И любовь всему божественному противоестественна

      — Ты нечестно играешь, Том. Вся эта сделка — сплошной обман.       — А разве боги играют честно? Алчность мы позаимствовали у смертных.       Холодные залы библиотеки служат им убежищем. Сотни фолиантов, свитков, что окружают их, готовы рассыпаться от одного лишь прикосновения. Не все из них жаждут расстаться со своими секретами. Древний мёртвый язык хранит свои тайны, но Том Реддл упрямее. А в упорстве Гермионе Грейнджер не занимать.       Они заключают сделку прямо в Хогвартсе. Выдёргивая её из будущего, с помощью одного из темных ритуалов, мимоходом чуть не уничтожив всё живое вокруг, он получает её. Избранную.       Реддл умело расставляет сети — Гермиона отчаянно бьется в них, не замечая, как запутывается всё больше. Том участлив. Том проявляет терпение. Том вежлив. Грейнджер отчего-то верит ему. Ей управляет отчаяние и желание вернуться в своё время, что совсем притупили голос разума, глухо бившийся в черепной коробке.       Позже Реддл, столь искусный леггилимент, стирает все воспоминания о Лорде Волан-де-Морте. Теперь она никогда не соединит две его личности в одно целое.       Путь создания крестражей вовсе не для него. Нет, он не был наивным идиотом. Терять себя Реддл был не намерен. Не в этой жизни.       Он ищет другой путь. И находит. Золотые слёзы жизни, упомянутые вскользь в одном из древних фолиантов Запретной секции, заставляют перевернуть всю библиотеку. И Том получает награду за свое упорство. Чаша Анха должна привести его к бессмертию.       Моросящий прохладный Лондон сменяется удушливым жарким Египтом. Страна фараонов вселяет в них священное почтение.       Гробница фараона Тутанхамона долгие годы стояла нетронутой. Реддл удовлетворенно улыбается — хоть где-то не было тлетворного влияния маглов. Кровавая Луна вот-вот должна взойти — предвестница ритуала.       Его не волнуют злато и драгоценные камни, щедро украшающие место упокоения почившего правителя. Среди этих земных, мелочных богатств скрывается самое настоящее сокровище.       Семь раз ударил Анубис, разбивая драгоценную чашу, разозленный своеволием жрицы Амнерис, возлюбленной самого фараона Тутанхамона. И лишь в определенный день, когда кровавая луна всходила над небосводом, Анубис покорялся Амнерис, позволяя собрать артефакт обратно. Лишь ее потомок может сделать это вновь.       Гермиона явно знает, что делает — чаша легко собирается в её руках. Последним звучит заклинание, срывающееся с её губ, дабы закрепить артефакт в своей форме. Чаша ярко светит позолотой, затмевая богатое убранство вокруг.       Том не спешит вцепиться в неё, словно нюхлер в золотые побрякушки.       Он не позволяет ей притронуться к маске Анубиса — надевает на её голову сам.       — Утри слёзы, Избранная, — шепчет Том, любуясь ей.       Золотые слёзы щедро бегут по маске, собираясь в чаше. Словно расплавленное золото. Источник бессмертия слаще нектара с амброзией. Том довольно жмурит глаза.       Гермиона же чувствует какой-то подвох. Она напоминает о своей части сделки.       Реддл не спешит отвечать, слегка наклоняя голову вбок.       — К чему тебе будущее, если мы будем править миром?       Он делает ещё один глоток из чаши и склоняется к непонимающей Гермионе. Ее глаза расширяются, она поздно понимает намерение Тома — его губы уже терзают её собственные, а по глотке бежит, обжигая, золото слёз.