Замёрзшая клубника

Непривлекательные стены серого здания, в каждом из кирпичей найдутся по нескольку трещин. Тёмное зимнее утро не прятало замёрзшие окна, в линиях которых можно было найти сотни разных картин. Объледеневшие, они пропускали свет от ламп в школьных коридорах, где бегали непослушные и неугомонные ребята, запуская самолётики, один из которых прилетел в лоб рисующему и не подозревающему Антону. Зажмурившись от резкой боли, захлопнул тетрадь с рисунками и правой рукой схватился за лоб, чеса и массажируя место попадания остроконечного бумажного самолёта. - Вы только посмотрите! - как гром сквозь детский смех прозвучал её противный голос. - И кому это в лоб прилетело! Даже не поднимая головы, он различил язъвительное замечание в его сторону, сказанное девчонкой с белой и длинной косой. Было внутреннее желание выдрать её косу к чертям, но Антон крепко сдерживал нечеловеческие порывы и желания в себе. Пропустив слова мимо ушей, он продолжил сидеть на деревянной, и исцарапанной плохими словами и рисунками, скамье. - Оглох, очкарик? К тебе обращаюсь! - застучали каблуки по деревянному и скрипучему полу. Без спроса отобрала из его рук блокнот, открывая на случайной странице. - Что, снова свою Полину рисуешь? - Отдай! Проникновение в его личное пространство вернуло его в реальность и он соскочил с места, крепче схватив рукой тетрадку и простой карандаш, но не успел, ведь она уже смотрела на рисунок, который так легко был начерчен на белом клетчатом листе. Лицо Кати от своего рысьего сменилось на непонимание, а потом вовсе удивление и румянец появился на бледных щеках. В серых линиях она узнала себя, но более добрую и милую версию, какой она становилась только в тени, спрячась от всех, а особенно от Антона. Светловолосый перехватил тетрадь от оцепеневшей, и убежал прочь, оставив смущённую девчонку стоять в пустом коридоре, только и заполненной несчатными белыми самолётиками. - Чтоб тебя чёрт побрал, Петров! - смущённо закричала, указывая пальцем ему вслед, но он скрылся за поворотом коридора. ...Но теперь он не сможет её нарисовать. Она не сможет снова, как в те разы, достать его своими фразочками и высокомерной фигурой. Катя не сможет сказать, что хотела, даже сейчас, со склеенным ртом. И пока её тащат за светлую косу, пока из раны течёт алая кровь, она вспоминает и тихо плачет на холодном снегу. Её тянут глубоко в лес. Похитителю неинтересно было состояние девчонки, даже когда та принимала острые ветви в глаза, царапающие щёки. Слёзы на морозе мёрзли, превращаясь в ледышки, которые так красиво мерцали при свете сотен, а может тысячи звёзд в ночном небе, которые будто выстраивались в знакомые черты лица и круглых очков, бесконечно краденных ею и убегающей из класса. Она замолкла, услышав звук машины и где-то неподалёку пронзил морозный воздух свет жёлтых фар. Решив, что это её единственный шанс на спасение, она кинула свой розовый кошелёк с брелком красной клубники, который со звоном упал в пушистый снег, но его никто не услышал. Катя была слишком жестока и слишком много скопилось в ней слов, которые она возлагала на листках в своём розовом блокноте. Она подозревала, что следом за теми детьми пропадёт и она сама, хоть не могла в это поверить из-за своей высокой самооценки. "Прости меня, Антон, Я была не права. Ты оказался не маньяком, Было бы таковым, я бы осталась жива. Но сейчас я, скорее всего, корм для зверей, Корм для лисы и совы. Не открывай ты дверей, Может там нет семьи. Я открою глаза в другой жизни, Я потеряю себя. И даже в перьях вороньих - Хотелось спать и мысли еле собирались в кучу, вспоминая строки своего же стихотворения. Горячая слеза стекла по холодной щеке, топя лёд. Веки от усталости тяжело склеились воедино, а дальше лишь тьма, и мысли только об одном мальчишке, который нравился ей с первого дня его появления в школе. "Антон, я люблю те..." ...