверить, что он готов был поддержать друга после того, как тот так бесцеремонно поступил с ней.       —Он… ничего… не знал… Иветта… — поспешил оправдать его граф, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я… соврал… ему… Простите… меня… Я… виноват… перед вами… обоими… Не таите… на него… зла… прошу… Вас… и будьте… счастливы… вместе… — он посмотрел другу в глаза. — Клеман… прости... меня…       —Ну что ты! — ничего не понимая, ответил де Сюр.       —Прости… — раненый на мгновение опять закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я… поцеловал… её… и… за этот… поцелуй… расплачиваюсь… жизнью… — при этих словах Шарля маркиз удивлённо вскинул брови и слегка дёрнул рукой, которой поддерживал голову друга, так что последний понял, насколько неприятно Клеману было это слышать, а также осознал вдруг, что не ошибся: де Сюр в самом деле любил баронессу. — Прости… я… столько… боли… причинил… прости… меня… за всё… прости… — повторял он, видя, что друг словно раздумывает, заслуживает ли этот раскаявшийся грешник его прощения.       —Ты уже искупил свою вину, я обиды на тебя не держу, — наконец выговорил маркиз, отпуская минутную злость и негодование.       —Благодарю… тебя… Клеман… дружище… не то… что я… заклятый… друг… какой-то… — усмехнулся граф. — Мне… нужна… твоя… помощь… — он левой рукой с трудом достал из внутреннего кармана жилета запечатанное письмо, которое, к счастью, лежало с другой стороны от ранения, и не запачкалось кровью. — Отвези… это… письмо… моей… жене… — если б он в этот момент умер, то это вряд ли произвело бы большее впечатление на свидетелей этой сцены, чем его слова: и Иветта, и её брат, и маркиз смотрели на графа в недоумении, думая, что от потери крови у него помутился рассудок.       —Жене? — первым оправился от шока де Сюр. — Ты женат?! — казалось, для него сегодняшнее утро было полно сюрпризов.       —Да… нет времени… объяснять… — из последних сил прошептал Шарль. — Отвези… ей… сейчас… немедленно… прошу… тебя… и прости… меня… за… всё… — он скорее выдохнул слова, нежели проговорил их, и потерял сознание.       —Его нужно отнести в дом, — заметил доктор, успокоив всех тем, что это всего лишь обморок и раненый всё ещё жив. — Но желательно это сделать как можно бережней, иначе он может и до вечера не дожить.       —До его дома шагов двести, не больше, — заметил маркиз. — Если мне кто-нибудь поможет…       Эжен и его секундант готовы были сделать всё, что нужно. Соорудив из плащей подобие носилок, мужчины переложили на них Шарля и не спеша и аккуратно, стараясь не делать резких движений, доставили его домой. Уложив его в постель, барон с сестрой и другом ушли, попросив Клемана держать их в курсе состояния раненого. Маркиз же, оставив друга на попечение врача, верхом ускакал в замок Этоаль: даже несмотря на ошеломляющие новости, услышанные сегодня из уст графа, он не мог отказать ему в помощи, видя в каком плачевном состоянии тот находился. Впрочем, смерти он тоже ему не желал, всё же они были друзьями. «Возможно, — думал маркиз, — всему этому есть какое-то рациональное объяснение. Если он выживет, то сможет объяснить всё. А если нет…» — его даже передёрнуло от этой мысли: смерть, конечно, искупила бы любые прегрешения Шарля, но что бы он ни совершил, терять его не хотелось и желать ему смерти тоже, всё же подобной участи он не заслуживал.       Едва Клеман въехал во двор замка, как к нему тут же бросились слуги.       —Мне нужна графиня д’Этоаль! — громко крикнул он, и девушка, как раз выглянувшая на крик в окно, поспешила спуститься к нему, удивлённая тем, что этот чужой ей человек назвал её именем, которое было известно лишь в стенах замка.       Де Сюр едва переступил порог дома, как столкнулся с супругой друга.       —Вы — графиня д’Этоаль, жена Шарля д’Этоаля? — с сомнением в голосе проговорил он.       —Да, — с заметным удивлением ответила Иоланта, сердцем предчувствуя беду. — Что-то с графом?       —Да, он тяжело ранен.       —Ранен? — она почувствовала, что земля уходит из-под ног. — Но как?       —Он дрался на дуэли.       —Из-за женщины? — догадалась графиня, чувствуя некоторую долю ревности.       —Да, — не смел лгать этим прекрасным глазам Клеман. — Он просил передать Вам письмо, — с этими словами он вложил ей в руки запечатанный конверт, который она приняла, едва осознавая, что это.       —Он… выживет? — в её голосе звучала надежда.       —Доктор не дал никаких прогнозов. Ближайшие сутки всё решат.       —Я должна ехать к нему! — твёрдо решила девушка и де Сюр восхитился её характером: наверное, она безгранично любила своего мужа, раз готова была к нему мчаться сию же минуту, хотя прекрасно поняла, что причиной дуэли была любовь к другой женщине; оставалось загадкой, как такое сокровище, которым обладал граф, столь долго можно было скрывать от всех.       —Прикажете заложить карету? — спросил управляющий, который присутствовал при разговоре.       —Нет, это слишком долго, Пьер, я поеду верхом! Прикажите оседлать Вихря, я переоденусь, — проговорила Иоланта, и маркиз даже открыл рот от удивления: супруга его друга всё больше восхищала его. — Простите, не знаю Вашего имени…       —Маркиз Клеман де Сюр, к Вашим услугам, сударыня, — с готовностью представился тот, несколько оправившись от нахлынувших на него чувств.       —Сопроводите меня к нему? — робко спросила она.       —Конечно!       И спустя несколько минут они вдвоём галопом скакали в сторону столицы.       Когда графиня вместе с Клеманом прибыла в дом к мужу, солнце уже было за горизонтом и на улице стемнело. Маркиз прошёл вместе с ней в спальню к другу, где всё ещё сидел доктор.       —Как он? — испуганно и робко спросила девушка.       —Очень плох. Начался жар. Он бредит.       —Чем я могу помочь? — обратилась Иоланта к доктору, и тот начал подробно рассказывать, что нужно делать.       Распрощавшись с де Сюром, который обещал наведаться утром, супруга принялась за дело. Она прикладывала холодные компрессы к разгорячённому лбу больного, промывала кипячёной водой рану, обрабатывала её теми средствами, которые предоставил доктор, временами поила его каким-то целебным отваром, когда он на короткий миг как будто приходил в себя и просил пить. Когда же в этой бесконечной череде однообразных действий у неё появлялась свободная минутка, девушка горячо молилась:       —Господи, прошу тебя, не забирай его к себе! Пусть он любит, кого угодно, лишь бы он выжил!.. — нынче она готова была смириться с любыми его выходками и простить ему все прошлые и будущие прегрешения, только чтоб он по-прежнему был жив и здоров, пусть он даже никогда больше не приедет в замок, она должна знать, что с ним всё в порядке, иначе… сейчас она даже не хотела думать о том, что может стать вдовой д’Этоаль.       Не сомкнув ни на секунду глаз, Иоланта не заметила, как за окном настало утро. Она не чувствовала усталости, ей не хотелось спать, все её мысли были только об одном. Из невесёлых, тяжёлых раздумий её вывел доктор, который, в отличие от девушки, позволил себе прилечь, наказав позвать его, если графу станет хуже, и теперь пришёл посмотреть, как себя чувствует раненый. Произведя осмотр, он, отвечая на вопросительный умоляющий взгляд супруги, произнёс:       —Нам остаётся только ждать. Если он переживёт следующую ночь, то скорее всего, поправится, — и он ещё раз подробно объяснил, что нужно делать.       Когда пришёл Клеман, девушка не смогла сказать ему ничего утешительного. С этим он и отправился к де Вифам, которые тоже переживали за жизнь молодого человека. После всего случившегося Иветта простила Шарля, но зная теперь, что он женат, интересовалась лишь его состоянием здоровья, как кавалер он больше нисколько не занимал её мыслей. Обдумав всё и заглянув в себя, девушка решила, что сердце её благоволило к маркизу, поэтому она не только с радостью его встретила, но и пригласила в дом, где втроём они провели время за беседой, большая часть которой так или иначе сводилась к их общему знакомому.       Для графини же день и ночь почти не отличались, разве что тем, что тусклые свечи у кровати заменил яркий солнечный свет. О себе она совсем не думала: ей некогда было ни поесть, ни поспать. Всё так же повторяя одни и те же действия, девушка с тревогой следила за каждым вздохом своего супруга, боясь, чтоб ему не стало хуже, и молясь, чтоб к утру следующего дня его состояние изменилось к лучшему. День не принёс облегчения. Раненый по-прежнему находился в бреду, жар держался, рана медленно затягивалась. Ночь же, казалось, не закончится никогда. Глядя на метания супруга, Иоланта страдала не меньше, чем он. Несмотря на усталость, которая стала брать верх над её неутомимостью к середине ночи, ибо вторые сутки она сидела у кровати больного без сна, графиня продолжала ухаживать за ним всё с тем же усердием. Может быть, благодаря её скрупулёзности, а может быть, её горячим молитвам, но следующим утром, когда пришёл врач, граф спал тихим, мирным, спокойным сном.       —Кризис миновал, — констатировал доктор, отвечая мольбе, застывшей в глазах девушки. — Графу очень повезло, что у него была такая заботливая сиделка. Если бы не Вы…       —Скажите, он, правда, пошёл на поправку? — спросила девушка, смущённая похвалой.       —Да, графиня, и Вы можете позволить себе отдохнуть. Я побуду здесь на случай, если графу что-нибудь понадобится. А Вам нужно восполнить свои силы, не стоит доводить себя до изнеможения.       —Вы правы, доктор. Благодарю Вас. Но если нужна будет помощь, немедленно зовите меня.       —Не волнуйтесь, теперь с ним всё будет в порядке.       Иоланта встретила маркиза, который снова пришёл справиться о здоровье друга и был несказанно рад тому, что узнал. Проводив его за порог, она зашла на кухню, наскоро перекусила тем, что нашла, решив не беспокоить слуг по пустякам, и ушла к себе в комнату, где спустя пару минут, заснула крепким сном. Графиня проспала не больше двух часов, как вдруг ей приснилось, будто мужу стало хуже. Резко вскочив и напугав служанку, она поспешила в спальню супруга, где всё так же неизменно сидел врач.       —Доктор, как он? — с тревогой спросила девушка.       —Всё в порядке. Поводов для беспокойства нет. Он всё ещё спит и, думаю, после изрядной потери крови проспит до завтрашнего утра.       —Спасибо, доктор, — успокоилась Иоланта.       —Благодарить нужно не меня, а себя. Только благодаря Вашему неустанному уходу он сейчас медленно идёт к выздоровлению.       —Благодарю, — снова засмущалась графиня, — я побуду с ним.       Видя, что возражения здесь бесполезны, врач поднялся и ушёл к себе, оставив супругов наедине. Девушка, видя, как мирно спит её муж, не удержалась и ласково провела рукой по его растрёпанным волосам и по шершавой от двухдневной щетины щеке. Почувствовав нежное прикосновение, молодой человек улыбнулся во сне, чем вызвал ответную улыбку на лице жены. Если не знать всей истории их брака, можно было подумать, будто эти двое безгранично любят друг друга, впрочем, со стороны Иоланты это было правдой. Наблюдая за ровным, спокойным дыханием мужа, она чувствовала, как счастье переполняет её и неустанно возносила молитву за здоровье своего супруга:       —Спасибо, Господи, что сохранил ему жизнь!